32
Врач нахмурился.
- Простите, что?
- Гриш, ты что несешь? - между нами тут же вклинился Артур, но я на него даже не посмотрел.
Это мое решение. Окончательное.
- Моё сердце, - глядя доктору в глаза, повторил я. - Оно подойдет? Я доброволец и подпишу всё, что нужно.
Я ожидал хоть какой-то реакции - удивления, возмущения, чего угодно. Но врач не дрогнул ни одним мускулом.
Он просто смотрел, словно я сказал что-то банальное, вроде «у вас в коридоре перегорела лампочка».
- Вы понимаете, о чём говорите? - наконец спросил он.
- Нет! Он нихрена не понимает! - взорвался брат. - Гриша, послушай...
- Да, - я стиснул зубы. - Я понимаю.
Я был готов отдать ей всё, что у меня есть.
Если это будет стоить мне жизни - да плевать. Если Кристина будет жить, мне больше ничего и не нужно.
Лучше уйду я, а не она.
- Теоретически это возможно, - ответил доктор, - пол донора не является определяющим фактором. Главное - это совместимость по некоторым важным параметрам. Если все критерии соблюдены, пересадка сердца от мужчины к женщине возможна и может быть успешной.
- Я согласен, - твердо заявил я.
Врач посмотрел на меня чуть пристальнее, но не дал ни малейшего намека на эмоции.
- Хорошо. Тогда нам потребуется комплексное медицинское обследование и ряд анализов, - кивнув, сухо произнес он и перевел взгляд на Артура. - Ждите здесь.
- Да подождите вы! - крикнул брат, резко хватая врача за локоть. - Неужели нет никакой альтернативы? Механическое сердце, например? Или как эта электронная хрень называется?
- Так и называется - искусственное сердце, - ровным голосом пояснил врач, без усилий высвобождая руку из цепкого захвата брата.
- Да, искусственное сердце! Ей можно установить его, пока мы не найдем донорское? - Артур уже не кричал, но его голос дрожал.
Врач покачал головой.
- Анатомия грудной клетки Кристины не подходит для установки этого устройства. Мне жаль.
- А ему? - Артур резко развернулся ко мне, практически пронзив меня взглядом. - Ему возможно поставить искусственное сердце?!
Врач тяжело выдохнул и, скрестив руки на груди, повернулся к брату.
- Простите, как вас зовут?
- Артур.
- Так вот, Артур, если вы думаете, что в моих интересах увеличивать своё кладбище, то вы ошибаетесь. Первое, о чем я подумал, так это о том, чтобы сохранить жизнь обоим - пациенту и донору. Простите, но мне нужно подготовить оборудование для обследования, а вы меня задерживаете.
Он развернулся и ушел обратно в реанимацию, а я смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
Глова лопалась от вороха мыслей, у меня осталась куча незавершенных дел и проектов.
Что теперь со всем этим делать?
Команда у меня хорошая, знают свое дело, им просто нужен грамотный управленец... и, кажется, я знаю, идеального кандидата.
В голове тут же сложилось уравнение.
- Нет, это какой-то гребаный сюр, - Арт провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя дурной сон. — Я отказываюсь верить в происходящее.
- Хоть верь, хоть не верь... - задумчиво пробормотал я.
- А ты! Ты в своем уме, Гриш?! - перебил Артур и развернул меня так резко, что потемнело в глазах. - Какого хрена ты вызвался добровольцем? Тебе жить надоело? - он почти кричал, в глазах целый коктейль эмоций - страх, ярость и отчаяние.
Я сглотнул, но отступать не собирался.
- Ты всё слышал, Арт. Ей не подходит искусственное сердце, поэтому я отдам ей своё. Нет другого выхода, понимаешь?
- Гриша, ты себя слышишь? - он схватил меня за плечи и встряхнул. — Ты совсем ебнулся?!
- Если это единственный вариант, то я готов.
Артур зло выдохнул, взгляд его метался, как у загнанного в угол зверя.
- Прекрати нести чушь! Давай подумаем, кому позвонить, чтобы решить эту проблему! Должны же быть другие варианты! А вдруг этот врач хреновый? А? Откуда нам знать, что у него руки не из жопы?
- Нет времени на поиски вариантов, Арт. Это хорошая платная клиника, ты сам их вызвал, — я говорил твердо, без колебаний, а потом решил озвучить вслух новый план: - Я сейчас свяжусь со своим юристом, перепишу фирму на Марка. Если что-то пойдет не так, и меня не станет, то ты будешь управлять моей компанией, пока ему не исполнится восемнадцать. Вся собственность отойдет Кристине. Все счета тоже. Долгов у меня нет.
