Узы брака

— О, так ты ничего не знаешь? Как же так... Этот тигрёнок ничего тебе не рассказал? — Энвер говорил спокойно, даже с ленивой усмешкой, словно беседовал со старым другом.
— Я не хочу ничего слышать. Делай что хочешь, но он придёт за мной — и тогда тебе конец. *Я правда на это надеюсь?*
— Что ж, можешь не слушать, — равнодушно пожал плечами Энвер. — Но я болтлив, так что начну свой монолог.
Он допил последние глотки вина и поставил бокал на столик. Стюардесса быстро всё убрала.
— Так уж вышло, что я всегда любил секс. Пока человек свободен — он волен делать что угодно, верно? Вот и я жил спокойно: спал с кем хотел, пил, веселился. Но однажды родители заявили, что пора остепениться. Они прекрасно знали, какой образ жизни я веду, и, думаю, просто хотели избавиться от меня. Тогда-то они и нашли мне жениха — Талата.
Он усмехнулся, но в его взгляде не было радости.
— Ирония судьбы: с ним я как раз не спал. В какой-то момент мне даже захотелось попробовать — но он сказал "нет". Когда мы начали жить вместе, я почти не видел его. Ему было всё равно, где я, с кем, как. Никакого контроля, никакой ревности. Становилось скучно. Жизнь послушного омеги — не моё. Я вернулся к прошлому. И тогда Талат узнал. Он наказал меня — жестоко. Больно было до слёз. Но я понял ошибку и попытался заслужить прощение, привлечь его внимание. Напрасно. Ему было безразлично.
Он сделал короткую паузу, и голос стал тише:
— Тогда я вызвал у себя течку, чтобы спровоцировать его гон. До свадьбы оставалось два дня. А на следующий я узнал, что беременен. Рассказал ему, поклялся, что брошу прежнюю жизнь. Ребёнок — это ведь уже не просто связь, это семья.
Энвер на мгновение отвёл взгляд в окно. Когда снова посмотрел на Аята, его глаза были мутными от воспоминаний.
— ...Я хотел этого ребёнка. Хотел, чтобы кто-то любил меня просто так. Держать маленькую ручку, менять памперсы, радоваться первым шагам и словам. Но Талат понял всё по-своему. Решил, что я снова изменил ему. В нём вспыхнула ярость... такая, что остановить могло только чьё-то сердце. Думаю, ты уже видел это в нём.
Как бы я ни пытался, я не смог защитить своего ребёнка. Он умер в тот же день, когда я узнал, что он у меня будет. На следующий день свадьбу отменили. Чтобы скрыть позор, меня отдали Каю.
Он на секунду замолчал. Сухо сглотнул, сделал глоток воды. В груди будто не хватало воздуха.
— Я злюсь на Талата. Сильно. Я мог убить его тогда же, вместе с Каем, но... не смог. Наверное, потому что видел, как ты защищал его. Как пытался спасти и себя, и его. Ты будто мама что защищает своего ребёнка, даже если знает что он виноват. Но увы, — он вздохнул, — я всё равно должен покончить с ним.
— Почему ты не рассказал никому? — тихо спросил Аят.
Энвер хрипло рассмеялся:
— А кто бы поверил? Все знают меня как гуляку. Скажи я, что был беременен — было бы только хуже. Но ничего, врачи сказали, что я смогу ещё раз стать родителем.
—Я мог быть на его месте... *— пронеслось в мыслях у Аята.
—*Но теперь я сам ношу ребёнка от Талата... Я очень часто видел его в полной ярости, если бы под горячую руку попался бы я...Не хочу даже думать об этом*. Прошлое Талата тоже не сахар, — тихо сказал он. — Родители не справлялись с ним, часто били, унижали. Так и вырос — холодным, злым.
— Я знаю, — ответил Энвер. — Но ты, похоже, немного его скорректировал. Столько терпения у тебя... Я бы не смог. — Он прикрыл глаза, устало улыбнувшись. — Не знаю, изменит ли это его до конца.
Он лёг, положив руку под голову.
— Куда мы летим? — спросил Аят. — Что ты собираешься делать дальше?
— В Италию. Ко мне домой. А дальше... пусть останется тайной. Спи. Нам лететь всю ночь.

Аят посмотрел в иллюминатор — небо тону́ло в оранжевых отблесках заката, под крылом мягко стелились облака.

—*Если бы я знал всё это раньше... Энвер не такой чудовище, как его описывали. Он просто сломанный. Талат убил его ребёнка... Я ношу того, кого должен был носить он. Это невозможно простить. Я бы не простил*.
Он закрыл глаза.

