Глава 2
— Привет, прости, что опоздала, — сказала я, усаживаясь на кресло, — в городе ужасные пробки сегодня!
— Да, поэтому я и выехал на час раньше, — мы с Робом перекинулись смешками.
Осмотрев помещение, я поморщилась. Да, местечко конечно так себе, его вытягивает исключительно местоположение. В любом случае я здесь не для того, чтобы осуждать кафе, а ради встречи с Робом. Отпив свой американо, который заказал Роберт, я посмотрела на парня.
— В общем, к выставке у нас все готово, помещение тоже, осталось только завезти картины и все. Ах, да, ты спрашивала у меня, что с ними будет потом, — я кивнула, и Роберт подсел ближе.
— Картины отдаются обратно, но, если кто-то захочет их приобрести, покупатели свяжутся с художниками.
— Хорошо, только у меня есть одна проблема, — Роб придвинулся еще ближе, такими темпами, между нами, не останется ни миллиметра, — у меня не готово три картины.
Для любых других организаторов это была бы серьезная проблема, ведь в помещении специально выделяют место для определенного числа картин, и нельзя просто менять их количество. Просто нельзя и все. Со мной могли бы запросто разорвать контракт, но Роберт этого не сделает. Из-за наших особенных (по мнению Роба) отношений.
— Ничего страшного.
— Я могу взять картины из других ко... — прервалась я, когда до меня дошли слова собеседника, — ничего страшного?
— Ну да, в следующий раз я дам тебе немного больше времени.
Я ухмыльнулась и взяла чашку в руки. Мы знакомы с начала моей карьеры, с моих восемнадцати лет. Роберт очень продвинутый в этой индустрии. Он открыл свой членский клуб в Нижнем Манхэттене. Сотни именитых людей оформляют членство в его арт-пространстве, где и проходит большинство выставок, благотворительных и обычных. Роберт сотрудничает с другими клубами и музеями, каждый, кто занимается художеством во всем штате, знает его имя. Мне повезло встретить его на своем пути.
— Ладно, есть еще темы для обсуждения? — спросила я, чувствуя напряжение.
— Есть.
Роб посмотрел мне в глаза и положил руку на колено. Я резко отдернула его руку и отодвинулась.
— И какие же?
— Что ты делаешь сегодня вечером?
— Спасибо за кофе, но знаешь, мне уже пора! — пробормотала я и встала изо стола, чтобы уйти, но на всякий случай добавила, — Картины я привезу сама.
Я быстро выбежала из кафе и пошла к машине. Ну и что это за выходка? Практически всегда, когда мы с Робертом встречаемся, наши деловые разговоры заканчивается флиртом с его стороны и мне приходится убегать. И как бы послать его неприлично, мы ведь работаем вместе, а прилично он не понимает.
Я никогда не была ранее в этом районе Нью-Йорка, однако в десяти минутах езды на машине есть одна кофейня, куда недавно устроилась моя подруга. Без раздумий я решила отправиться туда, ведь день предстоял быть длинным, а проводить его одной не хотелось. Проведя в пути пятнадцать минут, я добралась до места и зашла внутрь. Увидев рыжеволосую девушку за барной стойкой, мои ноги поплелись туда.
— Мел, привет, была только что в одной кафешке и выпила худший американо в жизни, сделай мне вкусный, пожалуйста, — я села за барную стойку и подперла голову рукой.
— Флорс! Привет, Боже, я так рада тебя видеть! — воскликнула Мелани и принялась за готовку кофе.
Она была, как всегда, прекрасна. Длинные рыжие волосы были собраны в низкий хвост, лицо усыпано веснушками, а рабочая форма отлично сидела на миниатюрной фигуре. Ее бедра пританцовывали в такт музыки, сочетание джаза и кофейни — самое атмосферное сочетание. Мелани закончила готовку кофе и дала его мне, нежно улыбаясь:
— Ну рассказывай, как ты?
— Я отлично, вот через два дня участвую в благотворительной выставке. Кстати, я встречалась с Робом по этому поводу минут двадцать назад, и он опять за старое, — тяжело вздохнув, я отпила американо и мое лицо расплылось в улыбке, этот кофе определенно лучше.
— Ой, да ладно тебе, он хороший мужчина, статный, обеспеченный, заботливый, намного лучше, чем Томас, может уже ответишь ему взаимностью? — Мелани любит возомнить себя рыжим купидоном и совмещать несовместимых людей. "Робенс" – так она назвала нашу пару.
— Он, можно сказать, мой начальник, Мелани! О какой взаимности может идти речь?! — воскликнула я.
— Ну не знаю, не знаю, я бы с ним замутила.
— Могу дать тебе его номерочек, — достав кошелек, я вытащила пятидолларовую купюру. — Ладно мне пора идти, сдачи не надо.
