65||
Весь день я провела в слезах и истерике. Казалось, что моё тело истощилось до предела, а душа болела невыносимо. Я просто не могла понять, что случилось между нами. Ещё недавно он целовал мои пальцы, гладил по волосам и называл «самой любимой». Всё ведь было так хорошо... А теперь - пустота. Холод. Молчание.
К вечеру я была настолько выжата, что просто отключилась, уснув, даже не переодевшись. Подушка была мокрой от слёз, голова - тяжёлой, а сердце - разорванным на части. Ни одного сообщения от него за весь день. Ни одного.
Проснулась я около шести утра - рано, потому что и заснула слишком рано. Тишина в номере была оглушающей. С трудом открыв глаза, я потянулась за телефоном, надеясь - нет, скорее, отчаянно веря - что может быть хоть одно сообщение, которое дало бы мне надежду.
Всего три.
От Темика:
- Ты где?
- Куда ушла?
- Набесишься - напишешь.
И всё. Никакой заботы, никакого сожаления, ни одного слова, которое хотя бы приблизило бы его к настоящему раскаянию. Слёзы снова хлынули, накрыв с новой, пугающей силой. Я рыдала навзрыд, зажимая рот ладонью, чтобы не было слышно в коридоре. Было такое чувство, что я тону. Беспомощно и без возможности вдохнуть.
Когда немного успокоилась, набрала Рожку.
- Лёх, доброе утро. Я хочу уйти на время из команды. Это возможно? Или хотя бы взять отпуск на месяц. Я понимаю, что тур через три недели, но из-за некоторых обстоятельств я не смогу присутствовать. Прости, если доставляю неудобства. Заранее спасибо.
Я отправила сообщение, потом пошла в ванную, умылась ледяной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя, и села за ноутбук. Начала смотреть квартиры - мне нужно было хоть что-то планировать, контролировать. Хоть что-то вернуть в свои руки, раз жизнь разваливалась.
Ответ от Лёхи пришёл через час:
- Доброе утро. Арин, я могу тебе дать отпуск на сколько тебе понадобится. На счёт ухода - лучше не спеши. Забрать доки ты всегда сможешь, ты знаешь нашу систему. У тебя что-то серьёзное случилось?
- Спасибо большое, Лёх. Всё хорошо, просто... так надо. - написала я и выключила телефон. Больше не было сил ни на разговоры, ни на объяснения.
⸻
(Офис. В это время.)
В просторной студии с видом на серое утро сидели трое: Алексей Рожок, Артём и Гриша. В комнате пахло кофе и резиновыми амбушюрами от наушников. Артём сидел, развалившись в кресле, с привычной расслабленной позой, будто ничто в мире его не касалось. Лёха напрягся, читая входящие на телефоне, и быстро перевёл взгляд на Артёма.
- Артём, а что у Арины случилось? Она отпуск взяла, - осторожно спросил он, хотя внутри уже подозревал неладное.
- Не знаю я, - бросил тот безразлично, откинувшись на спинку и даже не удосужившись поднять глаза от кружки.
Такой ответ встревожил Гришу, который знал Арину как младшую сестру. Они работали вместе уже почти четыре года, и он знал, когда она играла, а когда ей действительно было плохо. Он дождался, пока Лёха уедет, и, когда в комнате остались только они вдвоём, подошёл ближе, серьёзный и молчаливый.
- А теперь, Темыч, признавайся. Что между вами с Аришей случилось?
- Та психанула и ушла. Что я сделаю с этим? - равнодушно пожал плечами Артём.
- Просто так ушла?
- Ну, поссорились и ушла. - его голос был по-прежнему холодным, будто речь шла о посторонней.
- А из-за чего ссора была? - Гриша уже начинал закипать, но пытался говорить ровно.
- У неё и узнай, господи...
- Блядь, Артём, расскажи, что случилось.
- Ну... последнее время я стал холодным к ней. Утром уходил, ночью приходил. А вчера она утром стала ебать мне мозги, мол, что между нами происходит. А потом закатила скандал, что я псих, и ушла в комнату. Ну я уехал. Истеричка она, короче.
Эти слова обрушились на Гришу, как пощёчина. Он не мог поверить, что Артём - человек, которого он уважал, - говорит так о той, которая доверяла ему сердце.
- Блядь, Артём, ты совсем долбаёб? - резко поднял голос Гриша, подойдя ближе. - Ты вёл себя как последняя скотина. Что тобой двигало вообще? Ты видел когда-нибудь, чтобы я к Кристине так относился когда мы были вместе ? Или Лёха к Даше? Нет, блядь! Ты просто издевался над девочкой. Я от тебя такого не ожидал.
Он схватил куртку и молча вышел, уже по дороге доставая телефон. Он не мог сидеть сложа руки, зная, что с ней что-то случилось.