Утром самолёт приземлился. Телохранители, крепко держа Аята, вывели его и усадили в машину.
Дом оказался небольшим — белым, одноэтажным, в итальянском стиле.
— Этот дом не велик, — сказал Энвер, открывая дверь, — но для меня он дорог. Мы часто приезжали сюда, когда я был ребёнком.
Внутри пахло морем и вином.
— Развяжите его, — приказал Энвер. — И отпустите.
Охрана молча подчинилась и вышла.
— Можешь попробовать сбежать, но это остров. Здесь все всех знают. Найти тебя — пара часов. Да и на тебе датчик отслеживания. Так что, думаю, лучше подружиться.
— Энвер, я понимаю твою боль. То, что сделал Талат, — жестоко. Но ты ничего не добьёшься. У него власть, деньги, связи. Омега не победит альфу.
Энвер задумчиво улыбнулся.
— Может, ты прав. Но хотя бы задену его гордость. Пусть вспомнит, кто я.
— Он убьёт тебя!
— Два раза я уже был на грани смерти, — спокойно ответил он. — В последний раз он убил не только ребёнка, но и часть меня. Теперь мне всё равно. Хочу лишь оставить след — чтобы он помнил обо мне так же, как я о нём.
— Ты идёшь на самоубийство! — выкрикнул Аят.
— Возможно. — Энвер смотрел на него серьёзно. — Но поздно что-то менять.
Он улыбнулся и легко сказал:
— Пошли есть. Я голоден. Потом можем пройтись на пляж.
—*Он правда хочет умереть... *— пронеслось у Аята.
Он подошёл, обнял Энвера сзади, тихо заплакав.
— Аят...
— Мне не важно, что ты делал и кем был! Я не знаю как тебе помочь, и как решить такие проблемы! У меня мало опыта, я правда очень слаб! Но сейчас ты играешь со смертью!
— Я убью его первым. Не волнуйся.
— Всё решается только смертью... Почему!?
— Потому что иначе он не поймёт. — Голос Энвера стал жёстким. — Отойди. Не забывай, зачем ты здесь. *Он ещё ребёнок, очень маленький ребёнок, понятно что он не знает как действовать в такой ситуации. Черт, я правда не могу на него злится. Это дитя хотя бы как-то пытается помочь, даже не различая враг перед ним или друг. Его этому не учили*.
Аят послушно отступил, вытирая слёзы.
— Ладно, — сказал Энвер мягче. — Давай поедим.
Он достал из духовки курицу и рис.
Под вечер они вышли на пляж. Людей не было. Море блестело в лучах заходящего солнца. Аят в широкой футболке присел на песок — маленький округлый живот был почти незаметен.
Энвер лёг, прикрыв глаза.
— Скажи, почему ты держишься за него? Сейчас у него нет власти. Ты можешь уйти. Вас ведь не расписали, ты свободен.
— Не знаю... Есть причины.
— А если бы не было?
— Тогда бы ушёл. Ушёл бы сейчас. Мне не нужно все это. Никогда не думал чтобы остаться с Талатом. Но уже слишком поздно.
Энвер сел, глядя на закат.
— Ты ещё молод, не всё понимаешь.
— Хотел бы я так думать.
— Поверь, без него ты бы жил спокойнее. Сколько раз за это время ты спал спокойно? Хоть один день был без боли и тревоги? Представь, что так будет всегда. — Он говорил тихо, глядя на волны.
Ветер трепал его волосы. В зелёных глазах отражалось солнце.
— Посмотри вокруг. Тишина, море, никто не угрожает тебе. Просто жизнь. Такая, какой она должна быть.
— Но воспоминания останутся. И последствия тоже, — ответил Аят.
Живот мягко дрогнул — ребёнок шевельнулся.
— У меня тоже остались последствия после Талата, — сказал Энвер, рисуя пальцем на песке. — Когда-нибудь я хотел бы снова стать родителем, вырастить ребёнка счастливым. Но, видимо, судьба решила иначе. Уходи от него, пока можешь. Не доводи до того, чтобы ненавидеть себя за то, что не успел спасти.
— Ты так думаешь?..
— А ты? — Энвер улыбнулся. — Я просто говорю. Болтаю, как обычно.
— Наверное, ты прав...
— Кай тоже так говорил. Мы хотели забрать у Талата всё. Но тебя бросить не смогли. Ты был ребёнком — а детей не бросают.

Аят молчал. Его взгляд был устремлён вдаль, туда, где море медленно поглощало солнце.