Я попрощалась с Мелани и вышла из кофейни. Мне нравится проводить время с Мел, мне комфортно с ней. Мне всегда было тяжело заводить новые знакомства, в большинстве случаев я просто не знаю, что говорить после «Привет, как дела? Да, у меня тоже все хорошо». Мы познакомились с ней в другой кофейне, где она также работала баристой. Мы с Марти сидели за нашим любимым столиком и нечаянно разлили кофе, Мелани подбежала чтобы помочь все убрать и мы помогли ей. Слово за слово и мы познакомились. Так как это было нашем любимым местом, мы продолжили общаться и в итоге все втроем стали близко дружить. Конечно же это заслуга Мартина. В начале в основном общался с ней он, а я где надо вставляла слово. Но мы быстро нашли общий язык и я очень рада этому.
Я села в машину и раздался звонок. Я взяла смартфон и на экране высветился незнакомый номер. Обычный звонок Марти мог вызвать у меня волнение, а тут ответить на незнакомый номер. Засунув свой комфорт и тревогу куда подальше, я решилась и взяла трубку.
— Мисс Метьюз? — по ту сторону трубки раздался звонкий женский голос, он был хрипловатый и на заднем фоне слышались другие голоса.
— Да.
— Это Анна, звоню от Роберта Дэвиса. Он попросил передать вам, что картины вы сможете привезти завтра на протяжении всего дня. Адрес вы ведь знаете?
— Да, знаю, я привезу их завтра утром, до встречи.
— Хорошего вам дня.
Анна скинула трубку.
Я завела машину и тронулась. У меня есть еще целый день впереди, поэтому нужно попытаться закончить хотя бы одну картину. Успею — отлично, не успею — ну и ладно. Робу плевать, значит, и мне тоже.
***
Добравшись до дома, я прошла в лифт и нажала на кнопку с выгравированным номером - 51. Скоростной лифт поднял меня на нужный этаж за тридцать секунд. Выйдя из лифта, я увидела парня, сидевшего рядом с дверью. Только не это.
— Ну привет, думала я отстану от тебя, если ты меня заблокируешь? — этот голос вводил меня в дрожь и в страх. И, как назло, мужчина, с которым я делила этаж, уехал в Германию на месяц. Я оказалась в ловушке.
Блондин подходил ко мне все ближе и ближе, делал он это медленно, молча и не прерывая зрительного контакта. Когда Томас подошел достаточно близко, он схватил меня за шею и прижал к стене, не давая пошевельнуться.
— Томас, — с трудом прошептала я, — прошу, отпусти меня.
— Не в этот раз, — также прошептал он, — я ведь сказал, тебе же будет хуже, если ты не будешь слушать меня, а ты не слушаешь.
Его правая рука расположилась на стене, а левая прижимала мое беззащитное тело за шею к стене, его хватка становилась все крепче.
— Я буду.
— Будешь что?
— Слушать, — мне стало тяжело говорить, воздуха не хватало, горло жгло, а по щекам стекали слезы. — Буду слушать.
Томас отпустил меня и нежно провел рукой по шее, вырисовывая узоры по образовавшимся следам от пальцев. Я закрыла глаза, когда его ладонь переместилась на лицо и вытирая слезы. Вторая рука Томаса проскользнула в сумку и достала оттуда телефон.
— На, — передал он мне телефон, — разблокируй меня.
Я взяла телефон и мне пришлось убрать его номер из черного списка.
— Молодец, и да, детка, мне надоело менять номера, еще раз это повторится, — он опустил взгляд на мою шею и через мгновение снова поднял на глаза, — знаешь, что будет.
Томас чмокнул меня в губы и отступил. Я стояла прижатой к стене, и смотрела как он уходит. Как только тень Томаса исчезла с горизонта, я кинула телефон обратно в сумку и достала оттуда ключи. Попав в замочную скважину раза с седьмого, я быстро открыла дверь, забежала в квартиру, заперлась на все замки и оперлась об нее спиной.
Мне резко стало очень жарко, захотелось скинуть всю одежду и нырнуть под холодный душ, однако тело было сковано, и я не могла этого сделать. Чувство тревоги разрасталось по грудной клетке. В горле все еще чувствовалась тяжесть, только если раньше это были пальцы Томаса и снаружи, то сейчас это горький ком и внутри. Мои ноги подкосились, и я сползла по двери вниз, садясь на пол и обнимая коленки. Слезы стекали по щекам все быстрее и быстрее, руки начинали дрожать, так же, как и ноги и другие части тела. Дышать стало слишком тяжело, а сердце стучало так, будто оно сейчас выпрыгнет. Я знала, что происходит. Я привыкла к этому. Паническая атака.