Глава 28
Я замерла от безысходности. Как только мне начинает казаться, что все плохое уже позади, а впереди только светлое будущее — случается что-то подобное. Я вскочила, побежала в прохожую и проверила на все ли замки закрыта дверь. Загородила ее своим телом, будто если начнут ломиться я выдержу.
— Что тебе надо? — Грубо ответила я.
— Ты узнаешь меня по голосу? Очень мило, как жизнь?
— Без тебя — лучше некуда. Томас, я повторять не собираюсь, что тебе надо?
— Что, обзавелась любовничком и считаешь себя такой неприкасаемой? — Ради всего святого, только не ввязывай в это Лэндона.
— Произошла такая ситуация. За все мое пребывание в СИЗОСледственный изолятор, в который помещают подозреваемых, я думал о тебе. А потом меня признали невиновным. Тут твой паренек облажался, конечно, но мне же это на руку. Я больше не буду приходить к тебе, сама понимаешь почему.
— Ты был в СИЗО?
Какого черта я только сейчас об этом узнаю? И если это правда, то почему его признали невиновным? А главное, в каком смысле мой паренек облажался?
— Но я не хочу отпускать тебя просто так. — Он игнорировал все, что я говорила ему. Если он больше не подойдет ко мне, но при этом не может отпустить просто так — что ему, черт возьми, надо?
— Я сделаю исключение и спрошу в третий раз. Что тебе надо?
— Твоя квартира.
— Что прости?
— Забыла? Это ведь наша квартира, мы купили ее вместе. Я прописан здесь и имею полное право выгнать тебя.
Он был прав. За месяц до нашего расставания мы приобрели эту квартиру, скинувшись пополам. Однако самой покупкой и документами занялся Томас. Собственником соответственно стал только он. И все потому, что у меня появились проблемы с документами. Мы подумали, что все сделаем позже, но не успели. В итоге у меня только прописка. Поэтому если он захочет выгнать меня, он сделает это.
— Ты вспомнил об этом только сейчас?
— Помнил всегда, просто раньше меня это особо не беспокоило. А сейчас, когда я больше не могу подходить к тебе, хочу извлечь хоть какую-то выгоду. Да тут даже выгоды нет, квартира моя и точка.
— А если я не хочу съезжать?
— В таком случае мне придется связаться с полицией, ясно?
— У меня прописка. Имею полное право проживать здесь, ясно?
— Нет-нет. Я свяжусь по другому поводу. Знаешь ли, у меня есть одна информация про тебя.
Я шумно сглотнула. Нет, Томас не может этого знать. А если он правда знает, то у меня большие проблемы.
— Какая?
— Эй, Флоренс, чего так голос задрожал? Испугалась? Слушай, а твой паренек знает об этом?
— Я съеду завтра, ладно? Максимум два дня и моих вещей здесь не будет. Ключи оставлю у соседа.
— Мне так нравится, когда ты слушаешься. Люблю смотреть как ты ломаешься.
Я набрала Лэндона. Он с энтузиазмом скидывал вещи в чемодан, но мне пришлось остановить его. Я попросила его приехать прямо сейчас. Бросить все и приехать. Он это и сделал. Как только Лэн переступил порог, я заключила его в объятие. Он все пытался расспросить что произошло, но сейчас мне нужны были его крепкие руки и жилетка выплакаться. Он вовлек меня к гостиной, и мы сели на диван. Он попытался оттолкнуть меня, но я держалась за его плечи, не позволяя в который раз увидеть мои слезы. Слишком часто он видел меня в таком состоянии. Но Лэндон сильнее и настойчивее. Он взял мое лицо в руки и вытер слезы тыльной стороной ладони.
— Я подумала и хочу переехать к тебе.
— Что произошло?
— Мы можем жить у тебя?
— Нет. — Он сделал напряженную паузу. — Мы останемся здесь, на этом самом месте, пока ты не расскажешь, что произошло. И не надо врать, что все нормально, я вижу, что это не так.
— Я могу ответить на твой вопрос, если сначала ты ответишь на мой.
Он коротко кивнул.
— Ты отправил Томаса в СИЗО?
— Он снова приходил к тебе?!
— Нет, дело не в этом. Я же сказала, сначала ты ответишь на мой, потом я на твой.