⸻
(От лица Ариши)
Под вечер мне стало резко, мучительно плохо. Всё началось с лёгкой тошноты и тупой боли в боку. Я сразу узнала это ощущение - оно было слишком знакомым. Такое уже было в начале осени, когда я попала в больницу с приступом панкреатита. Тогда всё было страшно, но сейчас - ещё хуже. Я была одна.
Понимая, что у меня всего пара минут до отключки, я в панике набрала сообщение:
- Гриш, у меня повторный приступ панкреатита. Я сейчас отключусь. Вызови, пожалуйста, скорую.
Приложила геолокацию. Видела, что он до этого писал мне, и чувствовала вину, что не ответила. Видела, что и Артём прислал несколько сообщений... Но принципиально их не открывала.
⸻
(От лица Гриши)
Сообщение пришло, когда я только сел в машину.
Повторный приступ панкреатита. Я сейчас отключусь...
Сердце сжалось в панике. Я выругался, резко развернулся и рванул по адресу, указанному в геопозиции. Параллельно уже вызывал скорую. Номер в отеле был на восьмом этаже. На ресепшене, к счастью, сидели понимающие девушки, которые без лишних слов отвели меня наверх.
Когда мы вошли в номер, я увидел Арину - бледную, полусидящую, с трясущимися руками и стеклянными глазами. Она уже почти отключалась, едва держась в сознании. Я подбежал, осторожно поднял её на руки. Тело её было горячим, будто лихорадка уже накрыла, и при этом каким-то странно лёгким - будто все силы из неё ушли.
Я нёс её на руках по коридору, а внутри всё рвалось наружу. Страх, вина, злость. Не на неё - на себя, на Артёма, на ситуацию. Как можно было довести до этого? Где мы все были раньше?
На улице уже стояла карета скорой. Двери открылись, и я аккуратно передал Арину врачам, объяснив им всё, что знал. Они сразу поняли: дело срочное. Капельницы, носилки, кислород. Всё слилось в один ком тревоги.
Я остался снаружи, рядом с приёмным отделением. Часы тянулись мучительно медленно. Я сидел, вжавшись в пластиковый стул у реанимации, и просто ждал. Телефон молчал, врачи молчали, весь мир будто остановился. А где-то за дверью, за стеной, лежала она. Моя Арина. Моя младшая сестра по духу, самый светлый человек, которого можно было только ранить, но не разрушить. Или я просто надеялся, что её невозможно разрушить?..
Я сидел у дверей реанимации, склонившись вперёд, сцепив руки в замок, будто это могло удержать внутри всё то, что рвало меня изнутри. Ожидание длилось вечность. Время больше не существовало - только тревожная тишина коридора, редкие шаги медсестёр и слабое мерцание неонового света.
Каждые несколько минут я вставал, начинал ходить туда-сюда и снова садился. Я не мог остановить мысли. Листал в голове всё - от первых дней знакомства с ней до недавнего, яростного разговора с Артёмом. Он сидел, ухмылялся, говорил о ней как о "истеричке", а ведь она просто звала на помощь. Просто пыталась достучаться. А теперь она за стеной. В безмолвной борьбе с телом, в полном одиночестве.
Я чувствовал себя беспомощным.
Нет. Виноватым.
Минут через сорок вышла врач. Молодая, но уставшая, с лёгкой тенью ночного дежурства на лице. Я подскочил.
- Как она?
- Сейчас её состояние стабилизируется. Приступ был сильный, но мы вовремя успели. Температура уже спадает. Мы ввели обезболивающее, капельницы. Пока в палату переводить рано, наблюдаем. Хотите, оставьте свои данные, когда можно будет - вас впустят.
Я лишь молча кивнул и протянул паспорт. Голос застрял где-то в груди.
Она жива.
Она справилась.
Я сел обратно и впервые за всё это время позволил себе выдохнуть, по-настоящему.
Через полчаса мне разрешили зайти - всего на пару минут.
Я вошёл на цыпочках, неуверенно, словно боялся нарушить её покой.
Она лежала на высокой больничной койке, укрытая белым одеялом, бледная, почти прозрачная. Кислородная трубка, капельница, тонкий пульс на мониторе. Но дыхание было ровное. Спокойное. И хоть на секунду я почувствовал облегчение.
Я подошёл ближе, осторожно опустился на край стула рядом. Пальцы её были холодными. Я взял её ладонь в свою, осторожно, будто хрустальную.
Даже когда медсестра предупредила, что время вышло, я остался ещё на минуту. Просто держал её руку, глядя на то, как едва шевелятся её ресницы. И знал - я не отойду в сторону. Не отступлю.
На выходе из палаты я снова достал телефон. Там было ещё два непрочитанных сообщения от Артёма.
- Гриш, как она?
- Пожалуйста, ответь.
Я уставился на экран, и внутри всё снова сжалось от злости.
- Артем , иди нахуй , ты уже натворил делов - быстро набрал я и отправил.
А я снова вернулся в коридор, снял куртку, и остался там. На стуле. С тревогой, болью и безмерной заботой внутри.