30||
За окном медленно проходила ночь - без громких звуков, без машин, без жизни за пределами этой комнаты. А внутри было ровно столько, сколько нужно, чтобы не чувствовать пустоту.
Она спала, тихо, спокойно, будто впервые за долгое время позволила себе отпустить контроль. Я ощущал её дыхание у себя на груди, его ритм убаюкивал. Она всё ещё держала край моей футболки, как будто даже во сне не хотела отпускать.
Я осторожно провёл ладонью по её плечу, по тонкой линии ключиц - там, где совсем недавно ещё были синяки. Гриша был прав. Она совсем ребёнок для этой индустрии. В ней жило столько боли, спрятанной под дерзостью, сарказмом и этой вечной независимостью. А внутри - мягкость, потребность в тепле, страх быть отвергнутой.
Я лежал, смотрел в потолок и думал, как много в ней было того, чего никто не должен был пережить. И как при этом она умудрялась творить. Делать музыку, от которой у тебя сжимается сердце, как будто она говорит за всех, кто давно уже молчит.
Мой телефон коротко вибрировал - сообщение от Ромчика, просто мемчик. Я отключил звук и положил телефон в сторону. Не хотелось ничего, кроме этого момента. Ни студий, ни дел, ни съёмок, ни фитов. Только это тепло рядом и ощущение, что ты сейчас на своём месте.
Минут через десять она чуть пошевелилась и тихо, почти неслышно пробормотала:
- Ты ведь не уйдёшь утром?
Я наклонился ближе, прошептал ей в волосы:
- Нет, малая. Не уйду. Пока тебе нужен - я рядом.
Она снова затихла. Её рука скользнула под мою, как будто искала защиту даже сквозь сон. Я притянул её ближе, укрыл пледом, и впервые за долгое время мне не нужно было ни о чём думать. Только быть.
И, может быть, именно в такие ночи рождается что-то большее, чем любовь. Что-то, что не требует слов, не требует признаний. Просто двое, которые держатся друг за друга в тишине.
Когда рассвет начал медленно ползти по стенам, я так и не заметил, в какой момент уснул. Но точно помню: последний образ, что остался в голове - это её лицо, спокойное, почти детское. И лёгкая улыбка, будто она, наконец, позволила себе быть не сильной. А просто быть.
Утро вползло в комнату мягким светом, тихо, будто не хотело нарушать хрупкое спокойствие. Я проснулся первым. Она уже не лежала, прижавшись ко мне, как ночью - теперь растянулась на своей половине кровати, руки и ноги разбросаны во все стороны, будто весь этот сон, вся ночь наконец-то позволили ей расслабиться. Я какое-то время просто смотрел на неё. Её лицо было спокойным, даже безмятежным - и в этом было что-то почти болезненно красивое.
Спустя пару минут я всё же встал, чтобы не разбудить её, и, осторожно ступая по скрипучим половицам, пошёл в ванную. Холодная вода немного освежила мысли. Я смотрел на своё отражение в зеркале, вспоминая её руку у себя на груди, её голос - почти шёпот - «Ты ведь не уйдёшь утром?»... И правда, как я мог?
На кухне я решил сварить что-нибудь простое - овсянку. Поставил кастрюлю на плиту, включил слабый огонь. Сухие хлопья рассыпались в кастрюлю, зашипело молоко, и я начал неспешно помешивать кашу, погружённый в мысли. Тишина вокруг была почти уютной - за окном уже просыпался город, но сюда она ещё не докатилась.
Вдруг на мои плечи неожиданно легло что-то тёплое. Я вздрогнул, но тут же узнал этот плед. Её любимый - тот, что пах ею. Я обернулся, стянул ткань и увидел, как она уже стоит у плиты, безмятежная, будто была здесь всё это время. В глазах её - хитринка, уголки губ приподняты.
- И кто это сделал? - спросил я, уже зная ответ, но всё равно не удержался.
- Сама в шоке. Я только что пришла, - беззаботно ответила она, будто бы не замышляла ничего.
Она наклонилась и выключила огонь под кастрюлей, а я только покачал головой с притворным вздохом.
- Поверю, конечно. Садись, будем завтракать.
Она заняла своё обычное место за столом - поджав одну ногу, крутанув ложку в пальцах, как всегда. Я поставил перед ней тарелку с кашей, добавил пару долек банана и немного мёда - знал, как она любит.
- А я, между прочим, сегодня уже могу работать, - сказала она гордо, будто сообщала о каком-то подвиге.
- Эх ты... Лучше бы радовалась незапланированному отпуску, - улыбнулся я, сделав глоток чая.
- Это не отпуск, а мучения. Я без музыки как без воздуха. Поедем сегодня на студию?
Я кивнул, облокотившись на стол.
- Есть у меня парочка демок. Надо бы их добить. Думаю, тебе понравится.
- Тогда считай, я в деле, - сказала она. - Во сколько?
- Я отъеду на пару часов. Подходи к студии где-то к пяти, хорошо?
- Окей, договорились, - согласилась она, ловко утирая уголок губ салфеткой.
После завтрака я собрался. Накинул куртку, проверил телефон, ключи, кошелёк. Она провожала меня взглядом, стоя босиком в дверном проёме кухни, и что-то в этой картине - мягкий свет, её растрёпанные волосы, рубашка, чуть великоватая для неё - оставило в груди тёплый след.
- До вечера, малая, - сказал я, подойдя и обняв ее
- Удачи, - ответила она, всё так же просто
Я только кивнул. В этот момент не нужно было слов.
Иногда самые важные вещи между людьми происходят в тишине - в пледе, накинутом исподтишка, в тарелке каши, сваренной на молоке, в глазах, которые видят больше, чем ты успеваешь сказать.