Город грехов

Я медленно поднесла трубку к уху.
— Алло?.. — мой голос сорвался.
На линии было тяжёлое дыхание. Потом — еле слышный шёпот:
-Здравствуйте. Это мама Ванессы.
Сердце болезненно сжалось. Я едва смогла выдавить:
— Примите мои соболезнования, миссис Янг...
На том конце линии раздался всхлип, потом пауза, тяжёлая, как сама ночь.
— В последнее время моя дочь много о тебе рассказывала, — тихо произнесла женщина. — Она считала тебя близкой. Я бы хотела, чтобы ты присутствовала на прощальной церемонии...
Глаза заслезились, я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в трубку. В груди всё ломалось от ощущения вины, что я ничем не смогла помочь.
— Миссис Янг... я обязательно приду, — прошептала я, едва слышно. — Хоть мы и были знакомы недолго, но она... стала мне как сестра.
— Спасибо, дитя. Для меня это важно, — ответила она и отключилась.
Я сидела с телефоном в руках ещё несколько минут, словно боялась, что из динамика вот-вот раздастся её голос. Но в комнате осталась только мёртвая тишина и пустота. Утро воскресенья словно окутало меня серым саваном. Каждый вдох был тяжелым, как будто сама жизнь давила на грудь. После звонка от миссис Янг я не могла найти себе места. Её голос, пропитанный болью, всё еще звучал в моей голове.
«Ванесса много о тебе рассказывала...» — её слова выжигали сердце. Слёзы предательски навернулись на глаза. Я сжала трубку так крепко, что пальцы побелели, будто от этого могла удержать подругу рядом. Я медленно положила телефон на тумбочку, но в голове продолжал звучать один и тот же вопрос: почему именно она?
Пытаясь заглушить мысли, я вышла из дома— воздух был нужен как лекарство. Шаги по пустым утренним улицам отзывались гулким эхом. По дороге к кафе меня настигла знакомая фигура. Николас. Его взгляд был тяжёлым, холодным, будто и он винил меня в том, что случилось и в этот момент я больше всего на свете хотела исчезнуть.
— Афелия! — окликнул он.
— Вот чёрт... — сквозь зубы прошептала я и ускорила шаг.
— Постой! — его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась просьба.
— Нам не о чем разговаривать! — резко отрезала я и юркнула в ближайший магазин.
То был ювелирный салон. Казалось бы, случайность... но всё внутри меня шептало обратное. Николас вошёл следом, его тень легла на витрины с блеском камней.
— Вам чем-то помочь? — приветливо обратился ювелир. — У нас много старинных украшений.
— Нет, спасибо, мы просто заблудились, — поспешно ответила я, но взгляд уже зацепился за витрину.
— Думаю, это судьба! — с улыбкой проговорил ювелир. — Молодой человек, может, подберёте что-то для своей дамы?
— Мы не пара! — выпалила я, прежде чем Николас успел открыть рот.
— Как жаль... — вздохнул ювелир.
Я уже собиралась уйти, когда взгляд зацепился за знакомый блеск. Серебристая цепочка, на которой переливались крупные бриллианты. Но их было лишь одиннадцать. Одного явно не хватало.
Я замерла.
— Это... то самое колье! — выдохнула я. — Оно принадлежало Афелии , и пропало за несколько дней до смерти её подруги . В архиве было фото! Именно такой камень нашли у полиции. Они указали его как важную улику!
Николас склонился ближе.
— Ты уверена? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
— Более чем. Я видела это колье на архивном фото. А теперь вижу его вживую... и оно неполное.— голос мой дрогнул. — И посмотри — одного камня не хватает. Того самого, что нашли в доме Лин.
Ювелир, словно почувствовав интерес, заметил:
— Это украшение поступило к нам недавно. Его приносил один мужчина. Очень нервный, я бы сказал. Украшение старинное, создано в двадцать четвёртом году. Очень редкий экземпляр. Стоимость... пять тысяч долларов.
«Пять тысяч?! За это потрёпанное колье?» — мысленно ахнула я.
Но Николас молча достал кожаный кошелёк и кредитную карту. Словно заранее знал, что купит его.
— Только не говори, что я должна тебя благодарить, — прошипела я.
— А как иначе? — ухмыльнулся он.
Я хотела ответить, но вдруг внутри всё оборвалось. Голова закружилась, ноги подкосились, и я инстинктивно ухватилась за стену. Мир поплыл, витрины и лица расплылись.
