Город грехов

Вернувшись домой, я чувствовала, как внутри всё ещё бурлит смесь из обиды, сомнений и странного любопытства. Слова Николаса застряли в голове, словно прилипли к памяти. Я старалась вести себя тише обычного, снимая обувь ещё в прихожей. В доме царила тишина, нарушаемая только редкими потрескиваниями дерева.
Лестница, конечно же, решила предать меня: каждый шаг отзывался резким скрипом, будто старые доски специально выдавали меня ночи. Я задерживала дыхание, словно это могло помочь. Но, к счастью, тишина в маминой комнате оставалась ровной, дыхание за стеной — спокойным.
Я проскользнула в свою спальню, закрыла дверь и почти сразу позволила себе упасть на кровать. Казалось, сон должен был долго не приходить — мысли крутились вихрем, но, как ни странно, темнота накрыла меня почти мгновенно.
И тогда произошло странное.
На этот раз я снова оказалась в прошлом, но всё было иначе: я видела себя не изнутри, как раньше, а со стороны. Будто кто-то незримый отодвинул меня от самой себя и показал картину с другой точки.
Передо мной — знакомая сцена: я и Николас стоим в старом саду, на фоне фонарей, которые мерцают мягким светом. Я вижу выражение своего лица: напряжённое, полное страха и ожидания. И слышу слова, которые вырываются из моих уст:
— Николас, скажи мне, что ты никак не замешан в смерти Ванессы!
Тишина на миг становится вязкой. Его взгляд — тяжёлый, но в то же время искренний.
— Лия, ты сейчас серьёзно? — он делает шаг ближе, почти возмущённо. — Я бы не посмел. Ты же знаешь, как она была тебе дорога. Разве я мог бы так с тобой поступить?
Я вижу, как моя копия, та, что в прошлом, опускает глаза, будто ей стыдно. Голос дрожит:
— Прости... Я не знаю, что на меня нашло.
Я, наблюдающая со стороны, ощущаю странное чувство: будто реальность ломается, и то, что было раньше, и то, что есть сейчас, начинают переплетаться.
«Как это странно, — думаю я. — Я впервые вижу себя со стороны. Но что это значит? Почему именно эта сцена? И... действительно ли я тогда поверила ему?»
Ветер в саду усилился. Ветки качались, словно хотели что-то сказать. Николас в воспоминании поднял руку, как будто хотел коснуться моей щеки, но не решился.