Громкий удар - это Артур со всей силы врезал кулаком в стену.
- Ты, блядь, издеваешься надо мной?! - его грудь тяжело вздымалась, в глазах бушевал ураган. - Гриша, ты же понимаешь, что это огромный риск?! Причем для вас обоих!
- Да, понимаю.
- НЕТ, НИХРЕНА ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! - заорал он. - Ты хочешь сдохнуть?! Думаешь, что Крис это переживет?
Думаешь, Матвей вырастет счастливым, зная, что его отец отдал жизнь?!
Я стиснул зубы, сердце бешено колотилось, будто пыталось пробить грудную клетку.
- Арт, она умирает. У меня нет другого выхода.
- Да пошёл ты со своими выходами! - Артур уже орал так, что затрещали стены. - Мы найдём донора, слышишь?! Найдём, блядь! Но ты не пойдёшь и не подпишешь эти гребаные бумаги!
- Время, Артур. У нас его нет, - безэмоционально повторил я.
- Ты не имеешь права! - его голос сорвался, стал каким-то хриплым. — Ты хочешь, чтобы Крис очнулась и узнала, что ты умер ради нее?! Что ты отдал ей свое сердце?! Она же этого не вынесет, ты слышишь?!
- Артур, ты говоришь так, будто я уже в морге, — я устало потер переносицу. - Я еще жив, мать твою. И, между прочим, надеюсь таковым остаться. Не нужно меня хоронить раньше времени.
Он вздрогнул, вцепился пальцами в волосы.
- Если бы ты действительно хотел остаться в живых, ты бы сейчас не нёс эту херню!
- Ты должен меня понять, Арт, - глядя брату в глаза, выдохнул я, - Я не могу поступить иначе. Я люблю ее. Я не смогу с этим жить, если ее не станет, понимаешь?
- Да пошёл ты! - он задыхался от злости. - Если ты сейчас пойдёшь на обследование, я.... Я...
- Ты что? - я стиснул зубы. - Арт, мне плевать, что ты скажешь. Я уже всё решил.
- Гриша... - его голос дрогнул, а глазах появились слезы. — Брат, я тебя умоляю... Не делай этого.
В кармане я нащупал телефон и сжал его до боли в пальцах.
Сука время.
Почему в такие моменты оно утекает сквозь пальцы? А когда ничего не надо решать, оно тянется бесконечно долго.
- Я еще обследование не прошел, а вдруг я не подойду? - я попытался его успокоить, хотя из меня сейчас такой себе успокоитель. - А если подойду, то попробуем договориться, чтобы искусственное сердце поставили мне. Врач вроде бы не планирует меня убивать. Подумаешь, погоняю с механическим, - хмыкнул я, но улыбка тут же слетела с лица.
- Нет, Гриш, ты точно не в себе! - прошептал Артур, закрыв лицо ладонями. - А вдруг на этой чёртовой операции что-то пойдет не так и мы потеряем вас обоих? Марк в одно мгновение потеряет мать и отца! Наши родители потеряют сына! Ты об этом не подумал?!
- Подумал... - я провел рукой по лицу, чувствуя, как ноют виски. - Но я не смогу жить с мыслью, что я сделал не все, что от меня зависело, чтобы спасти ее, брат.
Было бы у нас хотя бы немного времени...
Но его нет.
К нам подошла медсестра.
- Простите, мне нужно, чтобы вы заполнили документы, - осторожно сказала она.
После того, как я подпишу бумаги, маятник запустится и неизвестно когда и чем всё закончится.
- Хорошо, я сейчас подойду, - я ответил ей и посмотрел на брата.
Мне вдруг захотелось его обнять и поблагодарить за всё.
И он будто прочитал мое намерение.
- Ну уж нет... Нет, нет и нет, - он отрицательно покачал головой и сделал шаг назад, выставив руки перед собой. - Даже не вздумай со мной прощаться.
- Арт...
- Нет, я сказал! - его голос сорвался на хриплый рык.
Он развернулся и быстро пошел прочь, не оглядываясь.
Я молча смотрел ему вслед, пока дверь не захлопнулась за его спиной.
Он ушел, а я остался в длинном коридоре - один, разбитый, готовый на все, лишь бы жила моя любимая женщина.
Я шумно выдохнул. Закрыл глаза.
А потом развернулся и твердым шагом пошел к медсестре.
Ему придется принять мой выбор.