Следующее мгновение — и мы уже стояли перед казино. Но не в настоящем. Вокруг — ночь, уличные фонари гасли, оставляя лишь тени. Гул двадцатых годов витал в воздухе, а рядом с дверью казино я заметила фигуру. Мужчина, нервно прячущий что-то в карман.
Я вгляделась — сердце ушло в пятки. Это был Митчелл.
В его руке блеснул знакомый предмет — колье. Моё колье. Только сейчас оно было ещё целым — с тем самым бриллиантом, что теперь стал уликой.
— Так вот куда оно исчезло... — прошептала я.
Николас шагнул ближе, но я резко схватила его за руку.
— Тише! Если он нас заметит...
— Ты уверена, что это оно? — хрипло спросил он.
— Я видела собственными глазами! — почти выкрикнула я. — Это Митчелл украл колье. И это значит, что он связан с тем, что произошло с Ванессой !
Внутри всё горело от гнева и боли. Ванесса мертва. В прошлом тоже погибла. И теперь я знала: все эти нити ведут к одному человеку.
Митчелл.
Николас прищурился.
- Ты просто упрямая! — резко сказал Николас, сжав кулаки. — Всё время веришь только своим видениям, но не допускаешь, что это может быть иллюзия.
-Иллюзия?! — я почувствовала, как горло сжало от злости. — Я собственными глазами видела колье у Митчелла! Видела, как он спрятал его, будто это что-то запретное! И теперь одно звено из него стало уликой у полиции! Как ты можешь сомневаться?!
Мы спорили всё ожесточённее, перебивая друг друга, не замечая, что вокруг снова всё меняется. Гул прошлого стих, а вместо него постепенно вернулся запах пыли и металла. Веки тяжело дрогнули — и вот уже стены ювелирной лавки вновь окружали нас.
Я резко вдохнула, будто выплыла из воды.
— Чёрт... мы вернулись.
— Заметь, — Николас поднял палец, его глаза блестели азартом, — каждый раз, когда мы находим новую зацепку, мы попадаем в прошлое. Значит, мы складываем всё в один пазл. Но одно меня интересует эти зацепки ведут нас туда куда нужно или же кто-то пытается нас заплутать тем самым помешав разгадке тайны.
Я шагнула ближе, ткнула пальцем в его грудь.
— А ты перестань делать вид, что знаешь больше меня! Ты только и делаешь, что сомневаешься во мне.
— Потому что ты действуешь на эмоциях! — парировал он.
— А ты вообще холодный, как камень! — сорвалось у меня.
Я уже замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, но Николас поймал мой запястье. В следующий миг его губы властно накрыли мои.
Я замерла, а потом ощутила, как всё внутри перевернулось. В этом поцелуе было столько огня и боли, что меня окутало, словно вихрем. Нежность смешалась со страстью, и я поймала себя на мысли: я тону в нём.
Эти секунды казались вечностью. И в то же время — мгновением.
Когда я пришла в себя, он уже отпустил мою руку. Его взгляд был мрачным, но в уголках глаз мелькала искра чего-то настоящего, чего он сам боялся показать.
Не сказав ни слова, Николас резко развернулся и вышел из лавки.

Я осталась стоять в ювелирной лавке, сердце колотилось так, что казалось, его стук слышен всему миру. Внутри всё было странно: одновременно и сладко, и горько. Я всё ещё ощущала вкус его губ, и каждое воспоминание о поцелуе вызывало волны мурашек, пробегавших по спине.
«А вдруг эта... эта привязанность к нему ослепит меня?» — подумала про себя . — «Что если я увижу только его доброту и нежность, а не то, что происходит на самом деле?»
Я была абсолютно разбита внутри, я винила себя, что влюбляюсь в этого высокого, спортивного брюнета.
«Он со мной играет как с куклой, а я на это введусь как дура в розовых очках».
Озлобленная сама на себя я вызвала такси и поехала домой...

Николас

«Фак... что со мной происходит?» — думал про себя , сидя за рулём и слушая гул улиц. «Почему я не смог сдержаться и поцеловал её? Никогда ни одна девушка не сводила меня с ума так, как она. Она... другая. Не ведётся на мои деньги, на статус, не боится сказать мне прямо в лицо всё, что думает. И именно за это я теряю голову».
Я сжимаю руль чуть сильнее, пытаясь вернуть контроль над собой. Сердце колотится, а мысли скачут, будто огненные искры. Фак, Лия... почему всё влечёт меня к ней? Почему я хочу быть рядом, слышать каждый её вдох, видеть её глаза, даже когда она сердита на меня?