— Да, я это сделал. В органах работает друг моего отца, его арестовали на следующий день. Продержали месяц, провели два суда. Мы с юристом тщательно искали доказательства его виновности. Я не хотел вмешивать тебя в это. Его не посадили, да и в изоляторе он вел себя хорошо, поэтому его отпустили.
— Почему ты не хотел вмешивать меня?
— Ты и так настрадалась. Но если честно, я хотел чтобы мы сняли побои, и я смог бы прийти с бумагами на суд. Но мы расстались. Я ответил на твой вопрос. Твоя очередь.
— Просто позвонил.
— Почему ты вдруг захотела жить у меня?
— Потому, что это его квартира. Я здесь никто, а он попросил меня съехать.
— Никто, то есть, совсем никто?
— Я прописана, но лучше сделать как он говорит. Доверься мне.
— Флоренс, я могу решить это сейчас же. Если у тебя прописка, то он не имеет право тебя выгонять. Один звонок и...
— Нет, не надо. Говорю, доверься мне. Мне нужно перевести все вещи к тебе в течении двух дней. Дальше я арендую что-то, не хочу утеснять тебя.
Лэндон взял мои ладони в свои и притянул к губам.
— Не надо, если мы съезжаемся, то мы съезжаемся. Или ты планируешь бросить меня? Надеюсь нет, ведь моя мама без ума от тебя. — Через улыбку прошептал он, щекоча кожу рук.
— Мне нужна помощь с вещами. На кухне, в одной из нижних тумб есть коробки. Поможешь со студией?
— Конечно помогу. Только напоминаю, один звонок.
— Да иди уже! — Я легко ударила по его плечу и помогла Лэндону найти коробки.
Сама я вернулась в спальню и скинула все вещи на кровать. Взяла чемодан, который не успела далеко убрать и начала скидывать все туда. Я не буду забирать с собой все. Возьму самое нужное, а остальное оставлю. Пусть делает с ними все что хочет. Выкидывает, оставляет, передаривает своим пассиям. Все забрать чисто физически не получится. Для этого нужны будут грузовиков пять, если не шесть. Я взяла второй маленький чемодан, в который засунула нижнее белье и ванные принадлежности. Все это время меня не покидала тревога. Мне было страшно. Я решила отвлечься и заодно посмотреть, что там у Лэна. Одна третья студии опустела. Он делал все как я сказала — в первую коробку все краски, которые изначально перемотать пленкой. Во вторую кисти, палитры и другие принадлежности. Застала я его за перематыванием новых холстов пленкой.
— Не устал?
— Не особо. Мне нравится твоя студия, она безумно атмосферная. Флоренс...
— Один звонок. Помню. Я помогу тебе здесь.
Я сходила за чемоданчиком с инструментами и вернулась в студию. У меня было два мольберта. Первый — этюдник, он большой и имеет встроенный ящик для красок. А главная его прелесть — его можно сложить в деревянную коробку. Со вторым будет посложнее, это простой мольберт, над которым нужно будет попотеть, дабы разобрать. Но опыт у меня уже был, поэтому слишком сложно не должно быть. Я села на пол и открыл черный чемодан.
— Что ты делаешь? — Подал голос мужчина сзади.
— Разбираю мольберт. — Я обернулась к нему, бровь Лэндона была приподнята.
— Я могу разобрать, мне несложно.
— Мне тоже не сложно. Я, конечно, тебя люблю, но вся скучная работа пусть будет на твоих плечах. Я лучше разберу мольберт, чем буду заматывать каждую картину в пленку.
— Ты все остальные вещи собрала? — Лэндон подошел ко мне и взял отвертку из моих рук.
— Нет. Но я знаю как это делать, а ты нет. Поэтому иди защищай мое творчество от царапин.
Но Лэндон остался сидеть рядом. Он растирал мое плечо, прижимаясь ближе. Его рука скользила то вверх к шее, то вниз к талии.
— Лэн, не начинай. Мне еще остальные вещи собирать.
— Не начинай что? — Прошептал он в мое ухо. Я слегка дернулась и меня накрыло мурашками. Я повернула голову вправо и только сейчас поняла насколько он близко на самом деле. Сантиметр. Буквально один чертов сантиметр.