Сон начал рушиться, и в последний момент я снова услышала собственный голос — тот, что говорил в прошлом:
— Но если это не ты, Николас... тогда кто?
Я дёрнулась и проснулась в своей кровати. Сердце стучало так громко, что я боялась разбудить маму. За окном уже светало, это означало начало нового дня и новых разгадок .
Утро началось совсем не так, как я ожидала. Голова ещё хранила обрывки сна, и внутри оставалось чувство тревоги, будто кто-то следил за мной сквозь время. Но мама, как обычно, влетела в мою жизнь с первых же минут.
Доброе утро, милая, как вчера провела вечер с друзьями? — голос её был сухим, и по взгляду я поняла: допрос уже начался.
— Доброе утро, мам, — старалась ответить спокойно.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
Я сделала вид, что не понимаю.
— Что именно ты хочешь услышать?
— Например, то, что какой-то парень вчера ночью привёз тебя домой, — мама прищурилась, как будто уже знала ответ.
— А... это... всего лишь приятель, — неуверенно пожала плечами я.
— В последнее время мне не нравится твоё поведение, Лия, — произнесла она с укором, но в её голосе слышалось что-то большее — страх или разочарование.
— Да ладно, мам, мне уже семнадцать. И это всего-то мой одноклассник. С которым, кстати, сегодня мне нужно в полицейский участок
Мама резко вскинула брови.
— Только не говори мне, что вы сделали что-то незаконное.
— Нет, конечно же, нет, — я старалась держаться уверенно. — Это всего лишь наш школьный проект по истории.
— Пожалуйста, Лия, я надеюсь, ты не будешь расстраивать меня так же, как твой отец.
— А он тут причём? — обожгло злостью. — Не смей впутывать его сюда.
В воздухе повисла тишина, и вдруг её разорвал звонок телефона. Мама, тяжело вздохнув, протянула мне телефон:
- Это тебе.
— Слушаю, — произнесла я, ожидая кого угодно, только не его.
— Привет, это Николас, — голос с другой стороны звучал слишком спокойно.
— Откуда у тебя мой номер? — возмущённо спросила я.
— Ты правда хочешь узнать это именно сейчас? — он усмехнулся. — Я просто хотел убедиться, что сегодня всё в силе.
— Да, — неожиданно для самой себя ответила я, — через пару минут буду готова.
— Окей, я за тобой заеду в десять.
— Буду ждать, — произнесла я и тут же мысленно ударила себя по лбу.
«Господи, Лия, что ты только что сказала? Это же звучало, как будто из дешёвой мелодрамы!»
Я отошла к зеркалу. Взгляд скользнул по отражению: чуть взъерошенные волосы, усталые глаза, но что-то новое в выражении лица — решимость. Я вспомнила себя ребёнком: как в саду у бабушки я любила примерять мамины старые платья и играть в «судью». Все соседи смеялись, когда я садилась на табурет и выносила «приговор» куклам. Тогда мама гордилась моей смелостью. А теперь — я будто снова на том импровизированном суде, только настоящие решения касаются жизней людей.
«Интересно, что сказала бы та маленькая Афелия, увидев меня сейчас?» — подумала я, выбирая наряд.
Я остановилась на экстремально коротком белом облегающем топе и удобных тёмных штанах. Хотелось чувствовать себя свободно, даже если мама сочтёт это вызовом.
Расчесав волосы, я услышала за окном знакомый рокот двигателя. Выглянула — и увидела красный «Porsche». Николас вышел из машины, уверенный, ухмыляющийся, будто этот спектакль он ставил для публики.
-Николас?! — выдохнула я. — Да он нарочно решил продемонстрировать свою новую игрушку.
— Милая, — крикнула мама из кухни, — там за тобой приехали!
— Уже иду, мам!
На крыльце меня ждал Николас.
-Если уж так долго собиралась, могла бы получше одеться.
Я не выдержала и прошептала сквозь зубы:
— А не пошёл бы ты...
Он, не дожидаясь приветствия, широко улыбнулся и с демонстративным жестом открыл передо мной дверцу автомобиля:
— Миссис Джордан, прошу вас. Сегодня нас ждёт целое расследование.
Этот парень сводит меня с ума», — подумала я, садясь в салон, где пахло кожей и чем-то приторно-дорогим, от чего кружилась голова.

Полицейский участок встретил нас прохладой и тяжёлым воздухом. Стены, обклеенные выцветшими объявлениями и старыми фотографиями, будто хранили дыхание всех, кто когда-либо переступал этот порог. Но что по-настоящему бросилось в глаза — это взгляды. Каждое лицо в форме, что попадалось нам по пути, смотрело с недоверием, почти с угрозой, словно мы вторглись туда, куда не следовало.
«Они чего-то боятся, — подумала я. — Боятся, что мы вытащим наружу их грязные тайны. И чем сильнее они прячут, тем скорее правда найдёт дорогу».
— Держись ближе, — шепнул Николас, заметив мою настороженность. — Если что-то и выйдет наружу, нам лучше быть заодно.
Я кивнула, хотя в глубине души сомневалась в его словах.
Вдруг к нам подошёл мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами.
— Здравствуйте. Чем могу помочь, молодые люди?
Не раздумывая, Николас сделал шаг вперёд, беря разговор на себя:
— Добрый день. Мы хотели бы посмотреть архивные материалы за 1924 год. Это для школьного проекта по истории.
Шериф прищурился, явно не веря в детскую наивность.
— По какому поводу интересуетесь именно криминальными делами?
-Это часть нашего исследования, — голос Николаса звучал спокойно и уверенно. — Нам важно понять, как отражались громкие преступления в обществе того времени.
Я заметила, как уголок губ полицейского дёрнулся, будто он хотел усмехнуться, но передумал.
— Что ж... пройдёмте за мной. Но учтите: некоторые дела до сих пор остаются без ответа.
Мы шагали по длинному коридору, мимо закрытых дверей и решётчатых окон. Наконец он открыл массивную металлическую дверь, за которой оказался архив — пахнущий пылью, старыми бумагами и чем-то железным.
Шериф достал с верхней полки папку.
— Вот. Убийства, ограбления... но есть одно дело, которое до сих пор числится «глухарём». Думаю, это то, что вам нужно.
Я взяла папку в руки, и холод бумаги будто обжёг ладони. Перелистывая страницы, я наткнулась на знакомое имя.
— Николас, смотри! — голос мой дрогнул. — Здесь сказано: убийство произошло в ночь с 27 на 28 сентября. Жертва — молодая женщина, Ванесса Лин. Дело так и не раскрыто.
— Ванесса... — его взгляд потемнел. — Какие факты?
— Муж погибшей считался пропавшим без вести. Его тело так и не нашли. Но самое странное... — я замолчала, не веря глазам. — Когда полиция прибыла в дом, они обнаружили камень из моего... точнее, из её бриллиантового колье.
Николас нахмурился.
— Колье, которое считалось украденным за несколько дней до её смерти?
— Именно. — Я провела пальцем по строкам. — Но если подумать... кто-то явно пытался подставить её мужа. Или... нас.
Он резко закрыл папку и посмотрел на меня с таким напряжением, что сердце ёкнуло.
— Ты понимаешь, что это значит? Колье не просто исчезло. Его кто-то намеренно оставил на месте преступления, чтобы направить следствие в ложную сторону.
Я замерла.
— То есть убийца знал про мою слабость к этим камням? Знал, что я... точнее, она... дорожила ими?
— Лия, — Николас шагнул ближе, его голос стал тише. — Всё это слишком аккуратно подстроено. Убийство, пропавший муж, «случайная» находка. Я думаю, что кто-то хотел не просто скрыть правду... кто-то пытался стереть нас из истории.
В этот момент дверь архива тихо скрипнула. Мы обернулись — и заметили, что за нами наблюдает тот же шериф. Его взгляд был слишком внимательным, будто он ждал нашей реакции.
— Нашли, что искали? — спросил он сухо.
— Вполне, — ответил Николас, быстро убирая папку на стол.
Я уловила в его голосе скрытую тревогу. И поняла: мы только прикоснулись к верхушке айсберга.
«Если в прошлом кто-то пытался нас подставить, значит, игра продолжается и сейчас. И, похоже, её правила куда опаснее, чем я думала...»

