Истинные альфы

— Теперь моя очередь, да?

Вместо ответа, Хосока лишь громко сглатывает, чувствуя игривый и возбуждённый настрой истинного. О боже, как же ему нравится такой вот Пак. Кто бы мог подумать.

Чимин тянется к кромке чужих штанов, а старший только от этого уже крупно вздрагивает. Дрожащими из-за переполняющего возбуждения руками он помогает Паку стянуть с себя ужасно тесные штаны и бельё, а после тихо стонет, чувствуя, что больше ничего не сковывает его.

— Вау, — восхищённо и как-то удивлённо (?) выдыхает младший, чем ставит и так почти не соображающего хосока в тупик. — Кончил без прикосновений к себе?

Чон заторможенно опускает взгляд на лежащие поодаль штаны с бельём, а затем и смотрит на собственный член. И правда, всё в его семени. Он кончил просто от того, что дрочил. Не себе.

Осознание этого появляется не сразу, но когда до Хосока наконец-то доходит что к чему, то его глаза расширяются, а лицо начинает гореть ярко красным. Это вызывает самодовольную ухмылку на лице Чимин, которая почти сразу сменяется на мягкую и красивую улыбку.

— Ну же, всё хорошо, — начинает Чимин и накрывает румяную щёку истинного своей ладонью, поглаживая мягкую кожу большим пальцем. — В этом нет ничего постыдного. Просто ты… слишком чувствительный мальчик.

Хосок от подобного давится воздухом, но ничего не успевает возразить — его возмущение тонет в собственном стоне. Свободной рукой Чимин начинает поглаживать всё ещё возбуждённую плоть истинного, чем вызывает тяжёлые вздохи и пока тихие стоны. Звучит красиво.

— Чувствительный… мальчик, — повторяет сам для себя Пак и облизывается, рассматривая чужой член. Чимин никогда не замечал за собой тягу к членам и уж тем более к отсосам, вот только сейчас ему так сильно хочется сделать кое-что. И он решает не отказывать своим желаниям.

Когда Хосок перестаёт чувствовать такие нужные сейчас прикосновения, он открывает глаза и расфокусированным взглядом смотрит на истинного.

— Почему ты остановился? — с ноткой недовольства хрипит Чон и чуть подвиливает бёдрами, как бы намекая на продолжение.

Пака подобное отчего-то умиляет, но он старается не обращать на это внимания. В который раз облизав свои губы, младший проводит по чужой плоти пару раз, а после медленно склоняется к ней.

Хосок, на этот раз внимательно наблюдающий за действиями истинного, растерянно приоткрывает рот, чтобы что-то спросить, но лишь бесстыдно стонет, когда головка его члена оказывается в горячем и влажном рту.

Будем честны, Чимин не умеет делать минет. Он в принципе не думал, что ему когда-нибудь придётся делать нечто такое (опустим тот факт, что сейчас он сам этого захотел), но жизнь любит преподносить сюрпризы.

Пусть всё выходит как-то неумело и ужасно неловко, но даже так Хосока откровенно кроет. С каждой секундой его стоны становятся всё громче и громче, а движения бёдрами всё резче и быстрее. Чимин осознаёт, что, кажется, у него отсутствует рвотный рефлекс, ведь член, упирающийся прямо в глотку, принимается вполне неплохо.

Пак чувствует, как чужие движения замедляются, дыхание истинного становится всё глубже, а плоть во рту начинает пульсировать. Он отстраняется и, проведя пару раз по собственному члену, кончает почти одновременно с Чоном.

— Бля-ять, — Хосок закусывает губу и откидывается на «стену» палатки, пытаясь привести своё дыхание в норму. Был ли это один из самых неумелых отсосов, которые ему когда-либо делали? Скорее всего. Был ли это самый лучший отсос? Определённо да.

Чимин пристраивается рядом и тихо прокашливается. Горло, а ещё челюсть и губы неприятно болят. Но да, это вполне стоило той реакции от истинного, которую он в конечном итоге получил.

Они сидят (почти) в абсолютной тишине недолго. Каждый прокручивает в своей голове произошедшее, что-то выделяя для себя.

— Это было неплохо, — словно сговорившись, произносят альфы и удивлённо переглядываются.

— Я бы сказал… что очень даже, — хрипит Чимин и тихо усмехается.

— А я говорил! — самодовольно кивает Хосок, вызывая этим улыбку истинного. — Но я не ожидал, что ты сделаешь… эм…

— Всякое бывает, — казалось бы, безразлично пожимает плечами Пак, но старший всё равно замечает румянец на чужих щеках. Это вызывает смешок. — А я вот не ожидал, что ты настолько чувствительный. Это мило.

