46||
Скорая приехала быстро. Мигающие огни за окном, сдержанные, но решительные движения врачей, кислородная маска - всё происходило как будто не со мной. Я лежала на носилках, укутанная в плед, и смотрела в потолок машины скорой помощи, не в силах ни говорить, ни плакать. Всё внутри будто окаменело. Артём сидел рядом, сжав мою руку, и его пальцы дрожали.
- Ты со мной? - тихо спросил он, прижавшись лбом к моему. Я кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.
В больнице врачи быстро провели обследование. Диагноз - истощение на фоне нервного перенапряжения. Низкое давление, дефицит калорий, обезвоживание. Меня подключили к капельнице. Медсестра, поправляя иглу, мягко сказала:
- Милая, вы себя загнали. А ведь вы такая молоденькая... Так нельзя.
Я не ответила. Просто отвернулась к окну.
Через пару часов дверь палаты тихо открылась. Артём поднялся с кресла, а в проёме появился он - Гриша.
Он не говорил ни слова. Просто смотрел. А потом закрыл дверь за собой, медленно подошёл к кровати и сел рядом, положив руки на колени. Он выглядел иначе. Серьёзнее. Взрослее. И очень, очень обеспокоенным.
- Что за фигня, Арин? - тихо, без обвинений, но в голосе - боль.
Я отвела взгляд. Он вздохнул и продолжил:
- Ты думаешь, я совсем слепой? Что я не видел, как ты теряешь вес? Как ты смеёшься, но глаза - пустые? Я думал, ты просто переживаешь. Но не это. Не до такого...
Он опустил голову, сжал кулаки.
- Ты чуть не умерла. А мне никто не сказал. Ни ты. Ни Тёма. НИ-КТО. - Последнее слово он проговорил с горечью, почти сквозь зубы.
- Я не хотела, чтобы ты волновался... - прошептала я. - Ты и так всё на себе тянешь... Я просто... не выдержала. Я больше не знала, как справляться.
Гриша вздохнул. Поднял глаза. Они были красные, хоть он и старался держаться.
- Ариша, слушай внимательно. - Его голос был твёрдым. - Мне наплевать, кто что говорит о тебе в интернете. Мне плевать, кто тебе пишет и какие видео лепит. Они не знают тебя. Они не видели, как ты смеёшься, когда луна отражается в стекле. Как ты смеешься над дурацкими мемами и кормишь кота на улице. Они не знают, какая ты сильная. Но я знаю. И я рядом. И Тёма рядом. И если тебе плохо - говори. Не нужно быть железной. Ты моя младшая сестра. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, а я буду не в курсе.
Он наклонился, прижал меня к себе. И я, несмотря на капельницу, положила голову ему на плечо, как в детстве.
- Прости, - прошептала я.
- Просто больше так не делай, хорошо? Не держи в себе. У нас семья. А семья - это не только когда весело. Это когда хреново - тоже вместе.
Артём стоял у стены, молча. Но я видела, как он сдерживает эмоции. Он только кивнул Грише, как бы говоря: спасибо, что сказал то, что я тоже не знал, как сформулировать.
В ту ночь я уснула в палате, чувствуя, что больше не одна. Что теперь, когда правда вышла наружу - мне больше не нужно бороться в одиночку
В больнице я провела три дня. Эти дни казались заторможенными, будто мир за окнами палаты двигался в замедленной съёмке, а я - просто наблюдатель. Артём был со мной с самого начала: не отлучался ни на час, разве что чтобы съездить домой и привезти мне мои любимые вещи - плед, пижаму, книгу, наушники, и даже нашего плюшевого осьминога с полки. Он разговаривал с врачами, носился по аптекам, проверял, ела ли я, и сто раз спрашивал, не кружится ли у меня голова.
Гриша приходил каждый вечер после работы. Он заходил с пластиковым пакетом, в котором всегда была домашняя еда - то пюре, то бульон, то банановые оладьи. Он садился рядом, молча смотрел на меня, и в его взгляде было всё: тревога, злость на себя, желание меня защитить и страх, что он не успел. Мы говорили немного, но каждое его слово казалось важнее тысячи.
Я видела в их заботе всё то, чего мне так долго не хватало: тепло, принятие, любовь. Не показную, не красивую в кадре - настоящую, ту, что остаётся с тобой в самую тёмную ночь.
После выписки меня никто не отпустил домой одну. Да я и не хотела. Я жила с Артёмом и Гришей - в нашей квартире, где на кухне всегда пахло кофе, в коридоре стояли три пары тапочек, и по вечерам мы устраивали просмотры фильмов с пледом на троих. Артём даже снял с меня все обязанности по дому: "восстанавливайся, моя девочка, тебе пока ничего не надо - только есть, спать и быть".
И всё было бы тихо, как будто ничего не произошло... если бы не пост.
В один из вечеров, когда я спала на диване, свернувшись калачиком под мягким пледом, Артём закрыл ноутбук, достал телефон и набрал текст в свой Telegram-канал. Он писал его долго - стирал, дописывал, перечитывал. А потом нажал "отправить".
Вот что там было:
⸻
MAYOT
Публикация от 12 января
Сегодня я хочу сказать важное.
Все мы иногда ошибаемся. Мы не замечаем, как слова ранят. Мы не думаем, что за экраном - живой человек. Мы привыкли к мемам, к "обсуждениям", к "мнению", которое никто не просил.
Но есть грань. И вы её перешли.
Последние недели против моей девушки вели настоящую травлю. Оскорбления, угрозы, издёвки, видео. Всё - за внешность. За её существование рядом со мной.
Я знаю , что мои настоящие слушатели, на такое не пойдут, а если вы состоите в этих объединениях или хоть как то причастны к этому, вы не являетесь настоящим моим слушателем . Делайте выводы, а Аришу я люблю любой.