Глава Пятая
Обо всем и ни о чем
Мы сидели в башне, где произошел переход во времени, и жевали сочные пирожки с яблоками, украденные прямо из-под носа кого-то из слуг. То-то было приключение! Я мечтательно взглянула на желторотую Луну, которая с ехидством подмигнула, словно зная нашу тайну.
- Вот это да! Мирослава из будущего…
Только и смог, что выдохнуть Тимофей, глядя на ночное небо, но не видя ничего перед собой от переполнявших эмоций. Не каждый день встречаешь кого-то из будущего, да еще и точь-в-точь как твой давнишний друг! Я понимающе кивнула и потянулась за новым пирожком – но корзинка оказалась пуста.
- Эй! Ты все съел?
- И… как ты думаешь вернуться обратно?.. Есть план?
- Ага, - я вытерла рот тыльной стороной ладони, печально осматривая пустую корзинку. – Нужно найти того дядьку и забрать у него туфлю.
- А что потом?
- Потом я надену туфлю, и тю-тю! Только пятки сверкали!
Я махнула рукой вдаль, а Тимофей озадачился.
- Ну, допустим-допустим. Но раз ты не Катенька… то где же настоящая Катенька?
- Ты у меня спрашиваешь? Я здесь без году пять минут!
С лестницы донеслись голоса. Я вжала голову в плечи, а Тимофей быстро сгреб импровизированный ужин и подтолкнул меня за стенку.
- Стой здесь. Ни звука!
- С кем это вы, молодой человек, разговариваете? Да еще в столь поздний час?
Первой мыслью было бежать. Но куда? Мы находились на высоте пятиэтажного дома, а парашюта за спиной, к сожалению, не было. Тимофей рыцарски попытался было прикрыть меня спиной, но проворного сыщика не так-то просто сбить с толку. Он покрутил густые рыжие усы и произнес:
- Значит, вот оно как.
Зеленые орлиные глаза уставились на меня в упор. Я поежилась, Тимофей вышел вперед:
- Это я во всем виноват!
Наказание последовало строгое – мне, а точнее, Катеньке было запрещено выходить из комнаты, завтра-обед и ужин четко по расписанию приносили служанки. А на просьбы, уговоры, проклятья – они были немы. Мало того, во избежание нового побега было принято решение заколотить все окна, а также запереть на ключ двери.
Из рассказа Тимофея я уже знала, что у Катеньки не было ни матери, ни отца. Те погибли при ужасном кораблекрушении много лет назад. Опекунство взял на себя дядюшка Катеньки – Илларион, со смешной кличкой у прислуги «кривоногий». Мне не удалось пока убедиться в его дефектности, но ходили слухи, что особой добротой тот не слывет.
На третий день плена я решила, что пора принимать самые жесткие меры. Оставив после обеда серебряную вилку с фамильной гравировкой, я попыталась вначале открыть дверной замок. А потерпев поражение, принялась отковыривать гвозди. Но лишь расцарапала пальцы и поломала вилку надвое.
- У вас урок живописи, - зашла гувернантка Жанна и с укором взглянула на меня. – Не понимаю, почему вы до сих пор не переоделись?
Она попыталась стащить голубое платье, но я приняла боевую позу, одну из тех, что видела в кинофильмах.
- Вы стали невыносимы, я вам скажу! Были бы живы ваши родители…
- Всегда, пожалуйста! – может, она потеряет бдительность, и я выскользну из комнаты? - Можно выйти, подышать… как у вас тут принято? Свежим воздухом? Ребенок я или нет, в конце концов?
- Сегодня вы будете заниматься в классе. Но! – увидев хитрый блеск в глазах, погрозила пальцем. – Я буду сопровождать вас от и до!
- Отлично, я готова!
Вскочив в единственную туфлю, я подперла двери. Жанна покрутила носом, я покрутила в ответ. Если сниму платье, то пиши пропало! Нужно, во что бы то ни стало, разыскать Шерлока Холмса и отобрать туфлю! Но кто поможет? Кто поверит? И поверила бы я сама, расскажи мне такое, между прочим?..
