27 глава
Лиса лежит рядом, свернувшись тёплым котёнком у меня на груди, и лениво водит пальчиком, очерчивая так приглянувшиеся ей кубики пресса. Нежная, уютная, расслабленная и безумно манящая – моя. Теперь точно моя, потому что отпускать её не намерен, как бы ни выворачивалась, желая улизнуть. В голове не стихающий гул после близости, сытое удовлетворение тонким телом и тихим голоском удовольствия Лисы.Девушка, краснеющая лишь от высказанной ей симпатии, способна быть другой в погоне за удовольствием.
– Теперь ты считаешь меня распущенной? – Шёпот возвращает в реальность, не сразу понимаю, о чём она говорит.
– Распущенной? – смеюсь в голос, смущая Лису.– Нет, маленькая. Но при условии, что распущенной ты будешь исключительно со мной, договорились? – притягиваю за подбородок, чтобы прикоснуться к губам в тысячный раз, встречаясь с искристым взглядом, в котором переливается счастье.
– Да, но я мало что умею.
– Забыла? Будем практиковаться для закрепления полученного результата снова и снова, пока материал не будет усвоен в идеале, – улыбаюсь, наслаждаясь пунцовыми щеками и игривым взглядом. – Только давай договоримся, – поворачиваюсь на бок, сгребая Лису в охапку, – ты больше не будешь сбегать от меня. Никогда. Лучше скажи, словами, через рот, понятно для меня, и тогда смогу услышать. Хорошо?
– Да, – кивает, поглаживая мою бороду тонкими пальчиками.
– Сбрить?
– Нет, я уже привыкла. Ты мне нравишься таким. – Всё-таки нравлюсь? – подловил, теперь не отвертится.
– Очень, – шепчет, приближаясь к губам. – Очень нравитесь, Чон Чонгук , – сама накрывает мои губы своими, целует глубоко и жадно, а я готов скулить от того, что впервые инициатива исходит от Лисы,по желанию. – Ой!
– Что опять? – напрягаюсь, ожидая чего угодно, не в состоянии предугадать, какие ещё сумасбродные мысли посетили эту чудную головку.
– Когда мы... с тобой... занимались... сексом, ты не...
– Предохранялся?
– Угу.
– Намеренно. Ты же у нас вроде как беременна? – Это ведь ложь.
– Значит, в наших силах сделать ложь правдой, и возможно это лишь одним способом. – Взгляд Лисы темнеет, окрашиваясь серостью. Паника. – Лиса,я сразу поясню: это не для того, чтобы в очередной раз солгать семье, выдав фиктивные отношения за настоящие, не для продолжения спектакля для окружающих. Это для нас. Двоих. Всё обдумал. Я сам так хочу.
– Но мы же знакомы четыре дня.
– Для меня времени было достаточно, чтобы определиться с приоритетами и желаниями.
– А меня спросить? – прищуривается.
– Зачем? Твоё мнение не учитывается.
– Так, значит? А если бы я была против?
– Я бы всё равно добивался тебя всеми возможными и невозможными способами, пока бы не сдалась. Всё решилось, когда ты вошла в мой кабинет и стала случайной невестой. В тот момент никто из нас не предполагал, что пути назад не будет.
Серость сменяется светлой голубизной, и Лиса прижимается всем телом, обнимая. Молчит, укутывая в свои объятия. Ей нужны были мои слова, чтобы, наконец, понять – никаких игр больше не будет, ложь осталась в прошлом, отброшена за ненадобностью подальше, сменившись тем настоящим, что мы друг к другу испытываем. Я почти привык к резким сменам настроения и неконтролируемым выпадам моей блондинки, приняв для себя необходимость объяснять и вкладывать в голову Лисы каждое слово. Слишком неопытна, чтобы читать между строк и быстро анализировать. Для неё важны слова, сказанные громко и чётко.
– Как я завтра пойду в офис? – отстраняется, заглядывая в глаза.
– Ножками, Лиса,своими стройными потрясающими ножками.
– Меня все будут осуждать, – тушуется, снова прячет взгляд, – девчонки, наверное, обижены, что не рассказала, ещё на прошлой неделе уверяя, что ты совершенно не в моём вкусе.
– Ты такое говорила? – смеюсь.
– Угу, что ты большой и страшный зверь, и борода твоя меня пугала, а они настойчиво доказывали, что босс брутальный и сексапильный. Все сотрудницы от тебя без ума.
– Чёрт, даже не подозревал, что добрая половина сотрудниц слюной на меня капает, желая забраться в постель.
– Многие мечтают увидеть тебя без одежды, – шепчет, часто кивая.
