45||
После праздника жизнь словно на мгновение замерла в тёплом послевкусии. Первая неделя января была как вата - мягкая, неторопливая. Мы с Артёмом то оставались дома, лежа в обнимку под пледом, глядя сериалы и засыпая под тихий звук ноутбука, то гуляли по городу, по пустым улицам, где снег искрился под фонарями, а воздух был звеняще чистым. Казалось, что жизнь наконец-то стала доброй. Что всё наладилось.
Я появлялась в историях ребят - кто-то снимал, как мы пили чай в кафе, кто-то - как я смеюсь, заваливаясь на снегу. Это были добрые, тёплые видео. А потом Артём выложил наше фото. Простое, честное: я - с чуть растерянной, но счастливой улыбкой, он - с этой своей теплотой в глазах, от которой мне всегда становилось спокойно. Фото получило сотни лайков, репостов и... шквал грязи.
Сначала были странные комментарии: "а кто это?", "что за она?". Потом - агрессия. Настоящая. Жестокая. Необоснованная. Кто-то создал аккаунт, где выкладывали урезанные кадры из наших видео, сопровождая мерзкими подписями. Кто-то сделал целую подборку "уродов в отношениях". В TikTok начали вируситься видео со словами: "Посмотрите на него... и на неё. Это как??"
В личные сообщения посыпались оскорбления. Стены из фраз вроде: "Ты жирная", "Нет ни фигуры, ни лица", "Как ты вообще его добилась?", "Речь как у дефективной", "Тебе бы прятаться, а не светиться в интернете". Я будто бы снова оказалась в школе. Когда я была той девочкой, которую все дразнили за речь, за круглые щёки, за картавость. Только теперь - с тысячами глаз на меня.
Я сначала пыталась это игнорировать. Правда. Но потом начала гаснуть. Внутри. Как будто огонь, который горел во мне, вдруг начал угасать под весом чужой ненависти. Мне стало стыдно за то, как я выгляжу, как говорю, как двигаюсь. Я начала закрываться.
И перестала есть.
Сначала - чуть-чуть. Утром ела пару ложек творога, а потом весь день "делала вид". Отговаривалась, что поела у кого-то, что не голодна, что болит живот. Я даже сама себе врала. И только одна я знала, как сжимался желудок от голода, но я не могла заставить себя пойти и поесть. Казалось, что каждый кусок - это доказательство того, что они были правы. Что я "жирная", "недостойная", "слишком".
Артём ничего не замечал. Гриша - тоже. Я научилась быть незаметной, когда плохо. Я была рядом, улыбалась, болтала, шутила. Но внутри всё трещало по швам.
Однажды мы с Артёмом были в студии. Он монтировал материал, я просматривала фото. Голова была тяжёлая, мысли путались, зрение расплывалось. Я уже почти ничего не ела третий день, кроме чашки кофе утром. И тогда Артём подошёл, положил ладонь мне на плечо и, немного нахмурившись, спросил:
- Слушай, ты вообще сегодня ела?
Я замерла на долю секунды, потом быстро подняла глаза и улыбнулась. Слишком быстро, слишком уверенно.
- Конечно. Утром поела. Просто что-то день тяжёлый, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Он задержал на мне взгляд. Словно хотел что-то сказать, но не стал. Только кивнул:
- Ну смотри. Ты выглядишь уставшей. Это не шутка.
Я кивнула, опустив глаза. Было страшно - не потому что он мог узнать, а потому что... я не знала, что будет, если он узнает. Стыд? Жалость? Разочарование?
На следующий день стало хуже. Я проснулась разбитой. Каждое движение давалось с усилием. Тело будто превратилось в свинец, а внутри - пустота. Настоящая, звенящая. Но я поднялась, умылась, натянула свитер и улыбку. Мы поехали в офис, как всегда.
Артём болтал о новых идеях, о каком-то предложении от рекламщиков. Я сидела в машине, смотрела в окно и изредка кивала. В ушах звенело. Мир был как будто на расстоянии. В студии я села за стол, чуть попозже пошла за водой, но в какой-то момент стены поплыли.
Мир начал рассыпаться на куски.
Шум стал глухим, как под водой. Пол качнулся. Я хотела что-то сказать, но губы не слушались. Всё потемнело, и тело рухнуло вниз, словно безжизненная кукла.
Последнее, что я услышала - был крик.
-Ариш?
Артём.
Тревожный, испуганный, надломленный.
А дальше - только тишина.
Гулкая тишина. Где-то далеко сквозь пелену раздался голос. Сначала глухо, будто сквозь стекло:
- Арина... Арина, очнись!
Чьи-то руки - крепкие, родные - трясут за плечи, прижимают к себе. Паника в голосе. Я будто плыла где-то между сном и реальностью, и мне было так холодно... и так страшно. Хотелось спрятаться, исчезнуть. Но голос вытаскивал меня обратно, цеплялся за душу, будто шептал: не смей уходить.
- Ариш... блять, да что с тобой? - Артём, испуганный до предела, сидел на полу, держа меня на руках, как хрупкую фарфоровую фигурку. Его ладони тряслись, он всё повторял моё имя, будто боялся, что я не открою глаза.
Я застонала, пытаясь прийти в себя. Губы пересохли, в горле першило, в глазах всё плыло. Сердце билось часто-часто. Хотелось просто провалиться сквозь землю, не видеть ни его, ни этот мир. Мне было стыдно. Жутко стыдно.
- Тёма, я... - прошептала я еле слышно, но он не дал договорить.
- Тсс... Не говори. Сейчас всё будет хорошо, я тебя слышу. Я с тобой.
Он осторожно поднял меня на руки, как пушинку, и донёс до дивана в соседней комнате. Там укутал пледом, поставил рядом воду, начал судорожно искать аптечку и одновременно кому-то звонить. Я слышала, как он дрожащим голосом говорил:
- Она потеряла сознание. Да. Да, в студии. Адрес знаете. Приезжайте. Быстро, пожалуйста!
Потом он вернулся ко мне. Встал на колени перед диваном и взял меня за руку.
- Ты издеваешься?.. - прошептал он, глаза блестели от слёз. - Почему ты не сказала? Почему?.. Ты не ешь уже несколько дней, да? Я же вижу... Господи, Ари...
Я пыталась отвернуться, но он не отпустил мою руку. Не дал закрыться. Просто сидел рядом, и от его тепла снова стало чуть легче.
- Я думал, ты просто устала. А ты... ты голодная, бледная... Ты мне врёшь, Ариша. Зачем? Я же... я же люблю тебя, слышишь? - голос задрожал.
Слова резанули по сердцу. Я расплакалась. Мелко, беззвучно. Как будто внутри прорвало плотину. Всё накопленное за эти дни - хейт, стыд, усталость, страх - вылилось наружу.
- Они... в интернете... они пишут, что я жирная, что я... страшная... что ты мог бы быть с любой, только не со мной... - выдохнула я в одну точку, едва удерживая голос. - Я просто не хотела, чтобы ты стыдился.
Артём не сдержался. Он обнял меня так крепко, как будто боялся, что я снова исчезну. И сказал в волосы:
- Я горжусь тобой. Поняла? Не позволю ни одному ублюдку говорить о тебе такое. Ни одному. Ты - моя. Самая красивая, самая настоящая. И я буду рядом, пока ты не поверишь в это сама. Даже если придётся бороться за каждую твою улыбку.
Он прижал меня к груди, и впервые за долгое время я позволила себе расслабиться. Не держать в себе. Не быть сильной. Просто быть - рядом с тем, кто выбрал меня. Не за вес, не за голос, не за внешность. А за то, кто я есть.