Мы вышли из участка, и холодный воздух будто ударил в лицо.
-Ты понимаешь, что это значит? — первой нарушила тишину я, когда он завёл машину.
— Понимаю, — его голос был низким и напряжённым. — Кто-то слишком хорошо знает о нас. И этот кто-то следит за каждой нашей ошибкой.
В этот момент телефон Николаса резко зазвонил.
— Это отец, — пробормотал он и, , ответил.
Его лицо побледнело, как мел.
— Что? Где?.. Хорошо. Мы едем.
— Ник? Что случилось? — я шагнула ближе, сердце бешено колотилось.
— Нужно срочно в казино.

Когда мы подъехали, город разорвали сирены «скорой» и полиции. Красные и синие огни отражались в блестящем фасаде здания, толпа людей столпилась у входа, будто жадные зрители у сцены трагедии.
Я чувствовала, как ноги становятся ватными, но всё равно побежала за Николасом сквозь давящую толпу. Запах крови ударил в нос, когда мы прорвались вперёд.
На асфальте, среди оглушительного шума и мельтешащих силуэтов, лежала Ванесса. Кровь струилась из её живота, образуя зловещую алую лужу. Полицейский эксперт наклонился, пытаясь нащупать пульс. Но было поздно.
- О Боже... Ванесса! — закричала я, голос сорвался на истерику.
— Лия, смотри на меня! — Николас схватил меня за плечи, встряхнул. — Ты должна держаться!
— Она мертва! Мы не успели её спасти! — слова срывались на рыдания. Мир плыл перед глазами, дыхание рвалось, как нож по горлу.
Он прижал меня к себе, сам еле сдерживая дрожь.
— Послушай, ты ни в чём не виновата. Это было предначертано. Кто-то играет с нами.
— Нет, ты не понимаешь! — я всхлипнула, пытаясь вырваться. — Это не просто совпадение, Ник... её убили так же, как ту Ванессу сто лет назад. Один в один! Все детали дела Ванессы Лин. Дата, обстоятельства всё это совпадает с тем, что происходит сейчас.
Он замер. Его глаза сверкнули в тусклом свете мигалок.
— Значит, мы были правы. Кто-то продолжает ту игру. И следующая фигура на доске... может быть ты.
-Ты хочешь сказать, что история повторяется? — голос мой дрогнул, и слова словно застревали в горле.
— Не просто повторяется. Она оживает. Но теперь это не прошлое... это наше настоящее.
Эти слова пронзили меня холодом сильнее, чем ветер. Я почувствовала, как холод пробежал по спине. В голове крутились только образы: фотография в архиве, камень от колье, исчезнувший муж. Всё это уже было когда-то. И всё это вновь возвращалось — только на этот раз жертвы были рядом с нами.
А когда отец Николаса подошёл к месту трагедии и, едва взглянув на тело, произнёс хладнокровное:
— Надеюсь, это не повлияет на бизнес...
Я сорвалась.
— Да что вы за люди такие?! — выкрикнула я, рыдания душили каждое слово. — Возле вашего казино умирает невинная девушка, а вы думаете только о прибыли! Что будет с её родителями? Вы хоть раз подумали об этом?!
Толпа притихла, но мне было всё равно. Я вырвалась из рук Николаса и побежала прочь от этого места, от этого ужаса, от самой судьбы, которая снова наступала на мои пятки.
— Лия! — кричал он где-то позади. — Остановись! Ты не должна быть одна!
Но я бежала, ощущая, как история повторяется, и уже знала: это только начало.
Я бежала, не разбирая дороги, лишь бы подальше от оглушающего воя сирен, от мёртвого взгляда Ванессы, от ледяных слов отца Николаса. Сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу.
Остановившись в тёмном переулке, я прижалась к холодной кирпичной стене, стараясь отдышаться. Слёзы текли сами собой, и с ними приходили образы прошлого — кадры, которые я видела во сне: Ванесса Лин, её кольцо, её крик, тьма...
— Почему всё повторяется? — прошептала я в пустоту, но голос эхом отразился от стен, словно насмешка.
В голове будто щёлкнуло: это не случайность. Кто-то шаг за шагом воссоздавал трагедию прошлого века. Те же имена, те же улицы, те же методы. Только на этот раз я была внутри этой истории, а не сторонним наблюдателем.
Телефон завибрировал в руке — Николас. Я не ответила. Боялась услышать его голос, боялась, что снова дрогну.

