24 глава
Представим что фото на оборот Чон сидит на Паке😅
- Серьёзно? Я был уверен, что в прошлый раз ты хотел помен...
Хосок раздражённо шипит и вновь сокращает расстояние, впиваясь в чужие губы. Да, в прошлый раз он хотел. Но кто же знал, что чувствовать что-то в своей заднице - куда приятнее. Чон зря времени не терял, потому за эти пару дней он в полной мере испытал всю прелесть этого удовольствия. Но всё же его пальцы не сравнятся с паковым членом.
- Больше не говори ерунды, а то весь настрой этим портишь, - бурчит Хосок в губы истинного и возвращается на место, сразу же прижимаясь ягодицами к чужому стояку. Возможно, Чимин мог бы немного поиздеваться и сказать что-нибудь смущающее, чтобы с удовольствием понаблюдать за забавной реакцией, вот только сильное возбуждение даёт о себе знать.
- Возьми крем... он стоит на столе, - подаёт чуть хриплый голос и кидает взгляд куда-то вглубь комнаты. Чон прослеживает за этим взглядом, однако не может ничего разобрать - слабого света из окна не хватает, чтобы осветить всю комнату. Поэтому парень решает проигнорировать чужие слова и начинает тереться ягодицами о паков член. - Хосок...
Чимин кое-как сдерживает громкий стон, чувствуя, как собственный член скользит между упругими половинками. Это неплохо пьянит возбуждённый мозг, и сил терпеть почти не остаётся, но... Пак же знает, что будет очень плохо и больно, если он не использует этот несчастный крем. Поэтому младший аккуратно поддерживает Хосока за бёдра, мешая этим ему двигаться, а сам быстро выбирается из-под чужого тела, тут же вставая со скрипящей кровати.
- Прости, Хосок-и.
Чон, не сразу сообразивший, что происходит, испуганно хватает уходящего парня за руку и, потеряв опору, просто валится на пол, больно стукаясь локтем. Чимин сразу же подскакивает к истинному, смотря на него так же испуганно.
- Я сделал что-то не так? - почти отчаянно выдавливает старший и тянет парня ближе к себе. - Почему ты уходишь?
- А... - Пак растерянно моргает и выдыхает, наконец понимая причину такой реакции парня. Он оставляет поцелуй на кончике чуть крупноватого носа и мягко-мягко улыбается. - Я просто хотел взять крем, Хосок-и.
Чон пару секунд переваривает сказанное и, когда в его голове складывается верный пазл, сильно краснеет. Действия младшего были вполне очевидными, вот только до перевозбуждённого мозга это не сразу дошло.
- Горе ты моё луковое, - тихо смеётся Чимин и, поцеловав в покрасневшую щёку, подхватывает истинного на руки, чтобы вскоре опустить на мягкую кровать. - Полминуты и я снова здесь.
Пак отходит, а Хосок утыкается носом в сгиб своего локтя. Как же глупо получилось. Стыдно. Стыдно. Боже, как же стыдно...
- Расслабься, - в самое ухо раздаётся тихий шёпот, пускающий по коже мурашки предвкушения. - Просто... не паникуй так больше. Я рядом, хорошо?
Чон лишь кивает головой, не смея поднять взгляд на лицо напротив. Всё ещё безумно неловко, но Чимину это совсем не нравится.
- Посмотри на меня. Ну же, - голос звучит довольно-таки низко и грубо, однако когда Хосок всё же заглядывает в чужие глаза, то видит лишь тепло и бесконечную нежность. Что-то ёкает внутри. - Не волнуйся.
И Чон просто забывает о всяком волнении, ведь мокрые поцелуи, чередующиеся с укусами, и трепетные прикосновения к коже кружат голову, выбивая остатки каких-то навязчивых мыслей. Сейчас кажется, что Чимин абсолютно везде: его так много, но, вместе с тем, катастрофически мало - совсем недостаточно, чтобы насытиться сполна. Потому Хосок пытается быть ближе тоже, царапая ногтями крепкую спину и намеренно задевая ногой чужое возбуждение.
- Просто возьми меня, я уже не могу, - почти хнычет Чон, так как терпеть больше нет смысла.
- Ты ведь хотел быть сверху, малыш, - тихо посмеивается Пак, оставляя метку где-то над тазовой косточкой. Поцеловав её же, он чуть отстраняется и сразу же протягивает тяжело дышащему парню забытый тюбик крема.
- Зачем это? - альфа облизывает губы и смотрит слегка расфокусированным взглядом на хитрую улыбку. Разве этот крем нужен не Чимину?
- Ну, тебе нужно подготовиться? Растяни себя.
Хосок мгновенно вспыхивает красным и буквально давится воздухом. Сделать что?.. Нет, у него уже есть какой-никакой опыт в этом, но ведь... перед Чимином... он же умрёт от стыда!
Мысли в голове начинают прокручиваться с невероятной скоростью, подкидывая самые разные картинки и позы, которые может показать парень и которые он получит в ответ от истинного. В низу живота всё скручивает, и Хосок решает поиграть по правилам младшего.