– Вот и расскажешь им, что у тебя теперь есть привилегия смотреть и касаться своего мужчину где угодно. А вообще, никого не должна волновать твоя личная жизнь. Шли всех к чёрту. Я разрешаю.
– Я так не умею, – пожимает плечиками.
– Со временем научу. Лиса,ты не обязана всем и каждому объяснять свои поступки и слова. Близкий порадуется, а ушлый знакомый позлорадствует. Зависть – штука гадкая. Свою личную жизнь необходимо оберегать.
– Но ты ведь сам сегодня громко заявил, что я твоя женщина...
– Это было сделано исключительно для тебя, чтобы больше девочка Лиса не сомневалась в серьёзности моих намерений и правдивости происходящего. Первый и последний раз. Противник громких заявлений, сегодня переборол себя, прогнувшись под Лису лишь для того, чтобы она осознала – громче слов только поступки, которые мужчина совершает ради своей женщины. Заявление сделано, все увидели. Достаточно, чтобы девушка мне поверила.
– Давай спать, – укладываю Лису на грудь, и она, поцеловав меня куда-то в область сердца, уже через несколько минут засыпает. И только сейчас осознаю – всего-то и требовалось тонкое тело рядом, чтобы я, умиротворённый и расслабленный, имел возможность прислушиваться к тихому дыханию рядом с надеждой на новый день, в котором мы будем уже настоящими.
Лиса
На часах шесть тридцать, и Чонгука нет рядом, видимо, уже ушёл в зал. Переворачиваюсь на спину, ощущая, как тянет каждая мышца, по которой, словно большим катком, прошёлся бородатый мужчина. В памяти проносятся горячие картинки прошедшей ночи. Улыбаюсь сама себе, вспоминая жадные ладони на коже и тягучие поцелуи, заставляющие забывать обо всём на свете.Чон умеет подчинять, и сейчас понимаю, что шансов уйти у меня не было, а наш разговор позавчера лишь мнимая свобода, дарованная временно. И с чего я вдруг решила, что отпустит? Не отпустит. Хотела, чтобы не отпускал. Сползаю с кровати, натягивая своих привычных слонов – удобных и родных. По плану блинчики для Чонгука,которых он был лишён целых два утра. А я ведь обещала лакомство каждый день. Бросаю взгляд на дверь в ванную и вырванный замок. Немного стыдно за свою детскую выходку, но она того стоила. К тому же я девочка, а девочки иногда совершают не совсем понятные даже им самим поступки. Спускаюсь, чтобы застыть на последней ступеньке, удивлённо рассматривая огромный букет персиковых роз. Ещё больше, чем предыдущий, и кажется, аромат цветов заполнил кухню и гостиную, заставляя пьянеть от своей насыщенности. Обхватываю букет, прижимая к груди, с наслаждением впитывая невероятный утренний сюрприз. Он подумал... Обо мне. Порадовать, вызвать улыбку и создать прекрасное настроение после невероятной ночи в его руках. Неужели и правда всё по-настоящему? Никакой фальши и придуманной истории? Есть только мы – теперь реальные.
– Нравится? – Губы Чонгука оставляют поцелуй на шее, пугая неожиданностью. Настолько замечталась, что не слышала, как вернулся.
– Очень...
– Первый букет мы оставили у деда.Он был для тебя важен, но ведь этот тоже первый. Первый настоящий.
– Да, – обхватывая шею Чонгука,с благодарностью прикасаясь к губам и тону в чёрной бездне, ставшей такой родной. – Ещё нет семи, когда ты успел купить цветы?
– Они вчера здесь были, Лиса,– смеётся, – но ты была настолько злая и сосредоточенная на мне, что не заметила. Возможно, это к лучшему. Вчера эти розы могли с лёгкостью стать опасным орудием в твоих руках.
– Нет! Цветы я бы точно пожалела!
– Зараза! – подхватывает, усаживая на стол и вклиниваясь между моих ног. – Я бы и это стерпел, – становится серьёзным, задумчиво разглядывая моё лицо, словно запоминает каждую чёрточку, – главное, чтобы ты оказалась рядом.
Чувствую себя влюблённой, глупой дурочкой, которая верит каждому слову, наивно заглядывая в рот Чону, но одновременно и безумно счастливой, с верой в случившееся счастье и реальность всего происходящего. Прижимаюсь к влажной от тренировки груди Чонгука обнимая так крепко, как только способна, чтобы показать, насколько я нуждаюсь в этом мужчине. Глаза щиплет от подступающих слёз, которые я не в состоянии сдерживать, разрываемая ураганом новых эмоций и желанием, чтобы это утро не заканчивалось.
– Лиса,что за сырость? – В глазах мужчины паника и непонимание происходящего.
