Глава 21
Я не могла просто сдаться. Не могла позволить Драгонхарту победить и украсть мою жизнь, как он украл нашу любовь. Пока он стоял у алтаря, погрузившись в расстановку странных ритуальных предметов, я бросила отчаянный взгляд на массивные двери Зала Теней. Сердце колотилось так сильно, что казалось, он должен был услышать его даже на таком расстоянии.
Сейчас или никогда.
Бежать. Бежать немедленно, пока он занят подготовкой ритуала. Все инстинкты кричали об опасности, потому что, если я соглашусь, Драгонхарт получит абсолютную власть над тенями, и тогда весь мир окажется в опасности.
Я резко оттолкнулась от холодной стены, к которой прижималась всё это время. Мышцы, скованные страхом, отозвались болью, но адреналин придал мне сил. Я сорвалась с места и бросилась к двери с такой скоростью, которой сама от себя не ожидала. Ноги сами несли меня вперёд, а тени вокруг — удивительно! — расступались, образуя коридор, по которому я мчалась. Они словно подталкивали меня, помогая двигаться быстрее.
— Куда же ты, моя дорогая невеста? — раздался спокойный, почти насмешливый голос Драгонхарта у меня за спиной, но я уже выскочила в коридор.
Темнота. Бесконечная, всепоглощающая темнота, такая густая, что казалась материальной. Она окутывала меня со всех сторон, лишь слегка разбавленная призрачным серебристым свечением, источник которого невозможно было определить. Я бежала, не разбирая дороги, руководствуясь лишь одним инстинктом — оказаться как можно дальше от Зала, от Драгонхарта, от кошмарного выбора, который он мне навязывал.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, лёгкие горели от напряжения, но я не сбавляла темп. Я неслась сквозь темноту, словно загнанный зверь, чувствуя за собой дыхание охотника. Я спотыкалась, едва не падая, но каждый раз тени подхватывали меня, не давая упасть.
Позади раздался зловещий смех, от которого у меня по спине побежали мурашки. Я рискнула оглянуться. Драгонхарт стоял в дверях Зала, не пытаясь преследовать меня.
— Беги, дорогая, беги! — крикнул он, и эхо его голоса отразилось от невидимых стен, многократно усиленное, словно он был повсюду одновременно. — Только помни, что отсюда не убежишь! Дверь в дневной мир открывается ключом, который есть только у меня.
Я замерла, тяжело дыша, в нескольких десятках шагов от него. Волосы прилипли к влажному от пота лбу, ноги дрожали от усталости и страха.
— Ты в теневом кармане,Лиса, — продолжил он, и его улыбка сверкнула в полумраке — хищная, торжествующая улыбка победителя, играющего с добычей. — Можешь бродить здесь сколько угодно, но помни, что с рассветом Чонгука не станет. Время твоего выбора истекает. А я буду ждать тебя в Зале... моя невеста.
Последние слова прозвучали как приговор. Он развернулся с величественной неторопливостью и скрылся в Зале, оставив меня одну в окружении тьмы.
Я прислонилась к холодной стене, которая на ощупь казалась не каменной, а какой-то живой — она словно пульсировала под моими пальцами, едва заметно дыша. Ноги подкосились, и я медленно сползла на пол, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает всё тело. Теневой карман? Что это вообще такое? Как мне выбраться отсюда?
Паника поднималась изнутри, грозя затопить сознание, разорвать его на мелкие кусочки. Эта темнота, пульсация стен, безысходность... Драконхарт в любой момент мог вернуться и силой заставить меня участвовать в своем ритуале. Или просто дождаться, пока я сама приползу к нему, спасая Чонгука.
Чонгук... если ты умрешь из-за меня...
Я заставила себя сделать глубокий вдох, потом еще один, и еще. Воздух здесь был странным — не затхлым, как можно было ожидать в подземелье, а скорее бесплотным, лишенным запахов и вкуса, словно я дышала чистой пустотой.
— Думай,Лиса, думай, — прошептала я вслух, и мой голос прозвучал приглушенно, словно поглощенный окружающей тьмой. — Должен быть способ выбраться отсюда.
Если он привёл меня сюда с помощью ключа, должен быть и другой выход. Магия редко работает только в одну сторону.