Я вздыхаю и включаю поворотник, сворачивая с оживлённой улицы в более тихий переулок. Мне нужно с ней поговорить. Прямо сейчас. Без лжи, без фальши. Хочу, чтобы она поняла — я не такой, каким кажусь на вечеринках, не такой, каким её учили бояться.
Каждая минута в машине давит на меня. Я представляю, как она сидит дома, возможно, одна, как её руки дрожат, а глаза полны тревоги. Я понимаю: ждать больше нельзя. Неважно, поздно это или рано, я должен увидеть её. Объяснить. Возможно, я ещё сам до конца не понимаю своих чувств, но одно знаю точно — я не могу оставить её сейчас.
Я ускоряю машину, повторяя про себя слова, которые должен сказать: «Лия... ты единственная, кто видит меня настоящего. Ты... делаешь невозможное возможным. И я... я хочу быть рядом. Я должен быть рядом».
Я чувствую странное сочетание волнения и внутреннего покоя. Да, может быть, я теряю голову. Но если это цена, чтобы быть рядом с Лией — пусть так и будет.

Афелия
Кошмары мучили меня всю ночь, и я проснулась в холодном поту. Решив успокоиться, вышла на старую террасу. Холодный ветер с улицы обдувал лицо, а легкий свет луны окрашивал небо.
— Неужели меня караулишь? — тихо прозвучал голос.
Я вздрогнула, облокотившись на скрипучие перила, но никого не разглядела. Паника начала сжимать грудь, а сердце билось всё быстрее. Кажется, кто-то притаился рядом и наблюдает.
«Почему мама уехала так не вовремя?» — думала я, пытаясь понять, что происходит.
— Ты так взволнована... Неужели это из-за меня?
Резко повернув голову, я наконец различила знакомый силуэт. Николас сидел на ветке дерева, ближайшего к террасе, с едва заметной улыбкой.
— Идиот! — вырвалось у меня. — Ты меня до смерти напугал! Зачем залез на дерево? Нормальные люди заходят через дверь.
— Просто хотел с тобой увидеться и пожелать спокойной ночи, вот и всё. Мы же теперь с тобой хорошие друзья, — произнёс он с ухмылкой.
Я закатила глаза. «Как естественно он в своём репертуаре», — подумала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Ай! В следующий раз предупреждай. По городу ходит убийца, который убил Ванессу, и я совсем не хочу встретиться с ним в темноте.
— Прости, в следующий раз буду внимательнее, — тихо ответил Николас, и я заметила тень грусти в его глазах.
С облегчением я пригласила его внутрь:
— Раз пришел, то заходи.
— Неужели сама Афелия приглашает меня к себе домой? — удивлённо спросил он, перелезая через перила.
— Ещё одно слово — и я сброшу тебя вниз, — строго предупредила я, хотя сердце бешено колотилось.
Мы проболтали до самого рассвета, сидя на террасе, укутавшись одним пледом. Я положила голову ему на плечо, позволяя себе закрыть глаза, хотя в душе знала, что должна оставаться на стороже.
«Так романтично встречать рассвет вместе, — думала я. — Но нельзя с ним сближаться. Нельзя».
— Что-то случилось? — устало спросил Николас, будто ощущая моё внутреннее напряжение.
— Нет... всё в порядке. Тебе уже пора, — тихо прохрипела я, пытаясь оттолкнуть мысли о том, что он может быть рядом.
Он мягко поцеловал меня в макушку:
— Спасибо тебе за этот вечер, Лия.
И ушёл.
Я осталась одна, с ощущением пустоты и тревоги, и целое утро провалялась в постели, лениво перелистывая книгу. Мысли возвращались к трагедии с Ванессой, к её смерти, к тому, как быстро жизнь может оборваться. Сердце сжималось, словно стальное кольцо.
Взглянув на часы, я поняла, что опаздываю на прощальную церемонию. С самого утра всё шло не по плану, а кошмары и тревога с ночи не отпускали меня. Я снова чувствовала чей-то взгляд у занавесок, будто кто-то наблюдает. После переезда в этот город моя жизнь изменилась навсегда.
Стараясь ловко поймать такси, я набрала номер Николаса, надеясь предупредить его о задержке. Но он не брал трубку. Сердце сжалось от разочарования, но я отбросила эту мысль и пошла к ближайшей остановке. Вдруг проезжавший мимо автомобиль остановился, и знакомый парень предложил подвезти меня. Не раздумывая, я согласилась.