– Мне просто очень хорошо с тобой, – пожимаю плечами, пытаясь улыбнуться, но всё равно хлюпаю носом.
– И мне, – захватывает губами мои губы, оттягивая нижнюю и сжимая крепче ладони на моих бёдрах. – Очень хорошо. Теперь по-настоящему.
– И? С чего начнём?
– А начнём мы с блинчиков, которых, кстати, я был лишён целых два дня по твоей вине, – указывает на меня пальцем, хитро прищуриваясь. – Ты моя должница, хитрая Лиса – Я сейчас всё сделаю, – соскакиваю со стола, тороплюсь с завтраком для Чона.– А ты сходи в душ и спускайся.
– А может, со мной? – подмигивает.
– В душ? – нервно сглатываю, потому что ломота во всём теле напоминает, что мне просто необходима небольшая передышка.
– У тебя такой взгляд, словно я на казнь тебя приглашаю, – смеётся, стягивая мокрую футболку. – Хорошо, не сейчас, но вечером я желаю увидеть на тебе второй комплект белья. На пару... секунд. Потом я от него избавлюсь.
– Хорошо, – опускаю глаза, смущённо сминая пальцы. В памяти вновь всплывают будоражащие картинки нашей первой ночи, и я закусываю губу, чтобы не выдать Чонгуку своего желания всё повторить. Внутренности опаляет предвкушением исполнения обещания, и я с невероятным рвением приступаю к готовке завтрака, чтобы хоть как-то остановить себя в желании прямо сейчас подняться наверх и втиснуться в душевую кабину. Рядом с ним я становлюсь другой, совершенно забывая о стеснении. Делюсь тайными желаниями, подсознательно уверенная, что Чонгук не осудит и не высмеет, принимая всё, что я способна ему дать. Стопка блинчиков увеличивается, а кружка с чаем уже приготовлена для моего сладкоежки. Телефон то и дело разрывается звуками сообщений, оповещая, что Чхо и Катя не оставят меня в покое просто так, наконец, напросившись в гости. И что им не спится в семь утра? Сговорились, что ли?
– Может, ответишь на сообщение?
Подскакиваю от неожиданности. Снова не слышала, как подкрался Чонгук.Недовольные нотки в голосе обволакивают напряжением и дают понять, что мужчина желает знать о всех моих контактах, ревниво отстаивая своё.
– Это девочки, – вздыхаю, – Катя и Чхо и вчера настойчиво спрашивали, когда ужин будет у нас. А я не могла ничего ответить, потому что...
– Решила, что продолжения не будет, а фиктивные отношения ты продолжать была не намерена. Так?
– Да, – киваю и прячу взгляд, потому что Чонгук хитро улыбается, уже поглощая блинчики.
– Ну теперь пригласить придётся. Хосок вчера тоже намекнул, что девочки не успокоятся.
– А когда?
– Тебе решать, – пожимает плечами, – ты здесь теперь хозяйка.
Вот так просто и само собой разумеющееся – хозяйка. А я так и замираю с кухонной лопаткой в руках, непонимающе смотрю на Чонгука,ожидая, что сейчас он сам себя исправит, сказав, что это была шутка. Но Чон продолжает жевать блинчик, причмокивая и запивая чаем, и я понимаю, что всё сказанное вполне серьёзно.
– Можно в субботу? – спрашиваю не смело, ожидая реакции. – Я успею приготовить что-нибудь вкусненькое. Есть ограничения по предпочтениям?
– Можем заказать из ресторана. – Видимо, тут же замечает мой расстроенный вид и добавляет: – Ограничений нет. Готовь, что пожелаешь. На субботу я согласен, думаю, остальные тоже.
– Ты слишком быстро согласился, – прищуриваюсь, удивляясь, с какой лёгкостью Чонгук принял мои идеи.
– Не стоит устраивать спор там, где он, в принципе, не нужен. К тому же в вопросах гостей и готовки я полностью тебе доверяю и намерен не лезть, если не спрашивают. Я тоже умею уступать, Лиса,если это в моих интересах. Сейчас я готов сделать многое, чтобы ты чувствовала себя комфортно и уверенно рядом со мной, а конфликты лишь разрушат то хрупкое, что между нами зародилось.
– Спасибо. Для меня это важно, – шепчу, понимая, что большому мужчине непросто соглашаться с женщиной, а тем более вот так открыто об этом говорить. Завтрак проходит быстро, заполняемый блинчиками и активной беседой. Теперь мы присматриваемся к друг другу по-настоящему, слушая и запоминая действительно важную информацию, заново узнаём, чувствуем и принимаем каждое слово, как два человека, которые приняли решение построить что-то глубокое и важное.