26||
Когда мы наконец добрались до отеля, за окном уже давно наступила глубокая ночь. Город казался безжизненным — мокрые от дождя улицы отражали тусклый свет фонарей, а редкие прохожие сновали в тишине, словно тени, растворяясь в этом ночном аквареле. Внутри нас было ощущение приятной усталости — той, что остаётся после хорошей работы, после сцены, где ты выложился на все сто.
Мы поднялись в номер, и Артём сразу скинул с себя худи, будто оно стало вдруг лишним, и буквально рухнул на кровать лицом вниз.
— Ариш, — пробурчал он, почти не поворачивая головы, — а ты расплетёшь мне косички? А то я боюсь, что сам себе всё повыдираю...
Я тихо рассмеялась и подошла ближе, присев рядом и аккуратно забравшись с ногами на кровать.
— Конечно, Темик. Давай сюда свою буйную голову.
Он перекатился и удобно устроился, положив голову мне на колени. Я начала медленно, почти ритуально, расплетать каждую косичку. Волосы под пальцами расправлялись мягко, послушно — будто тоже устали за день и теперь хотели отдыха. Это занятие успокаивало: вокруг словно всё замирало, исчезали мысли, тревоги и шум. Оставались только мы двое, наше дыхание и тепло, исходящее от него. Артём молчал, прикрыв глаза, позволяя себе полностью расслабиться.
Когда я закончила, нежно провела ладонью по его распущенным волосам:
— Всё. Свобода для твоей шевелюры, Темик. Иди-ка в душ — смой с себя концерт и усталость.
Он кивнул, повалялся ещё чуть-чуть и нехотя поплёлся в ванную. Когда вернулся, уже посвежевший, но всё ещё слегка обмякший от усталости, я направилась в душ сама. Тёплая вода помогла окончательно отпустить день, будто смывая напряжение из мышц и мыслей.
Когда я вышла, обёрнутая полотенцем, Артём вдруг хрипло подал голос:
— Нестле, просьба есть...
— Говори, старичок, — улыбнулась я, ища глазами свой худи.
— Слушай, можешь мне спину немного помять?.. Честно, она просто отваливается после сцены...
— Ну давай, герой сцены. Ложись, сейчас я тебя приведу в порядок.
Он, не споря, лёг на живот, закинув руки под подушку. Я устроилась рядом, сев на край кровати, и начала массировать его плечи. Под ладонями чувствовалась напряжённая, горячая кожа — мышцы дрожали, будто сопротивляясь расслаблению, но с каждой минутой становились мягче.
— Ебать, ахуенно... — простонал он, чуть повернув голову. — Ты либо массажист, либо колдунья...
— Второе. Без вариантов, — тихо усмехнулась я, продолжая свою «магическую» работу.
Он затих, дышал ровно, а я закончила массаж, накрыла его пледом и легонько толкнула в бок:
— Всё, Тём. Хватит геройствовать. Спать пора.
— Ага... Только если ты рядом. Можно?..
Я ничего не сказала, просто выключила свет и легла рядом. Он сразу обнял меня, притянул к себе, как будто даже во сне боялся отпустить. Его подбородок упирался мне в макушку, рука крепко держала за талию, а я, прижавшись лбом к его ключице, слушала, как ровно и спокойно стучит его сердце.
— Спокойной ночи, Ариш... — прошептал он, почти не слышно.
— Спокойной, Тём...
Ночь накрыла нас своим мягким, бархатным покрывалом. И в этой тишине, в этой простоте было что-то особенно драгоценное — когда не нужны слова, чтобы чувствовать, что ты дома.
⸻
Проснулись мы ближе к одиннадцати. Артём по-прежнему лежал, зарывшись в одеяло, и выглядел так, будто готов спать до вечера. Я встала первой, сделала все утренние дела и надела оверсайз-худи из последнего дропа «Баунти» — тёплое, уютное, с родной символикой.
Как только я вышла из ванной, зазвонил телефон — Гриша.
— Малая, доброе утро! Как ты там? — бодро отозвался он.
— Всё отлично, Риш. Первый концерт отыграли — кайф, скоро пойдём завтракать. А ты как?
— Последний концерт остался, и потом в Москву вас ждать буду!
— Ну жди, нам ещё пять городов проехать.
— Ахах, хорошо. А малой твой где?
— Да лапушонок не хочет вставать, всё ещё спит, — сказала я, переключая камеру на Артёма. Он лениво вытащил из-под одеяла руку и помахал, что вызвало у нас обоих смех.
— Ладно, Ариш, давайте там — приятного завтрака и удачи на следующих концертах!
— И тебе хорошего выступления, Риш! — тепло попрощалась я и отключилась.
Я подошла к Артёму и стала его тормошить:
— Темик, ну встааань, завтрак сейчас закончится.
— Ариииш... я спать хочу...
— Баунти на завтрак не хочешь?
В ответ — глухое мычание и попытка зарыться глубже в подушки.
— Ну и ладно, спи, соня.
Я спустилась вниз — там уже сидели Петя и организаторы. Мы набрали себе завтрак, сели за стол, говорили о концерте, смеялись.
— А Артём где? — поинтересовался Энди.
— Всё ещё в объятиях Морфея, — усмехнулась я. — Не захотел вставать.
После еды я взяла для Артёма омлет, тосты и кофе, поднялась обратно. В номере он уже сидел на краю кровати — волосы растрёпаны, глаза ещё сонные, а вид такой, будто его только что вытащили из тёплого кокона.
— Тем, я тебе завтрак принесла, — сказала я с улыбкой, подходя ближе.
Он поднял взгляд, посмотрел на меня, и на его лице появилась та самая, любимая мной улыбка — тёплая, немного ленивая, но искренняя.
— Спасибо нестле — пробормотал он, потянувшись к кофе.
И утро, как бы ни было сонным, стало чуть-чуть светлее.