Собрав остатки сил, я поднялась и двинулась вперёд по коридору. Куда именно — я не знала, но бездействие означало поражение. А я не могла проиграть, не попытавшись.
С каждым шагом в моем сознании росла уверенность, что нужно идти именно в этом направлении. Тени словно нашептывали мне дорогу, легкими прикосновениями направляя вперед.
Коридор постепенно расширялся, меняя форму, становясь все больше похожим на знакомые мне переходы академии. Тени здесь были не такими плотными, как в Зале — они скользили по стенам, словно рыбы в темной воде, иногда приближаясь ко мне с любопытством, но без враждебности. Они, казалось, узнавали меня, приветствовали как старую знакомую.
Я шла все дальше и дальше, и пространство вокруг неуловимо менялось. Сначала я даже не заметила перемен — просто стены стали четче, рельефнее, а свет... свет стал другим. Не столько ярким, сколько иным — серым, выцветшим, словно я смотрела на мир через запыленное стекло.
И тут я увидела их. Людей.
Точнее, призрачные силуэты, похожие на дымчатые копии настоящих людей. Они двигались по коридору, занимаясь своими делами, разговаривали между собой, не замечая моего присутствия. Их фигуры были полупрозрачными, с размытыми очертаниями, словно сотканными из серебристого тумана.
Я в изумлении смотрела на это зрелище, пытаясь осознать то, что видела. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, я узнала эти коридоры — восточное крыло академии. Но все выглядело иначе — бесцветным, блеклым, как негатив реального мира. Словно я видела тень реальности, ее отражение в кривом зеркале.
Один из призрачных силуэтов направился прямо ко мне — невысокая фигура, напоминающая одного из младшекурсников. Я инстинктивно отступила, но он не замедлил шага и... прошел сквозь меня. Ощущение было странным — словно через мое тело пронеслось холодное дуновение ветра, оставив после себя легкое покалывание и ощущение пустоты.
— Я на теневой стороне, — прошептала я, осознавая происходящее с пугающей ясностью. — Я вижу академию изнутри... из теней.
Это было одновременно жутко и завораживающе. Я шла по знакомым коридорам, но никто меня не видел. Люди проходили мимо и сквозь меня, увлеченные своими делами в обычном мире, не подозревая о моем существовании здесь, в теневой реальности. Как привидение, блуждающее по местам, которые когда-то знало.
Я попыталась коснуться стены — рука прошла сквозь нее, встретив лишь легкое сопротивление, словно я пыталась продавить густой туман. Тени вокруг отзывались на мои движения, колеблясь и переплетаясь, словно любопытные кошки, трущиеся о ноги хозяина.
И тут меня пронзила мысль. Яркая, как молния, как внезапное озарение: Чонгук! Если я могу видеть весь реальный мир с теневой стороны, то я могу добраться до него! Могу предупредить об опасности!
Сердце заколотилось от внезапной надежды, от возможности не только спастись, но и спасти его. Не дожидаясь, пока сомнения затуманят решимость, я бросилась бежать по знакомым коридорам. В этот раз мой бег был не беспорядочным бегством от опасности, а целенаправленным движением к цели.
Я проходила сквозь стены там, где обычно приходилось их обходить, пересекала комнаты по диагонали, не обращая внимания на призрачные фигуры, которые с выражением легкого недоумения оборачивались, когда я проносилась сквозь них. В этом странном мире теней обычные преграды не имели значения, и я преодолела расстояние, на которое в обычном мире ушли бы десятки минут, за считанные мгновения.
И вот я перед его дверью... точнее, перед её призрачным силуэтом. Дверь в комнату Чонгука. В комнату любимого, который, как я думала, предал меня, но на самом деле пожертвовал нашей любовью ради моей жизни.
Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Я набрала в грудь воздуха, словно собираясь нырнуть в глубокую воду, и шагнула сквозь дверь, ощутив легкое покалывание по всему телу.
Чонгук был там.
Он сидел за столом, склонившись над книгами и свитками, окруженный пергаментами и старинными фолиантами. В тусклом свете свечей его лицо казалось высеченным из мрамора — осунувшимся, измученным, с глубокими тенями под глазами. Было очевидно, что он не спал несколько дней.
И все же... несмотря на усталость, на изможденность, которая читалась в каждой линии его тела, в его глазах горело то же упрямство, та же решимость, которую я всегда любила в нем. Мой дракон!
