43||
После завтрака в доме стало ещё шумнее. Кто-то напевал под музыку, кто-то уже в пижаме бегал по комнатам с гирляндами, а кто-то - как Сими и Ромчик - пытался составить список задач на день, но постоянно отвлекался на глупости. Уютная предновогодняя суета закружила всех, и даже в голове стало светлее.
Я стояла у окна с кружкой какао, облокотившись о подоконник, наблюдая, как за окном падает снег. Медленно, лениво, хлопья кружились, словно кто-то невидимый бережно встряхивал белое покрывало над землёй. За окном на улице Гриша и Кьюджей уже строили какую-то кривую снежную крепость, споря, кто из них больше «архитектор».
Артём подошёл сзади, обнял меня, и мы молча смотрели на эту картину. Я чувствовала, как его подбородок лёг мне на плечо, а руки снова нашли мою талию, будто там им и место.
- Знаешь, - тихо сказала я, - если бы раньше кто-то сказал мне, что зиму можно любить, я бы не поверила.
- Потому что теперь ты не одна, - отозвался он, и я чувствовала, как губы касаются моего виска. - Мы теперь вместе. Значит, всё по-другому.
После короткой тишины он взял мою ладонь и чуть сжал.
- Сегодня ты просто живи. Не напрягайся. Никто не ждёт от тебя сверхусилий. Мы справимся со всем. А ты - улыбайся. Договорились?
Я кивнула. Впервые за долгое время - без тени сомнений.
⸻
День пролетал быстро. Мы с девочками взялись за выпечку - кухня превратилась в настоящий кондитерский хаос. Повсюду - мука, шоколад, кусочки яблок и бананов, запах корицы витал в воздухе, будто придавая каждому движению тепла. Смех не смолкал: Рожок пытался взбить сливки, но вместо этого обрызгал себя и весь стол, Петя умудрился испечь печенье в форме... носка, хотя изначально оно должно было быть в форме звезды.
Артём с остальными ребятами украшали гостиную: натягивали гирлянды, ставили ёлку, которая вечно кренилась вбок, и подвешивали бумажные снежинки, которые мы вырезали ещё утром. Всё шло медленно, но с каким-то невероятным теплом. Даже если что-то и не получалось - никто не злился. Смех, толчки плечами, подколы, шутки, запах апельсинов, горячий шоколад и голос Петра, поющего фальшиво новогодние песни - всё сливалось в один живой, настоящий момент.
Я ловила на себе взгляды Артёма. Он не отпускал меня из внимания. То подмигнёт, то подойдёт поправить прядь волос, то просто приобнимет мимоходом, когда проходил мимо. Мне не нужно было говорить - он чувствовал. И сам становился моим якорем, моей опорой в этом уютном, пусть и немного безумном мире.
А потом... потом настал вечер. Лёгкий холод просочился в дом с улицы, за окнами зажглись фонари, и мы всей толпой высыпали на улицу, чтобы сделать общую фотографию.
- Раз, два, три... С Новым... ой, рано! - крикнул Сими, и кто-то бросил в него снежком.
Фотография вышла с кучей неидеальных моментов: кто-то моргнул, кто-то чихнул, кто-то, как Артём, стоял, держа меня за руку и глядя не в камеру, а на меня.
И, может быть, именно в этом и был смысл - в этих живых, настоящих моментах. В этом доме, полном света и друзей. В этих руках, что держат крепко. В этих вечерах, что не хочется забывать.
После фотосессии на морозном воздухе мы всей толпой ввалились обратно в дом, смеясь и отряхивая снег с плеч. Щёки у всех горели от холода, а носы были красными, как у снеговиков. В прихожей тут же образовалась гора варежек, шапок и шарфов, и кто-то вскрикнул:
- ААА! Кто кинул мокрую перчатку на мою кофту?!
- Это не я! - закричали сразу трое, и в ответ раздался дружный хохот.
На кухне снова загорелся свет, и вскоре там уже кипел глинтвейн, кто-то резал фрукты, а кто-то - как Ромчик - просто стоял, облокотившись на стол и рассказывал байки, периодически вставляя фразы типа «а вот когда я был в 8 классе...».