Я не помню, как добиралась домой. Словно кто-то выключил звук вокруг, оставив только пустой гул в голове. Дверь захлопнулась за мной, и лишь тогда я почувствовала — запах. Резкий, металлический, тягучий запах крови, въевшийся в мою кожу и одежду. Казалось, что он преследует меня, будто цепкие пальцы смерти сжимали горло, не позволяя забыть увиденное.
Я метнулась в ванную, сбрасывая вещи прямо на пол. Каждое пятно на ткани — будто клеймо, будто доказательство моей вины. Вода включилась, и я почти нырнула в неё, позволяя горячему пару окутать тело. Но даже когда мыло скользило по коже, даже когда я с силой тёрла руки и плечи, кровь словно не смывалась.
Закрыв глаза, я услышала, как капли стучат по кафелю — ритмично, как удары сердца. Но сердце Ванессы уже не билось. От этой мысли меня охватила дрожь.
— Нет, хватит! — прошептала я, пытаясь выдохнуть страх вместе с паром.
Вода постепенно успокоила меня, но внутри осталась пустота. Я завернулась в полотенце, глядя в зеркало на своё лицо. Бледное, с красными глазами и следами бессонницы. В отражении я видела не только себя — но и тень. Тень девушки в алом платье, как будто прошлое снова стояло за моей спиной. Я резко обернулась — никого.
С трудом добравшись до кровати, я почти рухнула на неё. Сон пришёл мучительно быстро, без сновидений — лишь чернота, давящая со всех сторон.

Проснувшись, я почувствовала себя ещё хуже. Голова гудела, тело казалось налитым свинцом. Я заставила себя подняться и пройти в ванную. Зеркало теперь отражало только усталую семнадцатилетнюю девушку с пустыми глазами.
После всех утренних процедур я спустилась вниз. В доме было неестественно тихо — ни голоса мамы, ни её шагов. На столе лежала записка, написанная знакомым почерком.
«Доброе утро, милая. Меня срочно вызвали в командировку. Буду дома через неделю, не скучай! Люблю тебя.
Мама».
Я прочитала её дважды, чувствуя, как внутри разливается странная смесь облегчения и тревоги. Неделя одна. Неделя, чтобы разобраться, что происходит.
Но в следующую секунду воздух словно застыл. Раздался звонок телефона. Резкий, пронзительный, он разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть.
Я побежала к себе в комнату, сердце колотилось, как сумасшедшее. На экране высветилось имя. Ванесса.
— Этого не может быть... — прошептала я, руки задрожали.
Палец завис над кнопкой «Ответить». В голове мелькали сцены вчерашней ночи: её тело, кровь, мёртвый взгляд. Но телефон продолжал звонить, будто издевался, требуя решения.