23
Императрица весело двигала плечами в такт музыки. Придворные танцовщицы двигались словно семена одуванчика, подхваченные лёгким ветром, что кружил их в забвенном танце.
- Его величество император Бай Ху! - Громкое оглашение о прибытии тигра погрузило зал в тишину.
Бай Ху прошёл по залу, не выражая эмоций. Расположившись на троне, он махнул рукой призывая музыкантов продолжать.
Императрица смотрела на сына, ища его взгляда, но он был непреклонен. Даже не притронулся к сладостям.
Фаворитка Нюй Джи Сюй незаметно вошла в зал, улыбаясь, глядя на танцовщиц. Поклонившись Бай Ху, она надеялась, что он уже позабыл о наказе, но тот даже глаз к ней не поднял. Проглотив досаду, Нюй Джи Сюй направилась к вдовствующей императрице, присаживаясь подле неё. Но вечер обещал быть интересным.
Музыка стихла, танцовщицы ушли, на праздник прилетела Чи Чжун Ци. Белый, полупрозрачный шёлк, расшитый золотыми нитями мягко поблёскивали в свете множеств свечей.
Бай Ху подавился вином, глядя на журавля. Её облик поистине был небесным. Пхон Гё затаил дыхание, блуждая глазами по телу девушки, что скрывало прекрасное ханьфу.
Жажда сковала тело тайвэя, он желал пленительного журавля. Император прокашлялся в кулак, следя за Чи Чжун Ци. Он был уверен, что она сядет рядом с ним, но та встала посреди зала.
Ди начала свою песню. Журавль повернулась спиной к Бай Ху, раскинув руки в стороны, медленно кланяясь. Мелодия ди была лёгкой, но движения журавля быстрыми. Она развернулась, виляя бёдрами, поднимая руки вверх. Каждому её повороту вторила летящая шёлковая накидка. Её ножка задорно показывалась из под юбки. Так соблазнительно виляла бёдрами, что император и тайвэй тяжело задышали сдерживая подступающую страсть. Похоть.
Журавль будто порхала над полом, поднимая шёлк своего ханьфу.
Нюй Джи Сюй прикусила губу, видела, как Бай Ху пожирал танцовщицу глазами. Даже на неё он так никогда не глядел, забывая как дышать. Опустив голову, она спрятала боль, что могла отразится на её лице. Её плеча коснулась рука служанки:
- Всё готово, госпожа, - она прошептала ей на ухо, прикрывая рот рукавом.
Вздёрнув головой, фаворитка посмотрела на Чи Чжун Ци, что гипнотизировала всех своим танцем.
- Приступим..., - буркнула Нюй Джи Сюй себе под нос, - О нет! Как такое могло произойти?!
Она схватилась артистично за сердце, глядя на свою служанку. На крики фаворитки обернулись все.
- Вы точно всё проверили? Как она могла пропасть?! - Девушка схватила свою служанку за запястье.
- Что за крики, Нюй Джи Сюй? Где твоё достоинство? - Императрица нахмурила брови, глядя на фаворитку.
- Госпожа! Совершена кража! Моя любимая шпилька для волос, что была подарена его величеством Бай Ху - пропала! - Девушка наигранно громко говорила, - И я знаю кто именно совершил это преступление!
Она встала, держа прикрытый слоями ханьфу живот.
- Чи Чжун Ци!
- Что?! - Бай Ху и Пхон Гё подорвались, переводя взгляды с журавля на фаворитку.
"Этого и стоило ожидать. Но ведь шпильку обронили. Она точно у Жу Яо. Но где он сам?"
- Какая наглость! Ты пригрел на груди воровку! - Хуан Лиен Хуа вскочила бодро для своего возраста, зло смотря на сына.
- Вздор! - Пхон Гё неожиданно для всех посмел дерзнуть.
- Какие доказательства, Нюй Джи Сюй? - Бай Ху встал рядом с Чи Чжун Ци.
- Доказательства?! Мой господин, моя любовь, вы не верите своей фаворитке? Женщине, что носит вашего ребёнка!
- Нюй Джи Сюй..., - он зашипел, обнимая рукой журавля, - Снова ваши выходки?
- Стража! - Императрица вскинула руку.
Двое стражников ворвались в зал.
- Схватить танцовщицу! В темницу её!
Но стражники встретились с рассерженным взглядом императора. Они замерли, не решаясь делать ещё шаг.
- Чего встали?! Хватайте её! - Хуан Лиен Хуа сошла со своего трона.
- Не сметь! - Бай Ху закричал.
- Бай Ху, ты ещё не император. Приказы здесь отдаю я. Схватите её, если вам жизнь дорога! - Она покраснела в лице, а голос осип от криков.
Стража схватила журавля за локти, вырывая её из рук тигра.
- Госпожа, да как вы..., - послышался скрежет его зубов.
Мужчины увели Чи Чжун Ци, та и не сопротивлялась. Пхон Гё следовал за ними по приказу императора.
- Госпожа Чи, только не бойтесь.