Им всем придется принять, и плевать на последствия.
Я подписал документы на согласие, прошел обследование, сдал кровь. Теперь оставалось ждать.
Два часа тянулись мучительно долго, но когда врач вернулся с результатами, все сомнения отпали - я идеальный донор. У нас безупречное совпадение по всем параметрам.
За это время я успел связаться с юристом и объяснить ситуацию. Он молчал несколько секунд, а потом быстро взялся за работу. Через полтора часа все документы были готовы, и я подписал их цифровой подписью. Теперь вся моя собственность переходила Кристине, а фирма - Марку, под временным управлением Артура.
Потом я встретился с врачом. Он показал мне искусственное сердце, детально рассказал об операции, о возможных осложнениях. В моем случае риски оказались огромными, исследование показало особенное строение моих сосудов. Это говорило о том, что искусственное сердце мне тоже могло не подойти. Точнее только вскрытие покажет. Говорил он спокойно, но в глазах читалось напряжение - наверное, надеялся, что я в последний момент передумаю.
Но я не передумал.
Я только попросил, чтобы он сделал всё, чтобы она выжила, если что-то пойдет не так. Не нужно меня спасать, если вдруг станет такой выбор. Кристина важнее.
- Мне нужно пару минут, - сказал я, выходя в коридор.
Достав телефон, я сел в белое металлическое кресло и набрал сообщение Артуру:
«Я подошел. Иду на операцию».
Он прочитал, но не ответил.
Я задумчиво посмотрел на экран. Что-то внутри кольнуло.
Всё это время я думал о Крис, о том, что сделаю всё возможное, чтобы она жила... но вдруг осознал, что она может проснуться и не узнать правду. Не понять, почему меня больше нет рядом, если всё пойдет по худшему сценарию.
Я впервые ни в чем не был уверен и не контролировал ситуацию. Риски слишком высоки. На кону наши жизни.
Нет. Ее жизнь. Ее будущее и нашего сына.
Я должен сам всё объяснить и... попрощаться.
Я включил камеру и нажал на запись видео.
***
Через пять минут меня позвал врач. Я отлип от экрана, выключил запись и отправил видео Кристине.
Вот и всё. Я всё сделал.
Жаль, что брат так ничего и не ответил.
Глухо сглотнув, я смахнул тыльной стороной ладони влагу с глаз.
Не сейчас. Дыши ровно. Всё уже решено.
Я поднялся, ноги дрожали, но я заставил их держать меня.
Шаг. Второй.
Врач ждал у двери, скрестив руки на груди.
- Готов? - спросил он, но я знал, что это просто формальность.
Я молча кивнул, выключил телефон и отдал ему. Я уже сдал сумку Кристины с ее паспортом и телефоном и свои вещи, осталось докинуть до кучи мой мобильный.
Мы вышли в коридор.
Здесь пахло антисептиком и чем-то стерильным, холодным. Свет ламп бил по глазам, делая белые стены ещё бледнее. Я ощущал каждую мелочь: как липнет больничная ткань рубашки к спине, как едва заметно дрожат пальцы, как каждое движение будто проходит сквозь толщу воды.
И вот я вошел в операционную.
Там было тихо. Давящая, гнетущая тишина, нарушаемая только мерным писком аппаратов.
Я застыл.
Кристина лежала на операционном столе, будто маленькая, хрупкая кукла, оставленная на холодном металле.
Рядом с ней стоял второй стол.
Для меня.
Я подошел ближе. Ее кожа была мертвенно-бледной, с сероватым оттенком. Губы пересохли, потрескались, уголок рта запекся от тонкой корки крови. Под глазами залегли тени, на висках проступили тонкие голубые вены. Аппарат ИВЛ размеренно гнал воздух в ее легкие, и только по едва заметному движению грудной клетки можно было понять - она еще здесь, она жива.
Но как долго?
Я опустил взгляд на бинты, туго стянутые поперек груди. Сквозь марлю проступали пятна свежей крови - там, где ее уже дважды вскрывали, пытаясь запустить сердце. Рядом на коже - следы электродов, круги ожогов от разрядов дефибриллятора.
От изгибов локтей тянулись тонкие трубки катетеров, по которым в вену медленно стекали лекарства. Кожа вокруг проколов была красной, воспаленной. На пальце - медицинский пульсоксиметр, слабо мигающий красным светом.
Казалось, каждый сантиметр ее тела кричал о том, сколько боли ей уже пришлось пережить.
Бедная моя девочка.