Чон забирает несчастный тюбик и, приняв сидячее положение, отодвигается чуть назад, чтобы упереться спиной о прохладную стену. Согнув ноги в коленях, парень раздвигает их в стороны, тем самым полностью открываясь перед Чимином. Хосок выдавливает импровизированную смазку на свои слегка дрожащие пальцы и тут же растирает её, придавая ей комфортную температуру. Он подносит пальцы к пульсирующей дырочке и мягко оглаживает её, ощущая, как приятный холодок проносится по всему телу. Альфа вводит в себя сразу два пальца и тут же стонет, чувствуя недостаточную, но уже приятную заполненность. Он начинает двигать пальцами, то набирая, то замедляя темп. Хосок тихо завывает, почти не стесняясь, потому что он видит, как его нехитрые манипуляции действуют на истинного.
Чимин буквально пожирает его своим взглядом. Но это и неудивительно, ведь Чон - такой открытый и чувствительный прямо сейчас, такой красивый и волшебный в этом слабом лунном свете. Будто бы самое настоящее божество - не меньше. Мышцы ног красиво сокращаются от видимого напряжения, тяжёлое дыхание вперемешку со стонами-завываниями звучат прекраснее любой песни, а опухшие губы так идеально выделяются, когда парень прикусывает их зубами. Пак не может сдержать слышного рыка - внутренний альфа не может терпеть, ему хочется взять своё и присвоить себе. Чтобы больше никто не смог лицезреть его истинного.
Чимин будто бы возвращается с небес на землю, когда Чон негромко, но достаточно слышно вскрикивает.
- Нашёл... - почти счастливо выдыхает Хосок и вновь ударяет по простате пальцами, чувствуя как приятно тянет внутри. - Боже.
Пак и сам не замечает, как начинает двигать рукой по всей длине своего члена прямо в такт движениям чужих пальцев. Это так мучительно, но так хорошо. Видеть пару, получающую удовольствие и получать удовольствие тоже. Однако долго это не длится. Чону становится недостаточно пальцев, поэтому он с неохотой убирает руку, ощущая отвратительную пустоту. Пора исправлять это.
- Просто ложись, прошу тебя, - шепчет старший, и Чимин не смеет ему отказать. И когда он принимает нужное положение, Хосок сразу же седлает его, приставляя крупную головку члена к сокращающемуся колечку мышц. Волнительно. И просто... - Б-блять...
Чон насаживается прямо по основание и понимает, что ничто до этого не ощущалось настолько сильно и хорошо. Даже боль просто теряется на фоне нескончаемого удовольствия. А они ведь только начали.
- Ты как? - хрипит Чимин, смотря на то, как тяжело вздымается чонова грудь. Да и он сам дышит буквально так же - Хосок очень узкий и горячий, просто неописуемо.
- Я-а, - выдыхает парень, но не может больше выдавить и слова. Чимин, кажется, это прекрасно понимает, потому на пробу слабо толкается бёдрами и уже, так удачно, бьёт прямо по простате. - Блять!
Чон сильно сжимается, а младший из-за этого гортанно стонет, чуть ли не закатывая глаза. Чимин повторяет движение вновь, и Хосок громко вскрикивает, тут же закусывая губу до крови (как бы там ни было, он помнит про тонкие стены).
- Ещё... пожалуйста, ещё! - хнычет альфа и сам приподнимается, тут же со шлепком опускаясь на пульсирующую плоть. - Да-а!
Чон мгновенно входит во вкус, а потому начинает натурально скакать на паковом члене, кое-как сдерживая стоны наслаждения. Чимин просто так не лежит - он быстро двигает бёдрами, продолжая бить точно по простате, и, положив руки на чужие ягодицы, насаживает истинного всё сильнее и сильнее. Хосоку хочется кричать в голос, до сорванных связок и ужасной боли в горле. Потому что нет таких слов, которые бы описали всё то, что он ощущает в данную секунду.
- Как хорошо же, бля-ять, - воет Чон и откидывает голову назад, открывая вид на крепкую шею, с выступающими венами. Чимина такое зрелище заводит ещё больше, поэтому он ускоряется до предела, ощущая вот-вот подступающую разрядку. Хосок тоже понимает то, что вскоре кончит, но в висках стучит одна единственная мысль. Продолжая двигаться, парень наклоняется к пакововой шее и начинает остервенело её вылизывать.
«Пометь» - воет внутренний альфа.
«Он же только твой»
«Так и должно быть»
Почти не контролируя себя, Хосок до крови вгрызается в шею младшего и только тогда кончает, обильно изливаясь на живот. Разрядка Чимина происходит почти в тот же момент, так что боль от полученной метки просто теряется на фоне нереального удовольствия.
Проходит пять минут или, может, даже десять, но они так и не меняют позу, пытаясь просто отдышаться и прийти в себя.
Первым начинает соображать Хосок.
- Хосок-а...
- М-м?
- Как ты себя чувствуешь?
- Эм, прекрасно? У тебя что-то болит?
- Нет, но... я, кажется, пометил тебя.
- Чё?