Серендипити 16+

— Объясняй, — я кинул перед ней папку и стал ходить комнате, скрестив руки на груди.

Эмоции бушевали, я был вне себя. Еще никогда я не был так зол на нее. Я колесил по всему Нью-Йорку два часа и пытался успокоиться, найти этому оправдание. Но оправданий нет, моя девушка гребанная мошенница и я ничего не могу с этим поделать.

Она вернулась домой на такси и сидела на диване. Ее глаза были широко раскрыты, и она наблюдала за мной. Я ходил туда-сюда и ждал объяснений. Но она молчала. Меня начало это раздражать. Она соврала мне обо всей своей жизни и сидит, молчит.

— Давай! — сорвался я и крикнул, я остановился и пристально смотрел на нее. Флоренс вздрогнула и встала. Маленькими шагами она приближалась ко мне, выставив руки перед собой. Я сделал резкий шаг назад.

— Ты врала мне! Ты соврала о своей карьере, национальности, вероятнее всего о своей семье, но знаешь, что самое обидное, Флоренс? — я сделал маленькую паузу вглядываясь в выступившие слезы, — Тебя даже не Флоренс зовут! Ты Джозефин Риччи, гребанная Итальянка, рожденная во Флоренции!

— Это мой старый паспорт!

— Ну наконец-то, я уж думал ты язык проглотила!

— Лэндон, пожалуйста, давай ты успокоишься, мы сядем и я тебе обо всем расскажу.

— Я не смогу успокоиться, не смогу, черт возьми. Я не знаю кто такая, я впустил в свой дом и в свое сердце лгунью и мошенницу. Я серьезно должен успокоиться? У тебя поддельные Американский паспорт?

— Господи, нет, Лэндон. Я здесь абсолютно легально, у меня официальное гражданство, все мои Американские документы легальны.

— Почему я должен тебе верить?

Она плакала, ее трясло. Я понимал, что перегнул палку и напугал ее, но мне нужно было знать что происходило все это время. Я тяжело вздохнул и сел на диван. Она села на как можно дальше от меня.

— Я не буду кричать, прости. Теперь ты расскажешь мне всю правду о своей жизни. С детства. Все что я знаю про тебя настоящую, это то что ты итальянка и крадешь картины. Ты расскажешь мне все, что только захочешь, а дальше я решу что нам делать. Не хочешь рассказывать — уходи. Я не смогу делить постель с тобой.

— Сначала я хочу извиниться, — она говорила тихим дрожащим голосом, теребя манжетку свитера, — я понимала, что рано или поздно ты узнаешь всю правду, все узнают, и лучше я расскажу обо всем сама, но... все получилось вот так. Я боялась тебя потерять и не понимала как рассказать. Я действительно родилась в Италии, Флоренции. Когда мы ехали на площадь Дуомо, мы даже проехали дом, в котором я провела детство. Мое настоящее имя Джозефина Риччи, это ты уже знаешь. У меня есть брат, Лео, он старше меня на пять лет, мы не общаемся, сейчас у него невеста, дочь. А еще он работает в той больнице куда мы ехали. Это его я встретила когда мы уходили, он узнал меня. У нас и в детстве отношения не очень теплые были. Наш отец — Габриэль, чистейшей души человек. Он любит нас двоих, старался дать нам лучшую жизнь. Моя мать — Агата, относилась хорошо только к Лео. Я вроде и была запланированным ребенком, долгожданной дочерью. Но она часто игнорировала меня и мои достижения. Лео ходил на футбол в детстве и за ужином она интересовалась его достижениям, искренне радовалась им. А про меня никогда не спрашивала, только отец. 

Он видел что происходило и был влюблен в нее, пытался все уладить, пытался разобраться со своей женой, но не получалось. Она была токсичным партнером в отношениях. Мне было двенадцать когда отец умер. Мама возненавидела меня еще больше. Не знаю почему, но она действительно ненавидела меня. Лео было семнадцать, его почти не было дома, он не мог защитить меня, он не знал об этом. А я не говорила. Я была слишком уязвимой. Жанна помогала мне, поддерживала меня. Я бросила художественную школу, мама отказалась платить, но Жанна давала мне бесплатные уроки. Она была так добра ко мне. Она не знала моего настоящего имени, поэтому так удивилась когда ты назвал меня Флоренс. Мне исполнилось шестнадцать, по закону я могла купить билет и улететь куда угодно. Я бросила школу, уехала в Рим, где жила со своим парнем до восемнадцати, после чего мы вместе перебрались в Америку. Я клянусь тебе, все легально. Вскоре наши дороги разошлись. 

Я сменила имя. Мэтьюз — фамилия бывшего парня, я взяла ее абсолютно случайно, нужна была новая фамилия и я взяла ее. Флоренс красивое имя и напоминает Флоренцию. Я посчитала это символичным и сменила. С документами было много проблем, когда я познакомилась с Робом, до сих пор решала их. Но вскоре у меня были все документы, Лэндон, я клянусь тебе все абсолютно легально! Я забыла прошлую жизнь, общалась с одной школьной подругой, в последний раз мы общались год назад. Я просто работала, делала все что скажет Роб. А потом на одной из выставок я познакомилась с Чейзом. Он показался мне приятным человеком и мы просто общались. У меня были проблемы с деньгами и как-то я поделилась с ним этим. На следующий день он рассказал мне кем являлся на самом деле. Я думала у него своя компания, он сказал что создает какие-то бизнес-планы, а на самом деле таким образом он просто отмывал деньги. На самом деле он был наркокурьером. Отсидел два года и решил завязать с этим. С распространением наркотиков, не с криминалом. Мы познакомились через полгода после его освобождения. Все это время он придумывал новый способ получения денег. И придумал. 