Я протянул руку и осторожно коснулся ее ладони. Легкий, почти невесомый жест. Ее пальцы были ледяными, словно из нее вытянули всё тепло. Ее губы казались слишком светлыми, а веки закрытыми, словно она просто спала. Только вот этот сон был неподвижным, бесконечно долгим, страшным.
Грудь Кристины слабо поднималась и опускалась. Кажется, даже аппаратура работала тише, чем мой собственный пульс, гулко отдающийся в ушах.
Я сглотнул, глядя в родное лицо.
Если бы было время... Если бы был хоть один шанс найти другой выход...
Я бы всё сделал, из-под земли достал бы всё что нужно и ненужно!
Но у нас нет на это гребаного времени!
Вот так, обладая большими деньгами и ворочая каждый день миллионами, я не смог купить того, что мне нужно сейчас больше всего - времени для нее. Я старался, работал как конь, достигал, расширял и масштабировал свой бизнес, чтобы заработать больше денег.
Я заработал... А толку?
Крупная сумма вскружила мне голову, заставила поверить в свою безнаказанность и наделать кучу непростительных ошибок.
Да, у меня есть деньги, но за них я не смог купить ни прощения, ни любви, ни спасение той, кого люблю больше жизни.
- Я люблю тебя, моя Кри, - глухо прошептал я. — Я обещаю, что с тобой всё будет хорошо. Ты будешь жить.
К горлу подкатил ком, и я стиснул зубы, заставляя себя не разрыдаться.
Всё мое тело затрясло, и я ничего не мог с этим поделать.
Сзади послышались тихие шаги.
- Пора, - раздался голос врача.
Я не сразу разжал ее руку. Будто отпустить ее сейчас значило разорвать последнюю связь между нами.
Но я всё-таки сделал это.
Сделал шаг назад, будто из последних сил отрываясь от чего-то важного.
В помещение вошла команда. Анестезиологи, медсестры, хирург - всё происходило слишком быстро.
- Ложитесь, - кивнул мне один из них.
Металл операционного стола оказался ледяным, даже сквозь ткань больничной одежды. Меня начали подключать к аппаратуре.
- Датчики установлены, - сказал мужчина.
- Пульс выше нормы, но это ожидаемо, - добавила женщина.
Я едва слышал их голоса.
- Сейчас введем препарат, - проговорил анестезиолог, взяв мою руку. - Будет легкое головокружение, затем сонливость.
я кивнул.
Тонкий холодный металл иглы скользнул под кожу, и почти сразу вена загорелась легким теплом.
- Всё идет по плану, - глядя на меня, произнес анестезиолог. — Мы сделаем всё, что от нас зависит, вы тоже постарайтесь нас не подвести.
- И как я должен это сделать? - нахмурился я.
- Вы должны хотеть жить, - посмотрев прямо в глаза, ответил он. — Это не просто слова. Ваше желание, ваша воля - это то, что помогает вашему телу бороться. Мы сделаем всё, что в наших силах, но ваша задача - держаться. Думайте о том, ради чего вы хотите жить. О близких людях, о Кристине, которая вас будет ждать, о мечтах, которые хотите воплотить. Это ваш бой, а мы здесь, чтобы помочь вам его выиграть.
Его слова что-то шевельнули внутри, заставили появиться крохотной надежде на благополучный исход.
Краем глаза я заметил, как проверяют аппаратуру рядом с Крис.
- Как она? - выдохнул я.
- Без изменений, - ответил кто-то. - Всё стабильно.
- Пациентка к операции готова, что там у донора?
Веки налились тяжестью, свет ламп над головой начал расплываться.
Врачи переговаривались между собой четкими, слаженными фразами, как команда на поле боя. Их голоса звучали будто издалека, но я всё ещё понимал слова.
- Вводим индукционный наркоз: пропофол, затем - поддержка.
Голоса становились тише, словно кто-то закрутил регулятор звука.
- Пошла первая стадия наркоза, - сказал женский голос.
Жжение в вене усилилось, по телу разлилось странное тепло. Веки стали тяжелыми.
- Он уходит. Наркоз под контролем.
Мне показалось, что я слышу, как кто-то рядом сдерживает вздох.
Я закрыл глаза, а перед ними вдруг встал образ Кристины.
Яркая. Живая. Настоящая.
Она смотрела на меня и улыбалась, а я улыбнулся в ответ и внутренне произнес:
- Я с тобой. Всегда был и буду. Теперь мне не страшно, страшнее жить с мыслью, что я ничего не сделал, чтобы тебя спасти. Я люблю тебя.
А потом меня поглотила темнота.