Истинные альфы

Собираясь на прогулку к истинному, Чимин то и дело прокручивает одну единственную мысль в своей голове: «зачем Хосок позвал меня?». Он и правда просто не понимает такого резкого порыва со стороны старшего. Да, они друзья, вроде как, но… с привилегиями. Это совершенно меняет всю картину.

Пусть Пак и помнит, что старший говорил, что их дружба — это не только «интим». Хосоку интересно с ним и бла-бла-бла. Однако Чимин не заметил, что истинный горел желанием как-то контактировать с ним на людях. Что могло измениться?

Ким достаточно сильно задумывается об этом — на протяжении всего маршрута до нужного места эти мысли не покидают голову альфы.

Вспоминаются отчего-то их (относительно) недавние стычки, где Чон совсем не жалел силы, нанося удары по чужому лицу и телу. Может, Хосок хочет устроить ему заварушку? Завести куда-то в тёмный переулок и избить, чтобы у него не осталось тех хороших воспоминаний за время лагеря? Чимин трясёт головой. Нет, это глупо. Чону нет смысла делать это, возвращая их «отношения» к начальному этапу. Он ведь не настолько странный, верно?

Тогда, возможно, истинный просто хочет свести всё к очередной дрочке? Это бы ничуть не удивило Пака, да и это кажется даже логичным. В их-то отношениях, как может быть иначе. Но у самого Чимина настроения для этого нет. Да, всё это — бесспорно приятно, но совсем не то, в чём он нуждается. А нуждается он в простом человеческом общении и понимании. Что бы парень ни говорил Хосоку ранее, он и правда временами чувствует себя слишком одиноко. Хочется поговорить с кем-то о самых простых вещах, не задумываясь о каких-то проблемах.

А, может, Хосок на самом деле просто хочет погулять с ним? Без какого-то подтекста. Провести время вместе, словно они настоящие друзья. Верится с трудом, но Ким всё же лелеет в себе крошечную надежду на это.

Чимин заходит в нужное помещение и облегчённо выдыхает. Он живёт достаточно далеко от этого кафе, так что добирался он около часа. Пак закусывает губу и окидывает взглядом комнату, надеясь, что Хосок не ушёл, устав от ожиданий. К своему счастью (?), старший действительно всё ещё здесь. Чимин замечает, что тот сейчас сидит не один, и как-то внутренне напрягается.

Однако, вопреки всему, парень решительно направляется к нужному столику, умудряясь натянуть на лицо дежурную улыбку.

— Привет?

Альфы почти синхронно оборачиваются на низкий голос, и Чимин вздыхает, стараясь вести себя естественно перед парой чужих глаз.

— Здравствуй, Чимин, — неизвестный внимательно осматривает Пака и кивает на свободный стул рядом с собой. — Присаживайся.

Пак кидает мимолётный взгляд на истинного, но послушно садится на свободное место.

— Э-э… мы знакомы? — спрашивает Чимин, стараясь смотреть прямо и без стеснения. Пусть по нему и не видно, но ему сейчас не очень комфортно находиться здесь.

— Хосок много о тебе рассказывал, так что, считай, заочно я тебя знаю.

— Не так уж и много я рассказывал! — возмущается Хосок, дуя губы. Чимин немного залипает на это действие. Чон ведёт себя так… по-ребячески? Вау. — И вообще, хён, тебе уже пора.

— М-м, возможно, — кивает старший, а после, улыбнувшись, несильно хлопает Пака по плечу. — Меня зовут Юнги, но можешь звать меня хёном. Друзья Хосока — мои друзья.

Чимин растерянно моргает и выдаёт тихое «хорошо». Мин уходит, а Пак провожает его взглядом.

Повисает тишина. Чон нервно осматривает кафе, а Пак в свою очередь не отводит взгляда с чужого лица. Старшему неловко.

— Когда твой день рождения?

— А? — глупо переспрашивает Хосок, всё-таки смотря на истинного.

— Когда твой день рождения, говорю, — Чимин отчего-то не сдерживает слабую улыбку. Растерянный истинный кажется таким мягким и трогательным. Пак не знает, откуда у него эта мысль, но он не смеет её отрицать.

— В феврале? — Чон всё ещё растерян. Он не понимает к чему такой странный (?) вопрос.

