32
Новоиспечённая императрица в лице Чи Чжун Ци беспристрастно глядела на сад, что был укрыт мягкой и холодной пеленой снега, покуда у неё на коленях лежал император. Он кротко перебирал шёлковые пряди волос журавля, забвенно вдыхая запах миндаля, что исходил от неё и пьянил сильнее любого вина. Как же прекрасна эта небесная дева, что заполняла своим великолепием всё пространство. Бай Ху смотрел на любимую и запоминал каждый её ровный вдох, как мягко вздымалась её грудь, что была усеяна розовыми пятнами, которые он оставил прошлой ночью. Как её длинные ресницы опустились чарующей тенью, скрывая блеск глаз. Как её губы чуть подрагивали, когда она погружается в свои потаённые мысли. Само существование Чи Чжун Ци ему мерещилось, как сладкая дремота. Тигр медленно, осторожно, будто боялся, что сейчас прикоснувшись к ней протянул руку, чувствуя костяшками пальцев тепло и нежность её щеки. Чи Чжун Ци моргнула, выбираясь из своих оглушающих размышлений, опустила взгляд к супругу. Он запустил пальцы в её волосы, притянул к себе, надавив на затылок. Невинно поцеловал желанные губы журавля, расплываясь в лёгкой улыбке.
- В этом мире... Только глядя на тебя я распускаюсь красивым цветком, который похож на тебя. И дышу я, как тот, которого ты знаешь. Но я всё ещё хочу тебя. Я по-прежнему хочу тебя..., - шептал он слова о своих чувствах ей в губы.
Чи Чжун Ци пропускала всё мимо ушей, даря ему давно выученную улыбку.
"Как же меня тошнит от него... Весь вечер крякает об одном и том же. Не позволяет вернуться в свои покои, будто стоит мне покинуть его, как я исчезну навсегда. Ещё и тело всё болит... Сколько раз мы занимались этим? Уж и вспомнить не в силах. Не думала, что он будет настолько одержим моим телом. Может притвориться, что мне нездоровится? Небеса... Неужели мой путь должен проходить через его вечно стоящий член? Пусть тогда его смерть с каждым шагом близится.
Нужно теперь продумать дальнейшие ходы. Почившие император и императрица быстро сгинули предо мной. Можно было бы начать решать как поступить с принцессой, раз она кровь и плоть Бай Ху. Но ревнивая Сюй решила душить себя моими же руками. Поступить с ней так же? Оболгать и запереть в темнице и замучить до смерти? Или сломать её в клочья, убив на её глазах ребёнка? Чи Чжун Ци, как же ты жестока... Но ведь маленькая Жу Лонг страдала не меньше. Она своими глазами видела, как сгорала заживо её матушка, помнила запах её плоти... Я начинаю сходить с ума... Всё моё нутро вырывается наружу, желая поскорее всех убить голыми руками... Убью...каждого..."
Хладнокровие журавля не пугало Бай Ху, ему казалось, таков её характер. Закалила себя, проживая в доме развлечений. Но Чи Чжун Ци была благодарна супругу, что он не спрашивал её о прошлом. Будто то, что было, никак не могло омрачить их новое настоящее и безоблачное будущее. И лишь Чи Чжун Ци видела императора задыхающегося в собственной крови у неё в ногах. И она улыбалась этому, обманывая слепого тигра, своей лживой до основания любовью.
В покои императора вошёл Пхон Гё, тут же замирая посреди комнаты, будто застал нечто немыслимое, пусть и не подал вида. Прочистив горло, тайвэй отвёл взгляд, но он кожей чувствовал, как пленительная госпожа глядит на него.
- Друг мой. Ты пришёл с вестями? - Бай Ху приподнялся на локтях, отрываясь от своей супруги.
Тайвэй не решался заговорить, он смотрел на свою императрицу, что сидела за правителем Поднебесной. Её глаза ничего не выражали. И это заставило Пхон Гё внутренне сжаться. Она его не любит. Не любит. Но продолжала быть в его покоях, срывая свой певчий голос.
- Говори, Гё. У меня от жены секретов нет, - император устал ждать, принял сидячее положение, закрывая своими широкими плечами Чи Чжун Ци.
- Мой господин, кхм... Это касается вашей матушки, - тайвэй кашлянул в кулак.
- Говори, - голос тигра стал холодным.
- Мне удалось узнать, что покойную Хуан Лиен Хуа отравил придворный лекарь.
На это заявление Чи Чжун Ци не сдержала усмешки, тем самым обращая внимание мужчин к себе. Она тут же отвернула голову, прикрывая рот рукавом. Бай Ху лишь положил ладонь на её колено, поглаживая, стараясь успокоить любимую. Пхон Гё сжал кулаки, представляя как он отталкивает императора, и прижимает к своей груди пленительную госпожу.
- Пхон Гё, - Бай Ху выжидающе смотрел на своего тайвэя.