Я тихо сидела на диване в гостиной, завернувшись в плед. Артём принес мне кружку с горячим яблочным чаем и сел рядом, обняв одной рукой за плечи. Я склонила голову ему на грудь и закрыла глаза. Его тепло, голоса ребят на фоне, запах корицы и еловых веток... Всё было каким-то волшебным. Таким, каким должен быть Новый год.
- Как ты? - спросил Артём вполголоса, прижимая губы к моему виску.
- Хорошо, - выдохнула я. - Я здесь. Я с тобой. И мне спокойно.
Он кивнул и ничего не сказал. Не потому что ему нечего было добавить, а потому что понимал: иногда молчание - это тоже поддержка. Самое громкое из всех слов.
⸻
Когда стрелки часов приблизились к одиннадцати, дом снова ожил: кто-то наряжался, кто-то готовил салаты, а кто-то бегал с гирляндой в руках, ища, куда бы ещё прицепить свет. Стол заполнялся блюдами, ароматами, домашними заготовками. Холодец, оливье, закуски, сладости - всё стояло на белоснежной скатерти, переливаясь в огнях гирлянд.
На каждом тарелке - маленький новогодний жетончик, украшенный именем. И даже не важно, кто придумал - главное, что у каждого было своё маленькое место в этой большой семье.
- Ну чё, готовимся встречать? - крикнул кто-то из зала.
- А где Ариша? - тут же спросил Артём, оглядываясь.
Я стояла у окна, заворожённо глядя, как за окном разгораются первые фейерверки. В груди щемило от эмоций, от всех воспоминаний за этот год, от всех потерь и находок. Я даже не заметила, как он подошёл ко мне сзади и снова обнял.
- Год заканчивается, - прошептала я.
- А с ним и многое другое, - ответил Артём. - Но главное - ты идёшь дальше. А я рядом.
Я повернулась к нему лицом, и он осторожно прижал лоб к моему. В это мгновение за окном вспыхнул яркий салют, и в доме кто-то крикнул:
- ПЯТЬ! ЧЕТЫРЕ! ТРИ!...
Мы с Артёмом, как по сценарию, успели присоединиться к остальным в зале, схватившись за руки, и в унисон с криками всей нашей шумной, но любимой компании закричали:
- ДВА! ОДИН! С НОВЫМ ГОДОМ!!!
Вспыхнули бенгальские огни, кто-то хлопнул хлопушку, в воздухе закружились конфетти. Все обнимались, целовались, поздравляли друг друга.
Салюты гремели за окнами, искры бенгальских огней отражались в стеклянных шарах на ёлке, но в ту секунду весь шум мира словно отступил. Всё стало глухо, будто кто-то включил тишину специально для них двоих.
Артём стоял совсем близко. Его ладони мягко обнимали моё лицо, большие пальцы осторожно скользнули по скулам, будто стирая следы тревог и слёз прошлого года. Его взгляд был тёплым, глубоким, спокойным - таким, что можно было утонуть, если слишком долго смотреть. А я смотрела.
- Ты моя маленькая нестле- шепнул он, голос дрогнул от искренности, неуверенности и нежности одновременно.
Я не ответила - просто взяла его руку и сжала. В глазах блестело. Слёзы? Возможно. Но не от грусти. От переполненности. От того, что сердце не помещало в себе всё то, что я чувствовала в этот миг.
И тогда он наклонился ближе, его губы коснулись моих - осторожно, мягко, будто впервые. Не спеша. В этом поцелуе не было страсти, требовательности или спешки. Только тепло. Только тишина, в которой каждый чувствовал: ты рядом, ты жив, ты любим. Он целовал так, будто боялся спугнуть момент, будто бережно запечатывал всё хорошее в этой точке времени.
Я закрыла глаза и растворилась в этом прикосновении. Мир исчез. Остались только его дыхание, его руки на моей талии, и его губы - знакомые, родные, ставшие для меня домом. Сердце колотилось быстро, но не от страха. От осознания, что именно так должен чувствоваться поцелуй, когда ты любишь.
Когда мы оторвались друг от друга, он не отстранился. Его лоб всё ещё касался моего. Мы просто стояли, впитывая тишину, которая родилась между нашими сердцами.
- Навсегда, - прошептала я.
- Навсегда, - ответил он, едва слышно.
И я поверила.