42||
Я чувствовал, как её пальцы медленно скользят в моих волосах - будто не просто играют с прядями, а говорят: "Я здесь. Не уйду. Спасибо за то, что держишь меня." Я обнял её за талию, притянул ближе, и мы на пару минут просто растворились в этом утре. У каждого из нас были свои страхи, свои слабости, но вместе с ней даже молчание казалось крепче любой клятвы.
- Ты упрямая, - сказал я, не открывая глаз.
- Я живу с музыкантом и думаю, что ты ещё не знаешь, что такое упрямство, - с иронией заметила она, и я улыбнулся. Её голос вернулся - живой, чуть дерзкий. Это был хороший знак.
- Всё равно... мне важно, чтобы ты восстанавливалась, а не гналась за привычным ритмом.
- Мне тоже важно, - уже тише сказала она и посмотрела на меня. - Просто... когда я лежу без дела, мне становится страшно. Мысли лезут в голову. Глупые, тяжёлые. А когда что-то делаю - будто возвращаю контроль. Над собой. Над телом.
Я вздохнул, кивнул. Я знал это чувство - когда без действия ты будто разваливаешься. Когда молчание глушит громче шума.
- Давай тогда сделаем так, - предложил я, глядя ей в глаза. - Ты немного поработаешь, но не дольше часа. Потом - чай, плед и диван. И - никакой нагрузки. Мы с тобой не на марафоне.
- Договорились, - тихо сказала она, прижавшись лбом к моему.
Я провёл пальцами по её щеке, посмотрел внимательно - глаза ещё немного тусклые, кожа бледновата. Ей и правда было тяжело. Но она держалась. Не из упрямства - из силы, что пряталась внутри этой, казалось бы, такой хрупкой девушки.
⸻
Мы провели это утро рядом. Она сидела с ноутбуком на коленях, что-то печатала в наушниках, а я лежал рядом, скроллил телефон, иногда поглядывая на неё. Раз в десять минут я спрашивал, как она себя чувствует, и она неизменно отвечала: "Нормально, Тёмуш." А я смотрел, не побледнело ли лицо, не сбилось ли дыхание, не дрожат ли пальцы.
Ровно через час я тихонько снял с неё наушники и закрыл ноутбук. Она хотела возразить, но я мягко приложил палец к её губам.
- Обещание - дело чести, - шепнул я. - Пора отдохнуть.
Она фыркнула, но не спорила. Завернулась в плед, а я укрыл её ещё и своим худи. Мы легли поудобнее на кровати, я включил какой-то мультфильм - не столько ради сюжета, сколько ради фона. Она уткнулась носом в моё плечо.
- Можно просто так немного полежать? - спросила она.
- Конечно. Всю жизнь можно. - Я обнял её одной рукой, другой гладя по плечу.
В этом моменте не было шума, пафоса или какой-то великой драмы. Только тепло. Только двое - немного уставших, немного побитых, но по-настоящему близких. И этого было достаточно, чтобы верить: всё, что случилось, было не зря.
Полдень подкрался незаметно - время будто текло иначе, замедленно, осторожно, чтобы не спугнуть эту хрупкую тишину, в которой мы существовали вдвоём. Она дремала у меня на плече, а я, боясь нарушить её покой, просто сидел и гладил её плечо сквозь мягкую ткань худи. Лента на телефоне оставалась нетронутой. Все постороннее - словно выключилось.
- Тем... - вдруг тихо прошептала она, едва слышно.
- М?
- Есть хочу. - Она приподнялась, глядя на меня немного смущённо, будто еда - это что-то постыдное.
- Ну вот, наконец-то, - я улыбнулся, легко поцеловал её в висок. - Уже хорошо, что появился аппетит. Пойдём, что-нибудь приготовим.
- Только не суп, ладно? - пробормотала она, закутываясь в плед до ушей.
- Не суп. Сделаем что-то простое... но вкусное.
⸻
Мы оказались на кухне - я резал куриную грудку, она сидела за столом, облокотившись на ладони и наблюдая за мной с тем мягким взглядом, в котором было всё: усталость, привязанность, осторожное восхищение.
На кухне стояла тишина, нарушаемая только звуком режущего ножа и лёгким постукиванием ложки о кастрюлю. Мы решили сделать овощной суп и простую запеканку из картошки и курицы - ничего сложного, но с душой. Она сидела у стола, обернувшись в плед, с доской и огурцом в руках, стараясь чистить аккуратно, не торопясь. Я резал картошку, и время от времени поглядывал на неё - просто, чтобы убедиться, что всё в порядке .