Жанна, в подтверждение слов, следовала за мной как цепной пес. А я даже придумала тридцать три способа, как избавиться от нее. Но в классе я оживилась – Тимофей! Он кивком поприветствовал меня, делая вид, что занят смешиванием красок. Я едва не потеряла голову от чувств. Тимофей! Родненький! Он должен, должен помочь! Спасти! Вызволить из тюрьмы! Кто, если не он, знает здесь каждый камень и что скрывается за каждым углом?.. И кроме него, у меня никого нет.
- Пс…
Я пристроилась рядом с Тимофеем, подтянув за собой мольберт. Жанна расширила глаза от непозволительной наглости, но присела за столик рядом с учителем живописи, кажется, Франсуа. Они мило заулыбались друг другу, и я осмелела:
- Где ты был?! Меня заперли там, как узника Аскобана!
- Тише ты, - он старательно осмотрел рисунок. – Я нашел ее.
- Кого?
- Тише! – уже раздалось с учительского стола.
Я потупила взор и взяла кисточку. Тут мазок, еще один. Хм, неплохо. Кажется, у меня талант.
- Туфлю.
- Чью? – увлекшись рисованием, сразу не поняла, о чем идет речь.
- Твою туфлю. Которую ты…
- Да ты что!
Издав счастливый визг, тут же опомнилась и стала по типу Тимофея смешивать краски, вылив содержимое двух пузырьков сразу. Темно-зеленая мазня потекла вниз, обещая испачкать все вокруг. Заметив пристальный взгляд Жанны, я мило улыбнулась и помахала ей рукой. Через минуту словно случайно задела товарища плечом.
- Говори. Где она?
- В кабинете господина Иллариона.
- Это точно?
- Я сам видел.
Я вопросительно уставилась на него.
- Мой отец… у него есть некоторые финансовые вопросы с твоим дядей. И я напросился вместе с ним нанести визит.
- А почему ты, Супер Мен, сразу не забрал туфлю?!
- Тише! Тише! Что у вас происходит? – Франсуа привстал, но Жанна за руку посадила его обратно.
Тимофей, весь красный от обиды, прошипел:
- А как ты себе это представляешь?!
- Урок закончен! – громко заявил учитель, осматривая наши работы. – Очень хорошо, Тимофей. Ты делаешь несомненные успехи.
Голос внезапно затих, а живое лицо превратилось в маску при виде моего художества. Он кашлянул в кулак, посмотрел на Жанну, та лишь пожала плечами.
- В следующий раз, надеюсь, будет… лучше…
Я кивнула, радуясь, что он опять направляется к Жанне. Пока они обменивались любезностями, прощаясь, Тимофей не без злости бросил мне в спину:
- Вечером, в семь.
- Рак на горе свиснет?
Казалось, он готов окатить меня ледяной водой.
- Я помогу тебе бежать.
Наступило назначенное время – как раз был закончен ужин, и должны были убирать грязную посуду. Стоит ли говорить, что от каждого шороха я бросалась к двери и, задыхаясь, вслушивалась – идет ли мой Дон Кихот? И вот спустя томительное ожидание дверь задрожала. Я замерла. В комнату вошла не служанка, а молодой мужчина, на щеках которого только-только стала пробиваться щетина. Следом вкатилась тележка, кряхтя колесами.
Прислужник составил нетронутую еду на поднос и жестом указал на тележку. Он явно нервничал. Я отдернула шторки тележки и охнула – там, сгорбившись, поджидал Тимофей.
- Полезай! – он зазвал рукой, а я замешкалась. – Что еще?
На коридоре кто-то громко спросил:
- Кто оставил дверь открытой?
Мы переглянулись. Слуга почувствовал, что может лишиться головы.
- Платье, - развела руками. – Я в нем как слон!
Тимофей рыкнул и выполз из засады. Толкнул меня в тележку, и как раз вовремя – в комнату всунулась кучерявая голова Жанны. Тимофей успел встать за дверь, так что его было не видно.
- Опять ничего не ела, - она намеревалась зайти, чтобы сказать все, что обо мне думает, но слуга как бы случайно уронил на нее стакан молока, а затем, видя смущение и злость, как ни в чем бывало, проронил:
- О, у вас, кажется, блузка просвечивается!
Жанна закрылась руками и убежала прочь. Из-за двери раздался смешок, и довольным голосом Тимофей похвалил сообразительного помощника. Я же мысленно представила эту картину и тоже рассмеялась грудным басом.
- А теперь поехали! Сегодня будет бал, поэтому в кабинете никого не должно быть.