Мое сердце защемило от осознания его поступка, жертвы. Волна нежности и любви, смешанная с острым чувством вины, захлестнула меня, вызвав слезы, которые невозможно было сдержать.
— Чонгук! — позвала я, забыв в порыве чувств, что он не может меня слышать. Мой голос прозвучал странно в этом пограничном измерении — глухо, словно сквозь слой ваты.
Он даже не пошевелился, продолжая изучать какой-то древний фолиант и делая пометки на отдельном листе. Его брови были нахмурены, между ними залегла глубокая складка, свидетельствующая о крайней сосредоточенности. Я видела, как его губы беззвучно шевелятся, повторяя то, что он читал, как он время от времени проводит рукой по волосам в знакомом жесте усталости и напряжения.
Я шагнула ближе, чувствуя, как разрывается сердце от невозможности прикоснуться к нему, сказать, что я здесь, что я всё ещё люблю его.
Как предупредить его? Как дать ему понять, что он в опасности?
Я огляделась по сторонам, пытаясь найти способ установить контакт. Тени в его комнате двигались странно — они словно тянулись ко мне, пытаясь помочь, словно отзываясь на моё отчаяние. Одна из них, тонкая и гибкая, скользнула к столу и обвилась вокруг пера, лежавшего рядом с чернильницей. Поняв ее намерения, я сосредоточилась на тени. Если я могла управлять тенями в реальном мире, может быть, здесь, на теневой стороне, моя связь с ними еще сильнее? Может быть, я могу не просто общаться с ними, но и использовать их как мост между мирами?
Я протянула руку к тени и мысленно приказала ей поднять перо. К моему изумлению, перо действительно дрогнуло и медленно, неуверенно поднялось над столом, словно подхваченное невидимым ветром. Чонгук, заметив движение боковым зрением, замер, и его рука инстинктивно потянулась к кинжалу, лежавшему рядом с книгой.
Его глаза сузились, сканируя комнату в поисках источника движения. Я видела, как напряглись мышцы его шеи, как чуть приподнялись плечи — готовый к бою воин, даже сидящий за столом с книгами.
Я направила тень к чистому листу бумаги и заставила её обмакнуть перо в чернильницу. Рука дрожала от напряжения, от усилий контролировать тень на таком расстоянии, но я смогла вывести на бумаге неровные, но читаемые слова:
«Чонгук, ты в опасности».
Его глаза расширились, он вскочил на ноги с такой силой, что стул за его спиной опрокинулся и с грохотом упал на пол. Он оглядывался по сторонам, и я видела, как его рука сжимается в кулак, готовая нанести удар невидимому противнику.
— Кто здесь? — в его голосе звучал не страх, готовность к бою, вызов. Мой храбрый, непокорный Чонгук. — Покажись!
Я снова направила тень к перу, чувствуя, как истощаются мои силы от такого непривычного использования магии:
«К утру ректор может тебя убить».
Чонгук на мгновение застыл, затем его лицо изменилось — стало сосредоточенным, жёстким, решительным. Черты заострились, а в глазах мелькнул опасный огонёк, который я уже однажды видела — во время его дуэли с Ван Хейденом.
—Лиса? — тихо спросил он, и в этом единственном слове было столько надежды, столько тоски, что у меня снова защемило сердце. — Это ты?
Моя душа затрепетала от радости. Он догадался! Несмотря на все преграды, на разделяющие нас измерения, он почувствовал меня!
«Да» , — написала я дрожащей рукой, чувствуя, как по щекам текут слезы — слезы облегчения, радости, надежды.
— Я изучал твой дар, — быстро заговорил он, глядя на перо, скользящее по бумаге, словно пытаясь через него увидеть меня. — Я искал во всех библиотеках, до которых смог добраться. Ты в тенях? В теневом измерении?
Его голос звучал странно — приглушённо, словно доносился издалека, но каждое слово было для меня как глоток воды в пустыне. Я впитывала его голос, его образ, запоминая каждую черточку его лица, каждую интонацию, словно это могло быть наше последнее общение.
