39||
Следующее утро наступило раньше, чем ожидалось.
Я не спал полночи - прислушивался к её дыханию, вставал проверять, не поднялась ли температура, менял воду у изголовья, а потом просто сел
рядом и уснул урывками. Где-то под утро проснулся от того, как Ариша шевельнулась. Осторожно.
Она лежала, открыв глаза, и рассматривала потолок, как будто впервые его видела.
- Доброе утро, - сказал я тихо, потянувшись.
Она повернулась ко мне, слабая улыбка.
- Доброе. Ты... не спал?
- Почти нет. Но я в норме.
А ты как?
- Будто всю ночь меня кто-то избивал подушками, - фыркнула она. - Но... это уже что-то.
Я подал ей воду, она сделала несколько глотков, потом неловко приподнялась, опираясь на подушки. На щеках - слабый румянец и были видны веснушки? Впервые заметил , потом узнаю, на губах - первый намёк на живость. Я уже хотел облегчённо выдохнуть, но потом...
- Тем, - она замерла, - слушай, мне надо за комп.
Хоть на часик. Надо проверить почту, сдать одну правку по макету, там клиент бесится, ещё с Рожком связаться, и вообще... мне надо чувствовать, что я живая, а не овощ.
Я молча уставился на неё. Даже не сразу понял.
- Ты... что? - переспросил я, хмурясь.
- Не ругайся. Я знаю, что рано. Но я просто открою ноутбук, скину правку, загружу трек - и всё. Пятнадцать минут. Потом обратно в кровать.
- Нет, - резко сказал я. - Не встанешь. Не подойдёшь к компу. Даже не подумаешь.
- Тем... - она тихо, как будто даже не ожидала такого тона.
- Ты вчера из больницы приехала, Ариш. Ты только начала держать ложку нормально. А уже сводка и биты? У тебя панкреатит чуть не сожрал поджелудочную, ты в себя ещё не пришла, а уже работа?
Она опустила глаза, губы дрогнули. Словно я задел что-то большее, чем просто попытку вернуться к делу.
- Мне страшно быть бесполезной, - выдохнула она.
Я встал, подошёл к ней и опустился на колени рядом с кроватью.
- Ты не бесполезная, слышишь? Ни одной секунды.
Ты - человек, который борется. И твоя задача сейчас - не делать макеты и отвечать кому-то, а просто... восстановиться. Ты не обязана никому. Ни клиенту, ни Рожку, ни себе вчерашней.
Она покачала головой.
- Я так не умею. Я же всё держу в руках, всегда. Как только отпускаю - будто себя теряю.
Я взял её ладони в свои.
- Тогда держись за меня. Пока ты восстанавливаешься - я держу всё остальное. Всё, что можешь - это дышать, есть понемногу и спать. Остальное - потом.
Понимаешь?
Молчание.
А потом - её руки сжали мои, и она тихо кивнула.
- Но можно хотя бы посмотреть, что с заказами?
- Только если я сам тебе покажу и всё прочитаю. И только лёжа.
Никакого сидения, никакой нагрузки на глаза, никакого напряга.
Она прикусила губу.
- Ты слишком добрый, чтобы быть таким упрямым.
- А ты слишком упрямая, чтобы понимать, что можно быть просто человеком.
Я аккуратно поправил плед, поднял её подушки и усадил полулёжа.
- Вот. Так - можно. Сейчас я открою ноут, ты скажешь пароль, а я всё сделаю. Сама только посмотришь. И всё. Пять минут - и я закрою крышку, даже если придётся отобрать.
Она усмехнулась.
- С тобой не поспоришь.
- Лучше и не пробуй, - подмигнул я. - Ты ещё слабая, всё равно проиграешь.
⸻
Пять минут растянулись в десять. Я сидел рядом, листал её заказы, читал письма, отвечал по её указке. Она диктовала, тихо, неуверенно, но уже со своей привычной чёткостью.
Но через десять минут она устала. Глаза начали слипаться, голос стал тише, и я молча закрыл ноут, не дождавшись её разрешения.
- Тем... - почти шепотом.
- Всё. Хватит. Ты молодец. Очень. Теперь отдых.У нас есть полтора месяца целых на твое восстановление, мы перенесли 3 концерта , а после них у нас перерыв, так что в середине октября только начнется тур , сильно на счет этого не переживай, Леха все понял и на счет всего договорился .
Я убрал технику, присел на край кровати и накрыл её пледом.
Она положила голову на бок, глядя на меня в полусонной тишине.
- Спасибо, - прошептала. - Что ты рядом. Что не даёшь сойти с ума.
- Я рядом не потому, что должен. А потому что люблю тебя.
И буду с тобой, даже если придётся по сто раз в день уговаривать лечь обратно и не хвататься за мышку.
Она снова улыбнулась. И закрыла глаза.
- Тогда не уходи. Даже если буду упрямиться.
- Не уйду, - сказал я. - Даже если станешь самой вредной в мире выздоравливающей.
Она заснула. А я остался сидеть рядом, всматриваясь в её лицо.
С каждым часом оно становилось чуть теплее. Чуть живее.
И внутри - впервые за долгое время - было спокойно.