— Вовсе нет! — Хосок возмущённо хмурит брови. — Просто ты застал меня врасплох, понятно?

— Да-да, как скажешь, — закатывает глаза, как бы тем самым заканчивая диалог.

Вновь повисает тишина. Но так или иначе, тишина абсолютно комфортная и будто бы правильная. Парней даже ничуть не смущает полу-обнажённый вид друг друга. Неплохо.

— Предлагаю сходить умыться. Хорошо бы ещё вещи постирать, — Чимин достаточно резко подрывается со своего места и начинает шарить в своём рюкзаке, доставая сменную одежду.

— Согласен, — отвечает на предложение Хосок и почти в точности повторяет действия истинного. — Но где? Если воспользуемся общей водой из бака, то можем разбудить кого-нибудь. Я бы не хотел, чтобы нас видели вместе сейчас.

— Я знаю одно место, — пусть Пак и не показывает, но последняя фраза отчего-то режет слух. Неприятно. — Но это минут двадцать отсюда.

— Серьёзно? Там же темень, хочешь потеряться в лесу? — Хосок недоверчиво смотрит на истинного, который, уже переодевшись, проверяет свой фонарик.

— Я хорошо знаю дорогу. Но ты можешь остаться тут один. А то вдруг нас заметят вместе, да? — не дожидаясь какой-либо реакции со стороны старшего, Чимин покидает палатку, прихватив с собой свои вещи.

Хосок растерянно смотрит на уже закрытую «дверцу» и кусает губу. Ему кажется или… Чимин обиделся на его слова? Но разве он не привык к подобному? С чего бы ему…

В связи с какими-то внутренними инстинктами, альфа быстро выбирается из палатки и оглядывается. Он замечает где-то недалеко небольшой кусочек света и сразу же подрывается к нему. Несётся быстро, но не долго, пока не хватает охнувшего Чимина за плечо.

— Зачем пугаешь? Идиот, — облегчённо выдыхает Пак.

— Не обзывайся, — фыркает Хосок и передёргивает плечами. — Я с тобой пойду.

— Это я понял уже, — пусть лица младшего почти не видно в темноте, но по интонации Чон понимает, что тот недовольно закатил глаза. — Не отставай. Если ты потеряешься, то проблемы будут у меня.

Хосок бурчит что-то непонятное в ответ, но всё же просьбе истинного следует — потеряться в лесу совсем не хочется.

Альфы так и идут в, на этот раз, не особо уютной тишине, думая о чём-то своём. О чём-то, что на самом деле волнует их обоих.

— А… куда мы идём? — всё же подаёт тихий голос Хосок, но, благодаря тишине, его прекрасно слышно.

— На озеро. Я случайно его нашёл, но там здорово. Можно искупаться и постирать одежду, — просто отвечает Пак и как-то тяжело вздыхает.

— Что-то не так? — осторожно интересуется Чон и получает лишь молчание в ответ. — Хэй?

— Что будем делать дальше?

— В плане?.. — старший останавливается на месте, вынуждая и Чимина остановиться тоже. Тот вздыхает снова.

— В плане… что будем делать после того, что произошло сегодня? Забудем? Или… что вообще ты думаешь об этом?

Хосок на самом деле удивляет, что истинный решил задать этот вопрос так сразу. Чона и самого интересовала эта тема, но он не решался поднять её. Не в ближайшее время точно.

— А ты? — Хосок — не любитель переводить стрелки, но ему нужно время на раздумья, хоть немного.

— Предлагаю, как-то замять эту ситуацию. То есть… забыть? — Чимин звучит не особо уверенно, и истинный это прекрасно чувствует.

— Шутишь?

— Я не знаю. Что из этого всего может выйти? Я не понимаю, и меня это напрягает…

— Чимин, — названный вздрагивает от своего имени и неуверенно смотрит на Чона, который неожиданно оказывается слишком близко. Он кладёт руки на плечи младшего и несильно сжимает их. — Я… для начала хочу извиниться. За то, что бил тебя и оскорблял… это было неправильно.

Пак теряется. С чего бы такие резкие перемены?

— Я делал много плохих вещей тебе, но я хочу предложить стать друзьями… с привилегиями.

— Звучит отвратительно, — усмехается Чимин, но не как-то оскорблённо или обиженно. — Извиняться ты не умеешь, знаешь.

— Знаю, — Хосок немного расслабляется, чувствуя, что Пак теперь настроен несколько иначе. — Зато приятно? И не спорь, что это не так.

— Не буду. Поживём и увидим, чувствительный мальчик.

Лицо Хосока вспыхивает красным, благо в темноте всё равно ничего не видно.