«Да. Драгонхарт заманил меня в Зал Теней» , — написала я, чувствуя, как тени вокруг меня беспокойно колышутся, отзываясь на мое эмоциональное состояние. «Он хочет заставить меня выйти за него замуж. Сказал, что убьёт тебя, если я не соглашусь».
Лицо Чонгука потемнело от ярости. Его глаза на мгновение изменились — зрачки сузились и стали вертикальными, как у дракона, выдавая его истинную сущность. Он ударил кулаком по столу с такой силой, что чернильница подпрыгнула, забрызгав страницы книги чёрными каплями.
Его взгляд стал острым, решительным, пронзительным, словно он мог видеть меня сквозь пелену измерений.
— Не соглашайся,Лиса. Слышишь? Что бы он ни говорил, не соглашайся. У меня есть план. Я уже собрал достаточно информации, чтобы...
Внезапно я почувствовала странное тянущее ощущение в глубине живота, словно кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к моему телу. Тени вокруг меня заколыхались, но не дружелюбно, а угрожающе. Они обвились вокруг моих рук, ног, талии и потянули меня прочь от Чонгука. Словно невидимые руки схватили меня и теперь тащили назад, к источнику их силы, к Драгонхарту.
— Что происходит? — закричала я, но Чонгук, конечно, не мог меня услышать, он видел только перо, которое теперь дрожало в моей руке.
—Лиса? — его голос звучал встревоженно. — Что случилось?
Перо в моей руке задрожало, оставляя на бумаге кривую линию. Я сопротивлялась изо всех сил, но тени тянули всё сильнее, неумолимо утаскивая меня прочь. Они больше не были моими союзниками — теперь это были агенты Драгонхарта, выполняющие его волю.
«Меня тянут назад. Тени. Драгонхарт» , — успела написать я, прежде чем перо выпало из моей руки, оставив на бумаге размазанное чернильное пятно.
Чонгук вскочил, опрокинув стол. Его лицо исказилось от тревоги и решимости.
—Лиса! — закричал он, словно надеясь, что сила его голоса преодолеет барьер между измерениями. — Медальон! Найди свой медальон! Он скроет тебя от него, слышишь? Медальон скроет тебя!
Тени уже тащили меня сквозь стену, по коридорам, вниз по лестницам, неумолимо возвращая в Зал Теней, к своему хозяину. Я сопротивлялась изо всех сил, цепляясь за выступы на стенах, за углы, за всё, что попадалось на пути, но они были слишком сильны, слишком настойчивы. Моё тело скользило по полу, как безвольная тряпичная кукла, словно я ничего не весила.
«Медальон...» — слова Чонгука эхом отдавались в голове, пробиваясь сквозь панику и отчаяние.
Свободной рукой я отчаянно нащупала медальон в кармане. Единственная связь с моим прошлым. Дрожащими пальцами я вытащила его — маленький серебряный диск на тонкой цепочке, с едва заметной гравировкой имени.
Тени потянули сильнее, почти выбив его из моей руки, словно почувствовав угрозу. Но я вцепилась в него, как в последнюю надежду, как в спасательный круг посреди бушующего океана.
Одним резким движением я накинула цепочку на шею, и медальон коснулся моей кожи через тонкую ткань рубашки.
Эффект был мгновенным и поразительным. Тени, тянувшие меня за собой, словно наткнулись на невидимую стену. Они задрожали, заметались вокруг, издавая беззвучные крики ярости и разочарования, но больше не могли прикоснуться ко мне. Медальон на груди излучал тепло, которое постепенно распространялось по всему телу, создавая вокруг меня невидимый щит, сквозь который не могла проникнуть ни одна тень.
Я остановилась, тяжело дыша и чувствуя, как колотится сердце. Я все еще находилась в теневом мире, но теперь тени не могли ни найти, ни увидеть, ни почувствовать меня. Они проносились мимо, яростно разыскивая свою потерянную добычу, словно гончие, сбившиеся со следа лисы.
И тут я услышала его — яростный крик, донёсшийся снизу, из глубины теневого кармана, из самого сердца мрака:
—ЛИСА!!!
Голос Драгонхарта, искажённый гневом до неузнаваемости, эхом отразился от стен. В нём слышалось не просто раздражение или злость — это была ярость дракона, обнаружившего, что его сокровище украли прямо из-под носа. Он понял, что потерял контроль надо мной, что его планы под угрозой срыва.