Узы брака

Аят зашёл в детский магазин. Витрины были заполнены мягкими игрушками и крошечными вещами, запах нового хлопка и сладковатая отдушка игрушек обволакивали пространство. Он подошёл к стенду с вещами до года, взглянул на миниатюрные ползунки и распашонки и не смог сдержать тихого удивлённого вздоха.
—*Она будет такая маленькая?*
Он аккуратно взял ползунки в руки, провёл пальцем по нежной ткани, и в груди застряла смесь радости и тревоги.
—*Нужно успеть всё решить, пока она не родилась. Я не смогу защитить ни себя, ни её в том, что сейчас происходит. Талат сам не справится. Даже если сможет — не теми методами, которые я хочу. Я должен контролировать его*.
Аят начал складывать вещи: несколько распашонок, ползунки, маленькие носочки, кофточки — всё в спокойных пастельных тонах. Он выбирал осторожно, чуть медленнее, будто каждую вещь предназначал кому-то уже знакомому и близкому.
Через час он стоял на том же месте у универмага, в руке у него был пакет с обновками. Машина подъехала, фары разбежались по асфальту. Аят загрузил покупки на заднее сиденье и сел спереди.
— Это всё ей? Не многовато ли? Говорят, дети быстро растут, — усмехнулся Талат, наблюдая за пакетами.
— Там вещи до двух лет, — ответил Аят спокойно.
— Если всё, значит едем домой. Больше меня этим вопросом не доставать— Талат нажал на газ, и через час они уже были у дома.
— Рада видеть вас, господин, — услышали они голос служанки, когда зашли.
— Всё должно быть готово к вечеринке. Одежда в особенности, — приказал жестко Талат.
— Как скажете, — ответила она и поспешила в залу.

Двое сели за стол и ужинали в напряжённом молчании. Тёплый свет ламп мягко обрисовывал их лица, но мысли летали куда-то далеко.
— Что мы должны делать? — спросил Аят, не поднимая головы.
Талат тяжело вздохнул.
— Будет ошибкой, если мы начнём оправдываться. Я не знаю, как это правильно объяснить... — он промолчал, и в его голосе скользнула горечь.
— Со мной никогда не случалось ничего подобного. Мне проще убить их. Это единственный способ, как закрыть конфликт.
— Нет, мы придумаем что-то, — сказал Аят твёрдо.
— Ты не понимаешь этих людей, — Талат стиснул зубы. — Ты не знаешь, как Кай умеет ими управлять. Пока я учился убивать, он учился влиять на массы. Ты слишком легко к этому относишься. Ты ещё ребёнок чтобы это понимать.
— Ты правда смеешь говорить это мне? Этот ребёнок сам скоро родит себе ребёнка. Я вовлечён в это ровным счётом как ты. Да и почему ты так волнуешься? Мои родители не разорвут контракт, а значит ты ничего не потеряешь, — Аят попытался убедить.
— Деньги и связи, — отрезал Талат. — Если хоть чего-то не будет, ничего не получится.
Аят встал и подошёл ближе. Его взгляд был твёрд, голос — строг: — Как только у тебя в руках нет пистолета, ты становишься трусливее зайца. Если будешь так дрожать, я вырву тебе клыки. Нахрен они нужны человеку, который не может элементарно поговорить, не устроив драку?
С этими словами он поднялся на второй этаж в спальню. Похоже слова Талата разозлили его.
Талат улыбнулся уголком губ, будто неловко, и встал. На столе лежал снимок плода — аккуратный чёрно-белый силуэт будущей жизни. Он взял листок в руки, почувствовал, как сердце будто сжалось и одновременно растянулось от новой ответственности.
—*Кажется, я действительно смягчился. Что со мной? Никогда я не был таким растерянным. Я убью тебя, Кай*. — мысленно прошипел он.
*Ничего, малявка, я всё решу до твоего рождения. Может, мне и правда стоит оставить всё и быть отцом? Но хотя бы ты никогда не услышишь то, что слышу от родителей я*.
