Истинные альфы

Несмотря на то, что Хосок (да и Чимин тоже) нехило так загрузили работой после возвращения в лагерь, у него всё равно было просто замечательное настроение. Он таскал какие-то тяжёлые мешки, сортировал оставшийся после еды мусор и периодически помогал девушкам с готовкой, но не переставал улыбаться, чем ставил порядком уставших от работы одноклассников в ступор.

— Ты счастливый такой. Что-то случилось? — решает поинтересоваться Тэхен, которому также поручили чистить картошку вместе с Хосоком.

— Я? — глупо переспрашивает Чон и неожиданно понимает, что улыбается. Он делает глубокий вдох и выдох, пытаясь придать лицу нейтральное выражение, но выходит так себе. — Я обычный. Что могло случиться-то?

— Не знаю. Просто ты только и делаешь, что улыбаешься с тех пор, как вернулся из леса. С чимином, — Ким бросает выразительный взгляд в сторону Паку, который в это время помогает старосте с чем-то, Хосок не видит с чем именно.

— Тебе показалось, — пожимает плечами Чон и закусывает губу.

Тэхен перестаёт лезть с вопросами, а Хосок немного задумывается. Ну да, возможно, он счастлив сейчас. Немного. Самую малость! И да, это чувство вызвано именно истинным, но разве в этом есть что-то странное? Это всего лишь природа, из-за которой внутреннего альфу ведёт не на шутку, а Чон никак не пытается противостоять ему. А зачем? Парень и сам рад получить удовольствие от какой-никакой близости с Паком. В этом нет ничего постыдного или странного.

Хосок окидывает фигуру истинного внимательным взглядом и почти нехотя отворачивается. Рано думать о чём-то таком. Нужно просто дождаться ночи, ведь они договорились… попробовать. Старший хочет этого до дрожи в коленях и сжатых кулаков, и он более чем уверен, что Чимин тоже испытывает подобное. А если и нет, то точно будет испытывать в дальнейшем, когда осознает всю прелесть этой истинной близости.

— Хэй, давай работай уже. Так мы никогда не закончим, — техен несильно тормошит Чона за плечо, вырывая из своих мыслей. Тот кивает и вновь начинает чистить несчастный картофель.

Дождаться ночи. Да.

Чимин, конечно же, как и все остальные, не может не заметить хорошее настроение истинного. И, честно говоря, его очень удивляет подобное, хоть и виду он не подаёт.
А ещё Пак до сих пор не понимает, почему всё же согласился на специфическое предложение Чона. Он ведь мог противостоять своим внутренним желаниям, но просто не сделал этого. Может, таким образом Чимин хотел дать шанс? Хосоку или же самому себе. Попробовать и посмотреть, что же в конечном итоге выйдет из этого.

Пак надеется, что не пожалеет о своём решении.

Работа заканчивается только к вечеру, когда небо принимает розоватый оттенок, а природа медленно приходит в состояние покоя.

Омеги как-то даже привычно раздают порции с ужином, какой-то парень пытается настроить старую гитару, а кто-то возится с дровами и костром.

Хосок же стоит в очереди за своей порцией и пытается высмотреть среди толпы учеников своего истинного. Этого у него не получается даже тогда, когда еда давно получена, на небе появляются первые звёзды, а по лагерю разносится звон гитары и треск костра. Атмосфера приятная, в самом деле.

Девушки да и парни подзывают к себе Чона, чтобы он присел рядом с ними, возле костра, но тот лишь качает головой, ссылаясь на то, что поест в палатке. Никто не спорит, вскоре просто забывая о нём.

Как и ожидалось, Хосок всё же находит истинного возле их общей палатки, там, где больше никого нет. Даже яркие лучи костра просто не доходят до туда.

— Вот ты где.

Чимин отрывает взгляд от своей тарелки и смотрит на недовольное (?) лицо Чона. Он просто кивает, продолжая жевать свой ужин.

Старший стоит пару мгновений, а затем присаживается рядом с Паком, прямо на холодную землю. Последнего это удивляет, так что он сверлит истинного взглядом, пока тот не оборачивается.

— Что?

— Ты… почему здесь? — Чимин и правда интересует этот вопрос. Да, возможно, вроде как, их отношения (если это вообще можно так назвать) самую малость улучшились, благодаря последнему небольшому разговору в лесу, но… — Тебя могут увидеть со мной.

— И? — Хосок закатывает глаза и наконец-то приступает к своему ужину. — Я просто сижу возле своей палатки. Нет?

— Сидишь, — подтверждает Пак и вздыхает. Он также продолжает есть, не решаясь спросить что-либо.

Тишина повисает ненадолго. Чон, который долго прокручивал одну и ту же мысль в своей голове, всё же озвучивает её:

— А ты… почему здесь сидишь? Можно же со всеми, у костра.

— Мне это не нужно. Мне и одному хорошо, — Чимин замечает растерянный и удивленный взгляд и не может сдержать тихого смешка. — Что?