— Так ты мне хён, оказывается, — сам себе кивает Чимин. — удивительно.

— С чего бы это удивительно? — хосокн возмущённо хмурится. — Да по мне же сразу видно, что я старший! Чего ржёшь, эй?

Пак не перестаёт смеяться, а Чон начинает ему что-то доказывать. Так слово за слово и у них завязывается вполне увлекательный диалог.

Они успевают даже сделать небольшой заказ у официанта (Хосок настаивает — он за всё заплатит, ведь он же хён): Чимин заказывает капучино с каким-то пирожным, а Хосок — синнабон и зелёный чай. Они пытаются не акцентировать внимание на заказах друг друга. Всё же это очередное напоминание об их природных ароматах и об истинности.

После горячего обсуждения последнего альбома Джастина Бибера парочка наконец-то покидает кафе.

И вот тогда Хосоку становится немного боязно. Он частенько отвлекается на прохожих, оглядывается по сторонам и пропускает те или иные реплики Чимин. Последний это, конечно же, замечает.

— Что-то не так? — прямо спрашивает Пак, чувствуя непонятное волнение старшего. — Хосок?

На самом деле, всё так. Вот только Чон всё ещё боится, что натолкнётся на кого-то из школы. Его увидят с Чимином, и поползут слухи…

— Эй, хён, приём? — младший недовольно хмурит брови и тормошит альфу за плечо. Тот не отзывается уже какое-то время, явно витая в своих мыслях.

— Чт… как ты меня назвал? — Хосок смешно округляет глаза, думая, что ему послышалось.

— Хён, — пожимает плечами Чимин. — А ещё я спросил: что-то не так? Ты ведёшь себя странно.

Чон смотрит на чужое, казалось бы, спокойное лицо, но отчего-то чувствует, что младший… обижен? Связь ли это истинных, шестое чувство или ещё что-то, но Хосок просто знает, что это так.

Возможно… Чимин сам понимает причину подобного поведения истинного, потому что он далеко не дурак — Чон давно уже это осознал.

— Тебе некомфортно со мной, верно? — парень ясно озвучивает мысли старшего. Хосок теряется даже и не знает, что ответить. Молчание затягивается, и Чимин вздыхает. — Понятно всё с тобой.

Пак разворачивается и уходит в другую сторону. Хосок замирает и смотрит ему вслед. А ещё чувствует, что может разрушить (?) что-то, если не остановит Чимина прямо сейчас.

Кажется, даже не контролируя своё тело, Чон быстро сокращает расстояние, приближаясь к младшему, и хватает его за плечо.

— Чего ещё? — раздражённо бросает Чимин и оборачивается, наталкиваясь на отчаянный взгляд. Это немного подавляет (?) вспышку его обиды и гнева.

— Я… прости меня.

Пак упорно молчит, и это наталкивает Хосока на последующие слова. Он хочет сейчас расставить все точки над «i» и решить всё для самого себя.

— Я уже говорил… ты хороший человек, мне комфортно с тобой. Просто… просто у меня будто бы барьер в голове, понимаешь? Что-то говорит мне, что общение с тобой — неправильно, ведь это будет сопровождаться осуждением окружающих, — Чон опускает взгляд на свои кроссовки — не может больше смотреть в пронзительные глаза напротив. — Но также что-то кричит, что это совсем неважно. Мне ведь… нравится проводить с тобой время? Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Чимин. Настоящими друзьями.

Пак внимательно слушает чужую сбивчивую речь и кусает губу.

— Ты такой очевидный, — младший ерошит свои волосы и накрывает своей рукой ладонь истинного, всё ещё лежащую на плече. — Возможно, я бы послал тебя. Но мне… тоже комфортно с тобой? Когда ты не ведёшь себя, как мудак.

— Это обнадёживает? — нервно смеётся Хосок, облизывая свои губы. — Я постараюсь исправиться и быть искренним. Всё же мы теперь друзья?

Чимин молчит недолго и затем кивает головой.

— Друзья.

Они гуляют до самого вечера. Они просто бродят по сеульским улицам, обсуждая всё и вместе с тем ничего.

Хосок чувствует себя, как никогда легко и свободно. Даже посторонние мысли больше его не беспокоят.

Чимин солидарен на этот счёт.

Всё и правда хорошо?