- Я спокойна, Пхон Гё.
|
Запах сырости. Пробирающий до костей холод темницы. Одна зажжённая свеча привносила тепло в пустую камеру, где была прикована к потолку Чи Чжун Ци. Где-то в углу капала вода, создавая иллюзию шагов своим эхом.
"Небеса, не самая удачная шутка."
Она повернула голову, слыша настоящие шаги. К решётке приближалась Нюй Джи Сюй с испачканным подолом ханьфу.
"Пхон Гё куда-то отошёл со стражей. Кто её сюда пустил, беременную?"
- Приятное зрелище, должна признать, - она встала перед ней, сморщив нос от гнетущей и зловонной обстановки, - Но я буду искренне рада, когда...
Фаворитка обернулась, в поисках чего-то. Камера была пыточной, и у стены был стол с разными орудиями издевательств над заключёнными. Ей на глаза попался кнут. Девушка не знала для чего предназначались другие вещи, а он был более знакомым. Орудие пыток неумело легло в хрупкую ладонь.
- И что же ты намерена с этим делать? - Журавль смотрела сквозь неё.
- Я изобью тебя. Изуродую. Да так, чтобы Бай Ху не смог больше взгляда на тебя поднять, - недобрый огонёк блеснул в глазах Нюй Джи Сюй.
- Тебя так ревность свела с ума? Или беременность? - Скептично журавль глянула на живот девушки.
Хлёсткий удар раздался по камере и сдавленный крик Чи Чжун Ци.
- Молчать!
Фаворитка била наотмашь, терзая тело журавля. Белое ханьфу приобрело красные полосы. Чи Чжун Ци с каждым новым ударом вздрагивала. Её голос смешивался с лязгом цепей, что удерживали её подвешенной. Удар за ударом. Нюй Джи Сюй порывисто дышала ртом, сверкая глазами полного безумия.
Голова журавля обессиленно висела. Быстрые шаги разносились по коридору темницы.
- Что тут... Чи Чжун Ци! - Пхон Гё подбежал к журавлю, но смотрел на Нюй Джи Сюй, - Что вы тут делаете?
Доселе всегда холодный Пхон Гё впервые полоснул фаворитку взглядом, сродни ледяному острию сабли.
- Убирайтесь..., - он возвышался над ней, сжимая кулаки.
- Но господин Пхон Гё, - нервный смешок вырвался из груди фаворитки.
- Стража, увидите госпожу.
|
Звон цепей и тихое шипение послышались от журавля. Дёрнув руками, она вновь почувствовала тяжесть кандалов на запястьях.
- Я не верю, что ты могла пойти на такое, - мужской голос был тихим, но его эхо било по ушам девушки.
Она подняла голову, сощурив глаз, под которым текла кровь.
- А я не верю...что ты так легко в это поверил... И даже Бай Ху..., - журавль шептала, не понимая своих ощущений.
- Чи Чжун Ци! - Тайвэй было вспылил, но взял себя в руки, - Бай Ху рвёт и мечет весь дворец, пока императрица требует право на регентство.
- А что же до тебя? - Девушка пыталась держать голову поднятой.
- Чи Чжун Ци... Моя пленительная госпожа..., - он приблизился к ней, осторожно касаясь её лица, - Если бы я только мог высвободить тебя отсюда... Залечить твои раны...
Она прильнула к его ладони, прикрывая глаза. Такая трепетная ласка. Ей было так спокойно рядом с ним, пусть она и в кандалах, в темнице. Пока он тут, ей было не страшно, не больно, не одиноко.
- Моя пленительная госпожа..., - его губы нашли её, в невесомом поцелуе.
По щеке скатилась слеза, вбирая в себя кровь с лица. Узел внизу живота завязался, заставляя её дёрнуться к тёплому телу мужчины.
- Я приложу все усилия, чтобы тебя вызволить, - Пхон Гё покинул камеру.
Она молча кивнула, смотря вслед тайвэю.
|
"Сколько дней уже прошло?... Стража только воду даёт пить. Мой живот будто готов изнутри всё съесть. В ногах не осталось сил, я просто повисла на цепях. Запястья полностью посинели от кандалов. Поскорее бы эти муки закончились..."
Журавль закрыла глаза, положив голову на плечо. Навязчиво вспоминалась колыбельная из детства, что часто пела ей мама.
- Маленькие звёзды сверкают...первая звезда, которую я вижу сегодня вечером..., - голос потерял звуки, она могла лишь шевелить губами, - Я надеюсь...я желаю...мечты сбудутся сегодня вечером...
|
Она открыла глаза, чувствуя тёплое дыхание на своём лице. Чьи-то сильные руки несли её. Подняв голову, Чи Чжун Ци увидела Бай Ху. Император прижимал её к себе, неся по внутреннему двору.
- Бай...Ху...
- Не трать последние силы, моя небесная.
Её голова легла на его плечо, веки потяжелели. Сон утягивал её в свои липкие объятия. А ровное сердцебиение мужчины убаюкивало.