Талат открыл гардеробную, достал готовый костюм и начал приводить себя в порядок.
Пара подъехала к большому белому дому, где уже бывали раньше. На подъезде было много людей: свет софитов, шорох платьев, запах духов — всё это бросало в лицо шум и ожидание. Они вышли из машины и пошли к входу, держа друг друга за руки. Аят крепко сжал ладонь Талата, будто ища опору.
— Кажется, мы уже можем не изображать идеальную пару, — шепнул Талат.
— Мне просто страшно. Очень, — признался Аят. Аят чувствовал, как его нервное напряжение пульсирует в ладонях.
— Когда я надевал кольцо, я обещал защищать нашу семью. Это обязанность альфы. И я исполню обещание, — тихо сказал Талат, как клятву повторяя слова, которые не раз приходилось слышать и слышать самому себе.
Они вошли внутрь. Разговоры тут же стихли, музыка притихла. Люди расступились, образовав коридор, через который шагали Талат и Аят. Взгляды были тяжёлыми, полными осуждения и ненависти: все устремились на Талата, не скрывая презрения. Аят видел, как многие из присутствующих сдерживают возгласы и матерные слова. На широких ступенях возвысились Энвер и Кай. Они стояли вместе, уверенные в себе, их улыбки были отточенным ножом насмешки.
— Похлопаем за храбрость! — протянул Кай, его голос залился ехидным смехом.
— Особенно Талату! Насколько сильно ты унизил себя, чтобы появиться здесь, держа за руку эту бедную омегу. Посмотрите на Аята! Талат его, и его семью решил опозорить! Правильно, крысы в одиночку не тонут, они утопят сначала своего партнера, а потом умрут сами — Энвер тихо смеялся, поднося бокал шампанского к губам, и его смех отзывался глухо в тишине зала. Аят обошёл взглядом толпу и увидел свою семью — они стояли отодвинуто, сдержанно, не желая вмешиваться.
— ДА КАК ТЫ МОГ ВООБЩЕ ПРОДЕЛАТЬ ПОДОБНОЕ!? — залился чей-то голос из толпы.
— В КАКОМ ВЕКЕ МЫ ЖИВЁМ?! — подхватили другие, и гром стал валиться волной. Талат в толпе увидел отца и мать, их лица были искривлены омерзением — они смотрели на сына, словно на чужого.
— Прошу господа! — кто-то выкрикнул, — у Талата скверные гены, он может сорваться и убить! — голоса сгустились, люди перекрикивали друг друга, создавая хаос обвинений и шёпотов.
-Это конец...
Большая ладонь Талата сжала тонкую руку Аята. Аят шепнул: — Если мы его убьём, нам конец.
— Мы переедем в другое место, — ответил Талат, голос его был твёрд. — Я не позволю выливать на тебя и на меня грязь.
— Здесь наши родители. Ты не можешь сорваться. — Аят попытался вразумить, но Талат только отрицательно мотнул головой: — Посмотри на них. Они уже полностью отреклись от меня. Я упал ниже плинтуса в их глазах.
Аят краем глаза видел семью альф: напряжённость, растерянность, холод. Но они будто знали что подобное произойдёт. И были готовы к этой сцене.
Он погладил Талата по запястью и мягко улыбнулся, стараясь подарить уверенность: — Давай попытаемся.
Талат посмотрел в ясные глаза Аята. В них он видел всю горечь его мыслей внутри от ситуации. Но он пытался, для ребёнка что слышит сколько злых слов против себя, что смирился с ребёнком зачатым против его воли, и при этом пытается успокоить центр всех своих проблем, он улыбался. На минуту Талат будто перестал слышать грубые высказывание и критику толпы, видя что человек которому он причинил больше всего зла, верит в него.
В этот момент раздался громкий хлопок — окно разбилось, осколки стекла зашумели, и люди в испуге рассыпались по полу. Женщины закричали, кто-то вскрикнул от ужаса. Из толпы послышался панический крик: — КАЙ! — и тут же Энвер упал на пол, судорожно пытаясь оживить уже бездыханное тело. Все резко обернулись, в толпе поднялась паника, мужчины бросились к месту события. Талат и Аят стояли, как вкопанные, и смотрели на происходящее, словно не веря своим глазам. Аят застыл, шок пронзил его до костей.