— Но ведь в лагерь обычно едут для того, чтобы приобщиться к коллективу, подружиться и пообщаться с кем-то, я не знаю? — Хосок и правда растерян. Он знает, что Пак — изгой без друзей, но он был более чем уверен, что даже так тот попытается наладить с кем-то контакт. Чон озвучивает эту мысль вслух.

— Не вижу смысла. Последний год в школе, они потом и не вспомнят моего лица, так что… всё равно.

Хосок понимающе кивает и даже как-то не замечает, как снова начинает что-то спрашивать. Вопрос за вопросом, но альфа не переходит установленные рамки, так что Чимин спокойно отвечает ему. Честно отвечает — Чон чувствует это на все сто процентов.

Они говорят так долго, пока не замечают, что музыка уже стихла, как и голоса где-то на фоне.

— Доедай свой ужин, болтушка. Я буду в палатке, — Чимин тихо смеётся и действительно, отряхнувшись, залезает в палатку, оставляя Хосока одного.

Что-то в чоновой голове щёлкает, и он понимает — уже ночь, они одни в палатке, а значит…

Парень быстро расправляется с едой, почти не пережёвывая, а после так же быстро забирается в палатку.

Неловко. По сути ничего еще даже не произошло, но уже уровень неловкости между истинными зашкаливает.

— Ты… уверен, что это была хорошая идея? — по голосу младшего становится вполне понятно, что он как раз-таки совсем не уверен.

— Да?.. — Хосок неловко улыбается и опускает взгляд. Они сидят напротив друг друга почти пятнадцать минут, но так и не знают, что им делать. С чего начать? Всё ведь просто, казалось бы. Но эта неловкость…

Чимин прикрывает глаза, задумываясь о чём-то своём, а когда открывает, то смотрит на истинного решительно, немного даже пугая его этим.

— Что ты… — Чон почти сразу замолкает, когда неожиданно Пак придвигается ближе к нему. Теперь они сидят рядом, буквально впритык. Кажется, альфа чувствует, как их с чимином бёдра и плечи соприкасаются. — Чимин?

Младший не отзывается, пытаясь настроиться на нужный лад. Он вновь прикрывает глаза и делает глубокий вдох, теперь в полной мере ощущая приятный аромат истинного. Расслабляет. Возможно даже, немного возбуждает. Последнюю мысль Чимин раз за разом прокручивает в своей голове, а после накрывает свой пах ладонью. Он начинает мягко сжимать и поглаживать пока не возбуждённую плоть через тонкую ткань спортивок, в голове рисуя образ… Хосока. Который сейчас сидит рядом и как-то слишком заворожено следит за чужими действиями. А ещё начинает возбуждаться, будто бы это его сейчас ласкает ладонь с тонкими и маленькими  пальцами.

— Так и будешь просто смотреть?

Хосок крупно вздрагивает от низкого и возбужденного голоса. Чимин смотрит так плотоядно и властно, что, кажется, старший почувствовал очередной прилив возбуждения. Вот же чёрт.

Немного заторможенно альфа мотает головой и накрывает пах истинного своей ладонью. Пак не успевает сдержать громкого стона — он явно не ожидал, что парень сделает это. А Хосок вот совсем не ожидал, что ему понравится слышать нечто подобное из уст Пака. Интересно.

Мысленно что-то решив для себя, Чон полностью убирает руки младшего, а затем тянет его штаны вниз, пытаясь их снять. Чимин буквально на мгновенье теряется, но вскоре помогает истинному, в конечном итоге оставаясь без штанов и белья.

— Выглядишь мило, — Хосок замечает лёгкий румянец на щеках парня, так что просто не может промолчать об этом. Пак на это фыркает, но ничего не отвечает.

Альфа аккуратно проводит пальцами по всей длине члена младшего, вырывая с его губ тихий, но и так возбуждающий стон. Уже смелее Хосок накрывает ладонью чуть красноватую головку и начинает активно её поглаживать.

Кажется, Чимин начинает чувствовать себя более комфортно — он окончательно перестаёт сдерживать свои стоны, а ещё начинает понемногу двигать бёдрами. И правда, приятно.

Чона подобная реакция ужасно привлекает, так что вскоре он уже активно надрачивает чужой член, получая кайф от чужого голоса и удовольствия. И плевать, что собственный член ноет и просит к себе внимания.

Чимин не кончает достаточно долго. Это поражает в какой-то степени, и одновременно с этим радует (?). Хосока нравится наблюдать за чужими эмоциями и слушать хриплые вдохи.

Пак изливается с громким стоном, пачкая любимую хосокову футболку, но тому как-то всё равно. Чимин открывает глаза и мутным взглядом смотрит на такого же тяжело дышащего старшего. Щёки Чона налиты красным, а на лбу выступила испарина. Выглядит сексуально, вау.

Пак опускает взгляд ниже и замечает, что истинный всё ещё возбуждён.

— Теперь моя очередь, да? — усмехается и пускает своим низким голосом стадо мурашек по чужой спине.