Он предложил мне заменять оригинальные дорогие картины на подделки. Были люди которые готовы были платить нам за это. Поэтому он и познакомился со мной. Осуждай меня, но я согласилась. Я сама себя осуждаю. Мне пообещали большие деньги, которые я в итоге получала. Конечно же, речь шла не про «Мону Лизу», «Смерть Марата» или «Клятва Горациев». Это были мелкие картины, которые мало кто знает, они известны в кругу настоящих ценителей искусства. Картины перевозили с выставок на выставки. Они были временной экспозицией. Их перевозили с музея в музей, прелесть была в том, что перевозили оригиналы не копии. Выставки были закрытые, не для каждого. Я точно не знаю как это происходило. Я и еще одна девочка подделывали эту картину. Мы изучали ее и в точности повторяли. Иногда это не получалось и мы проваливали задание, а иногда мы делали свою работу настолько хорошо, что возможно сейчас на эту картину смотрит какой-то старый человек и не догадывается, что ее нарисовали две двадцатилетние девочки, которым нужны больше бабки. Мы передавали картину Чейзу, другие люди подменивали оригинал на копию и все. Я всегда участвовала в первой части. 

Лэндон, я получила очень много денег. Они нужны были мне. Когда я познакомилась с Томасом он тоже узнал об этом. К тому времени мы с Чейзом сильно сдружились и они с Томасом тоже. Он захотел взять его в напарники для исполнения той самой второй части. Том знал все. Но не стал участвовать в этом. Он сказал что если я не отдам ему квартиру, то он расскажет обо всем полиции. Я испугалась. Я перестала заниматься этим, после того как мы с тобой встретились. Не сразу, скорее после того как мы стали близко общаться, я завязала с этим. Почти. Чейз связался со мной и предложил новое дело. Я должна была уехать в Лос-Анджелес, подписать контракт с картинной галереей и мы бы... крали оттуда картины. Я долго отказывалась. А потом мы поссорились, и я подумала к черту все. У меня были проблемы с деньгами, я осталась без работы. Я согласилась. Думала меня ждет лучшая жизнь, но было херово от того, что меня посадят. Рано или поздно все вскроется и меня посадят. Я врала тебе, я врала всем. Ты не можешь злиться на то, что я соврала тебе насчет имени, это не так. Я сменила имя, это нормально. Злись за то, что я связалась наркокурьером и занялась криминалом. Я злюсь на саму себя и мне стыдно! Но ты должен понять, я приехала сюда ни с чем! Моя мама ненавидела меня, мой отец умер. Я тоже ненавидела себя. Не видела смысла жить дальше, с Робом работа не шла. Только под конец наша работа пошла. Мне нужны были деньги на еду, тампоны и чертов хостел, я даже уехать с Нью-Йорка в более дешевое место не могла. Лэндон, я люблю тебя и мне очень даль.

Я сидел, уткнувшись лицом в ладони и слушал ее монолог. Моя девушка оказалась мошенницей. Я больше не верил ей, не хотел видеть ее рядом. Меня воротило от своих же мыслей. Сердце говорит забить на это, все совершают ошибки. А мозг говорит, что это больше чем ошибка. Мы сидели в тишине несколько минут. Что-то непонятное творилось в моей голове. У меня было много вопросов, но они сразу же забывались. Ладони были мокрые, дыхание сбито, сердце билось быстро. Я не знал что делать.

— Ты общаешься, как его там звали, Чейз? Плевать, Флоренс, Джозефин, черт возьми, я не знаю как тебя называть. Просто ответь. Ты общаешься с ним? Что ты делала последний месяц после работы? Подделывала картины?

— Нет, я закончила с этим, клянусь. Все начали замечать подмену, начали проводить расследования, мы с Чейзом пытаемся все уладить. Есть подозрения, что Томас поучаствовал в этом, я провела много времени разговаривая с ним.

Я поднял голову и посмотрел на нее. Она вжалась в угол дивана, подогнув ноги под себя, тушь была размазана по щекам, она продолжала плакать.

— Ты ездила к этому сукину сыну после всего что он сделал с тобой! — это разозлило меня больше всего, она серьезно сейчас?

— С Чейзом, не одна.

— Значит вы общаетесь, ясно.

С каждой секундой мне было все тяжелее принять решение, точнее озвучить его. Правда убивала меня, но я рад, что услышал все это. Я не могу больше здесь находиться. Мне нужен свежий воздух, нужно очистить голову. Не хочу ее сейчас видеть. Я встал с дивана и ушел в прихожую. Надел обувь и увидел Флоренс, которая стояла оперевшись о стену.

— Хочу, чтобы ты тоже ушла.

Произнес я и вышел на лестничную площадку. Никто, никогда не делал мне так больно.