— На нас хотят повесить убийство. Беги в машину, это теперь касается меня. Ты сделал достаточно — тихо, но настойчиво проговорил Талат.
— Что!? — в голосе Аята послышался испуг.
— Я сказал: беги! — Талат как будто сам на автомате запустил команду. Аят, ошеломлённый и перепуганный, бросился к машине.
Талат подошёл ближе.
Энвер, рыдая и хватаясь за плечи Талата, кричал, лицо его было исхвачено страданием: — ЭТО ТЫ УБИЛ ЕГО! — он падал на колени рядом с телом. — ТЫ ПРАВДА — МОНСТР! КАК ТЫ ПОСМЕЛ УБИТЬ МОЕГО МУЖА!? — голос был пронзителен. Люди притихли, наблюдая сцену, многие не верили своим глазам. Талат резко притянул Энвера к себе, и его слова прозвучали ледяным шёпотом, пригрозительным: — Перестань устраивать этот концерт, шкура, иначе следующим будешь ты.
Он говорил тихо, но с яростью, заставляя Энвера замолчать.
— Полиция разберётся! Такой человек, как ты, должен гнить за решёткой! Все видели на что ты способен! Ты никогда не вернёшься к прежней жизни, я уничтожу тебя! — Энвер, зажимая к себе бездыханное тело мужа, продолжал рыдать, и кто-то в толпе уже вызывал полицию. Другие окружили альфу шокировано наблюдая за ним и громко обсуждая.
— Гриндор! — крикнул Талат, и тот сразу оказался рядом. — Аят уехал? — с ходу спросил он.
— Да, пару моих людей взяли его под защиту. Через час они будут в домике, — ответил Гриндор ровно.
— Видел всё? — спросил Талат, едва сдерживая холод в голосе.
— Конечно. Готов сделать отчёт, — спокойно произнёс слуга.
— Не сейчас. Эта шкура тебя не подпустит. Он ещё не закончил свой цирк. Пусть покричит, может легче станет. Держи всё при себе. Приедет полиция — и ты всё с ними обсудишь. У меня сейчас нет настроения с ними разбираться, я еду домой, Аят не должен был это видеть— стиснув челюсти, отрезал Талат.
— Да, но нам придётся поехать с ними. Иначе будут проблемы, — осторожно отметил Гриндор.
А в толпе раздавался плач: к Талату подбежала мать Аята, схватила его за руки в истерике: — Где мой сын!? С ним всё хорошо!? — рыдала она.
— Да, он в безопасности, ребёнок тоже, — ответил Талат. Она резко от бессилия и стресса упала на диван, закрыв лицо руками, и слёзы её смешались с людской толпой, в которой застыла страшная сцена.
Талат увидел вдали мигалки полицейской машины. Внезапно голос его стал резким, но с оттенком жёсткого юмора:
— И да, поздравляю. У вас будет внучка. Очень похожа на Аята.
Мать Аята вскрикнула, прикрывая рот от шока, и это было как удар. Талат со слугой подошли к прибывшим полицейским. Энвер бросился к ним, рвущимися губами крича: — Задержите этого монстра! Он убил моего мужа! Он спланировал убийство! Он мне угрожал! — его слова летели яростными вспышками. Полицейские переглянулись, были секунды замешательства, потом пошли к Талату.
— Мистер? — один из них обратился к Талату.
— Да, поехали с этой дурки, — тихо произнёс Талат, и в голосе его больше не было прежней натянутой ярости — лишь твердость. — Иначе я правда его прикончу.
Он сел в полицейскую машину. Гриндор показал удостоверение ФБР и сел рядом с ним. Толпа начинала оживать от волнений, журналисты и свидетели суетившиеся вокруг, а в центре этого вихря — два человека, чьи миры сейчас рушились и склеивались заново в какие-то новые, пугающие формы.