В машине, наблюдая за мелькающими огнями улиц, я вдруг осознала, что этот парень — капитан футбольной команды Николаса, который, как я знала от Ванессы, в последнее время имел разногласия с ним. В голове мелькали мысли: «Почему судьба свела меня с ним именно сейчас? И что это значит для Николаса?»
Когда мы приехали, я вышла из машины и увидела Николаса, направляющегося к нам с выражением недовольства на лице. Моё сердце сжалось. Я попыталась подавить дрожь и не смотреть в его холодные глаза. Я сжала кулаки, выходя из машины Андера, и сердце забилось быстрее. Трудно было понять, что сильнее — грусть от потери Ванессы или растущее раздражение из-за того, что кто-то смотрит на меня слишком пристально.
- Какого хрена ты приехала вместе с ним? — разъярённо проговорил Николас, схватив меня за руку и поворачивая ко себе лицом. Его глаза горели яростью, почти как огонь.
Я вздрогнула от неожиданности и напряжения, стараясь вырваться:
— А тебе, то, какое дело? — холодно ответила я, пытаясь сохранить достоинство.
— Лия... — его голос с дрожью, полной гнева, почти рвался. — Ты знаешь, что я не могу видеть тебя рядом с ним!
Мои пальцы сжались в кулаке, когда я вырвалась из его захвата и, не оборачиваясь, пошла к саду. Сад, где собрались ученики и учителя, казался мне одновременно чужим и привычным. В каждом взгляде я читала чужие оценки, а сердце болезненно сжималось.
Сев на стул рядом с бывшей девицей Николаса, я почувствовала холодное давление её взгляда. Она изучала меня едким, оценивающим взглядом, словно обвиняя меня за то, что Николас побежал за мной на вечеринке, а не остался в её объятиях. Слёзы подступили к глазам, но я пыталась держаться, глубоко вздохнув, чтобы успокоить дрожь в руках и груди.
«Этот парень не меняется...» — думала я, ощущая смесь злости и растерянности.

Николас
Я видел, как она выходит из машины Андера, и что-то внутри меня будто рвануло. Бешенство сжало грудь так, что казалось, будто я сейчас разорвусь на части. Я не мог сдерживать эмоции, не понимал сам, что делаю, когда схватил её за руку, чтобы обратить к себе лицом.
— Что ты делаешь? — растерянно, но с угрозой, проговорила она. — Не смей меня трогать...
— Какого хрена ты приехала вместе с ним?! — вырвалось у меня, голос дрожал от злости.
Андер стоял рядом, с улыбкой наблюдая, как киплю я от ревности и раздражения:
«Этот кретин специально меня провоцирует, зная, что Лия мне не безразлична», — думал я, сжимая кулаки до боли.
Она вырвалась и пошла в сад, где должна была проходить церемония. Сердце сжалось, а внутри всё горело — смесь гнева, растерянности и... странного, болезненного притяжения.
— Андер, что ты, мать твою, творишь?! — рявкнул я, едва сдерживая желание подойти к нему и разорвать на куски.
— Воу, Ник, не кипятись, — с лёгкой насмешкой ответил Андер. — Я всего лишь подвёз её, и я не знал, что она твоя... подружка.
Я резко отвернулся, голос сдавленный, но твёрдый:
— Она не моя подружка...
— Ну, так почему тогда так нервничаешь? — с азартной ухмылкой спросил Андер.
— Если ещё раз тебя увижу с ней рядом, пеняй на себя! — прорычал я, глаза сверкали от злости.
Бывшие лучшие друзья закончили разговор на крайне напряжённой ноте. Я почувствовал облегчение, что он отошёл, но гнев всё ещё бурлил внутри, а сердце било тревожно, когда я видел, как Лия садится в саду, пытаясь скрыть эмоции за маской спокойствия.

Афелия

Я седела на краю стула, ощущая, как сердце то сжимается от горя, то дрожит от недавнего конфликта с Николасом. Вокруг витал тяжёлый воздух скорби, но я не могла оторвать взгляд от его фигуры, стоящей неподалёку. Он был рядом, но между нами словно натянута невидимая нить напряжения.
— Лия... — тихо произнёс он, подходя ближе. Его голос был низким, почти вкрадчивым, но с ноткой сдержанного раздражения.
Я едва повернула голову, пытаясь сохранить хладнокровие.