- А?... Выяснилось, что император Бай Циен отдал приказ отравить супругу. И по-видимому, придворный лекарь побоялся гнева Небес, где сейчас находится ваш покойный отец, осмелился завершить начатое.
"Ха-ха-ха! Какие же все во дворце глупцы! Столько месяцев прошло, как я убила Хуан Лиен Хуа, а они только сейчас нашли виновного?! Да не того! Всё же Бай Циен говорил тогда двусмысленно. Жаль не разглядела этого. Даже так, Бай Ху, убийца сидит прямо за твоей спиной."
Глаза Чи Чжун Ци впервые за сутки загорелись драконьим пламенем. Её поступок не был совершённым, но Небеса явно делают всё, только бы журавль совершила свою месть. Её губы подрагивали в сдерживаемой кривой улыбке, что она продолжала скрывать.
- Он сам в этом признался? - Император заговорил громче, возвращая Чи Чжун Ци к действительности.
- Да, мой господин. По приказу императора Бай Циена, придворный лекарь опаивал императрицу Хуан Лиен Хуа отваром из аконита.
"Бай Циен! Ты собственными руками убил моего отца, так ещё и жену впридачу хотел убить. Пусть я и не успела добраться до тебя, ты оказал мне услугу. Вот же семья Поднебесья..."
- Я должен был догадаться..., - тигр устало надавил пальцами на глаза.
Пхон Гё молчал, он смотрел на профиль пленительной госпожи, стараясь прочесть в блеске её глаз, почему она...улыбалась, словно одержимая нечистью. Могло ли это быть нервное? Тогда почему тайвэй не чувствовал беспокойства? Он не понимал, что происходило в голове Чи Чжун Ци. Ему так хотелось, чтобы она всё ему поведала с этой жуткой улыбкой на лице. Он желал видеть все её эмоции, которые она таила за слоем перьев.
|
Детский плач не утихал в покоях Нюй Джи Сюй. Она держала уши закрытыми, пока кормилица пыталась покормить обеспокоенную принцессу.
Фаворитка медленно теряла самообладание, слыша уже в своей голове плачь дочери. Принцесса Бай плакала дни напролёт, пока её отца не было рядом. Стоило императору придти утром, Нюй Джи Сюй позволяла себе выдохнуть. Только на его руках принцесса успокаивалась, но Бай Ху захаживал только утром, в остальное время был занят делами империи и своей супругой. Императрицей Чи Чжун Ци.
- Я не могу больше слышать это! - Нюй Джи Сюй вот-вот сама заревёт.
- Госпожа, принцесса Бай чувствует ваши переживания. Вот и плачет, - кормилица качала девочку на своих руках.
- Это всё Чи Чжун Ци! Не появись она во дворце, я стала бы императрицей! Родила бы наследника! Чи Чжун Ци! Ты отняла у меня всё! - Фаворитка билась в истерике.
Служанки пытались успокоить свою госпожу, даже осмелились припугнуть, мол императрица услышит её и не сдобровать потом. Но Нюй Джи Сюй сама себя закапывала в землю, крича, как ненавидит Чи Чжун Ци. Пусть и следовало ненавидеть Бай Ху. Он множество раз клялся ей в любви. Но слова оказались пустым звуком. А для какой-то танцовщицы он нарушил все правила.
Сказал, что любит свою дочь, но приходит один раз и не надолго. Мечтает о ребёнке, что подарит ему императрица. Нюй Джи Сюй ныне равна пустому месту. Она лишь пыль под ногами Чи Чжун Ци.
Может, при других обстоятельствах, эти две девушки смогли бы стать друг для друга опорой и защитой. Не пострадав от золотых кандалов императора Бай Ху.
"Не долго ей суждено возвышаться надо мной. Я приложу все силы, дабы избавиться от неё. Ей остались считанные дни."
Фаворитка утопала в своей ненависти к императрице. Она в тайне наняла наёмников, дабы те похитили её и убили. Вкус приближающегося возмездия приятно холодил кончик языка Нюй Джи Сюй.
|
Императрица Чи Чжун Ци чувствовала приближение беды. Приказала мошух-нанрен быть внимательнее, следить за обстановкой вне стен императорских покоев. Малознакомые слуги стали услуживать журавлю.
"Что-то неумолимо жаждет сковать меня в тисках. Надвигается буря в лице врага. Но с какой стороны? Бай Ху? Нет, он слишком сладок для горечи опасности. Пхон Гё? Он до зубов предан трону и императору. Не посмеет пойти против меня. Служанки? Их вполне могли подкупить и обещать свободу за мою голову. Но мошух-нанрен не заметили за ними перемен в поведении. Тогда где же враг?"
Чи Чжун Ци не успела и подумать о своей единственной живой сопернице, как чьи-то руки зажали ей рот и нос тряпкой, пропитанной снотворным. Она хотела обернуться, увидеть нападавшего, но глаза требовали сомкнуться. Погрузить разум в сон.