34||
Он поднялся резко, будто ток прошёл по телу.
Палата. Белый свет. Звук капельницы. Ариша лежала под лёгким пледом, лицо всё ещё бледное, но спокойное. Дыхание ровное, с мягким писком аппарата. Губы чуть приоткрыты. Щёки холодные, но влажные. Она казалась такой маленькой. Такой... беззащитной. Но живой.
Он подошёл к кровати медленно. Сел рядом. Взял её ладонь - тонкую, холодную. Провёл большим пальцем по пальцам. Накрыл своей рукой её руку, будто боялся, что она снова исчезнет.
- Я здесь, Ариша. Я рядом, слышишь?
Она не проснулась. Но пальцы на секунду слабо дёрнулись. Или ему показалось? Он не знал. И не важно.
- Ты справишься, малышка. Я знаю. Ты сильнее, чем думаешь. Просто ещё немного.
Он сидел с ней долго, даже когда медсестра говорила, что уже пора. Он не слушал. Ему нужно было просто быть рядом. Чтоб она, даже сквозь сон, знала - он здесь. Он никуда не уходит.
Утро наступило почти незаметно. Свет в окне был тусклый, приглушённый - будто и он боялся нарушить ту хрупкую тишину, которая зависла в больничном коридоре. Артём проснулся не от собственного желания, а потому что тело больше не могло сидеть неподвижно. Он чувствовал, как спина затекла от стула, шея тянула, будто после драки, а руки всё ещё помнили прикосновение к её холодным пальцам.
Пальцы, которые вчера он сжимал, как будто мог таким образом не дать ей уйти.
Он потянулся к телефону. Было 9:42. Пропущенные вызовы. Несколько сообщений от друзей - поверхностных, ничего не знающих. Один из них - от Гриши.
«Ты живой? На студии ж пусто было. Ты с Аришкой же был?»
Артём выдохнул. Он долго смотрел на экран, пальцы не шевелились. Потом медленно набрал ответ:
«Гриша... она в больнице. Реанимация. Приступ. Панкреатит. Почти не дышала. Я рядом. Не знаю, что дальше.»
Он нажал "отправить" и уронил телефон на колени. Сердце снова защемило. Писать всё это словами - было как прожить ещё раз, только вслух. Больнее.
Ответ от Гриши пришёл почти сразу.
«Бл*ть... Тем... Прости. Это жесть. Я еду.»
И спустя минуту:
«У меня ж тоже панкреатит, я знаю, как это... Серьёзно знаю. Еду к тебе. Держись.»
Артём сжал экран, будто передавая через стекло свою благодарность. Он впервые за ночь почувствовал, что кто-то действительно рядом. Не просто в теории, не просто "напиши, если что", а по-настоящему рядом. Слышит. Понимает. Не боится этой боли.
⸻
Гриша приехал быстро. Через сорок минут после сообщения он уже заходил в здание больницы, немного хромая, с глазами, в которых не было ни капли сна. Он выглядел бледнее обычного, под глазами - тени, и даже привычная кепка была надвинута глубже, будто хотел спрятаться от всего. Но, увидев Артёма, он сразу подошёл и крепко обнял его.
- Брат... - сказал тихо. - Я в ахуе. Реально.
Артём ничего не ответил. Просто кивнул. Потом сел обратно на свой стул в углу коридора, а Гриша рядом, молча, как будто знал - сейчас не время для слов. Иногда молчание громче любых сочувственных фраз.
- Это жесткач, - спустя минуту выдохнул Гриша. - У меня тоже было. Только я тогда думал, что просто что-то не то съел. Началось тупо после газировки. А потом - скорая, боль, капельницы. Я на два дня вырубился. Правда, не так жёстко, как у Ариши. Без реанимации. Но я понял тогда, как оно убивает изнутри. Боль - как будто тебя разрывает. Как ножом под рёбрами. И ничего не помогает.
Он смотрел прямо перед собой, взгляд потухший. Артём чувствовал, что тот говорит это не просто, чтобы пожаловаться, а чтобы сказать - я знаю, что она переживает. Я понимаю. И поэтому я с тобой.
- Мне страшно, Гриш, - глухо признался Артём. - Я смотрел на неё... и не мог ничего сделать. Она просто умирала у меня на руках. И я даже не мог ей помочь.
- Потому что ты не врач. - Гриша повернулся к нему. - Но ты сделал всё, что мог. Ты был рядом. Ты держал её. А это - не меньше, чем всё остальное. Ты вытащил её. Не скорая. Не врачи. Ты. Потому что если бы ты не заметил, не отвёз, не прижал к себе... фиг знает, что было бы.
Артём замер, стиснул зубы. Ему было тяжело принимать эти слова. Он чувствовал вину. Острую. Как будто где-то упустил, не досмотрел, не понял раньше.
- Просто не могу видеть её такой. - Он провёл руками по лицу. - Бледная. Холодная. И тишина вокруг. Только мониторы.
- Лучше мониторы, чем гробовое молчание, - тихо сказал Гриша. - Значит, сердце бьётся. Значит, дышит. Значит, идёт вперёд.
⸻
К полудню врач снова вышел в коридор. Увидел обоих парней - Артёма и Гришу, как они молча сидели рядом, почти одинаково сутулясь, одинаково сжимая ладони.
- У вас хорошие новости, - сказал он. - Состояние стабилизируется. Температура в пределах. Началась нормальная реакция организма на терапию. Её пока не выводим из медикаментозного сна, чтобы не травмировать сознание. Но если динамика сохранится - завтра, возможно, попробуем потихоньку.
Артём вскочил:
- То есть... она выжила?
- Мы не говорим так резко, - врач слегка улыбнулся. - Но да. На сегодня - она с нами. И у неё всё больше шансов остаться.
Артём покачнулся назад и сел, будто ноги вдруг перестали держать. Его выдох был глубокий, как после забега. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками. Не от слёз - скорее, от слишком сильного облегчения, которое хлынуло в него, как теплая волна.
- Спасибо, - только и выдохнул он.
Гриша хлопнул его по плечу:
- Я же говорил. Она сильная. И ты сильный, брат. Только вместе. Только рядом.
Они снова замолчали. Но теперь - в другой тишине. Не в пугающей, не в тревожной. А в той, где между ними уже была надежда. Спокойная, тихая. Но настоящая.