— Николас, сейчас не время для разговоров, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тут все пришли проститься с Ванессой.
— Я знаю, — пробормотал он, присаживаясь рядом, — но мне нужно быть с тобой сейчас. Я... не могу смотреть, как ты одна в этом саду, среди этих людей, и притворяться, что всё нормально.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Когда началась церемония, воздух был наполнен тяжёлой, давящей скорбью. Ветер тихо шевелил листья, словно шепча слова утешения, но ничего не могло заглушить тишину, прерываемую только тихими всхлипами и глухими шагами учеников по дорожке к надгробию. Каждый подходил по очереди, склоняя голову, оставляя цветы или маленькие памятные сувениры, тихо шепча прощальные слова. Мысли метались: «Почему это случилось? Почему именно с Ванессой? Что мы могли сделать, чтобы предотвратить это?» Я едва слышала тихие разговоры, их голоса казались далекими, словно из другого мира.
Когда очередь дошла до меня, я почувствовала, как ноги предательски отказываются слушаться. Я хотела встать, сделать шаг к надгробию, но вместо этого чуть не упала обратно на скамью. Сердце билось так быстро, что казалось, его можно услышать во всей округе. Я хотела убежать, спрятаться от этой боли, но в этот момент почувствовала лёгкое прикосновение к руке.
-Помнишь, я обещал, что всегда тебя поддержу? — тихо сказал Николас, его голос дрожал, но в нём чувствовалась уверенность и забота.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них не было холодного высокомерия или насмешки, которыми он славился на вечеринках. Только искреннее понимание и поддержка. Слезы сами собой катились по щекам, но я смогла выдавить из себя слова:
-Спасибо тебе... — едва слышно шептала я, пытаясь справиться с комом в горле.
Он слегка сжал мою руку, чтобы показать, что он рядом, и мягко кивнул. Поддержка Николаса, его присутствие, казалось, давали мне силы сделать этот шаг. Я глубоко вдохнула, вбирая в себя запах свежих цветов и влажной земли, и медленно встала, стараясь держаться уверенно.
Подойдя к надгробию, я опустилась на колени. Ванесса была здесь, неподвижна, но я чувствовала её присутствие сильнее, чем когда-либо. Я положила на камень белый ландыш, который держала в руках, и тихо прошептала:
- Прощай, Ванесса... Я обещаю, что узнаю правду о том, что с тобой произошло.
Николас встал рядом, тихо опустив руку на мою спину, чтобы поддержать. Его прикосновение было нежным, но твёрдым, как будто он передавал мне уверенность: «Ты не одна, мы вместе».
Мы стояли так некоторое время, погружённые в молчание, слушая, как ветер тихо шелестит листьями, и чувствуя тяжесть утраты, которая висела над всем садом. Вокруг ученики тихо продолжали подходить к надгробию, но для меня мир сузился до этого маленького пространства, до этого момента поддержки и тихой, но сильной связи с Николасом.
Он слегка сжал мою руку, чтобы показать, что он рядом, и мягко кивнул. Поддержка Николаса, его присутствие, казалось, давали мне силы сделать этот шаг. Я глубоко вдохнула, вбирая в себя запах свежих цветов и влажной земли, и медленно встала, стараясь держаться уверенно.
Подойдя к надгробию, я опустилась на колени. Ванесса была здесь, неподвижна, но я чувствовала её присутствие сильнее, чем когда-либо. Я положила на камень белый ландыш, который держала в руках, и тихо прошептала:
Прощай, Ванесса... Я обещаю, что узнаю правду о том, что с тобой произошло.
Николас встал рядом, тихо опустив руку на мою спину, чтобы поддержать. Его прикосновение было нежным, но твёрдым, как будто он передавал мне уверенность: «Ты не одна, мы вместе».
Мы стояли так некоторое время, погружённые в молчание, слушая, как ветер тихо шелестит листьями, и чувствуя тяжесть утраты, которая висела над всем садом. Вокруг ученики тихо продолжали подходить к надгробию, но для меня мир сузился до этого маленького пространства, до этого момента поддержки и тихой, но сильной связи с Николасом.
Когда я, наконец, поднялась, Николас мягко провёл меня к скамье, где мы могли сесть, чтобы немного перевести дыхание. Сердце всё ещё болело, но рядом с ним я чувствовала, что смогу пережить этот ужасный день и найти силы двигаться дальше, чтобы раскрыть тайну Ванессы и понять, кто стоит за этой трагедией.