Истинные альфы

Неделя перед походом идёт безумно скучно и медленно. По крайней мере для Хосок. Как оказалось, за время его больничного у него накопилось большое количество долгов по разным предметам, поэтому сейчас приходится всё это разгребать, отказываясь от очередного предложения хёна поехать в клуб. Что удивляет, Чон понимает, что и сам просто не хочет никуда ехать. Тот случай с омегой из клуба как-то выбил его из колеи и будто бы что-то сделал с ним. Хосок начинают раздражать сладкие омежьи запахи. Карамель, персики, розы или шоколад — всё это кажется настолько приторным, что голова начинает кружиться. Альфа себя просто не понимает. А ещё ужасно пугается, когда ловит себя на том, что принюхивается к аромату с соседней парты. Мерзко. Но как же невыносимо вкусно.

Чтобы хоть самую малость отвлечься, Хосок продолжает просто танцевать на пару часов дольше обычного. Пусть это не производит должного эффекта, как бывало раньше, однако Чон продолжает говорить себе, что всё хорошо. Всё и правда будет хорошо, нужно только дождаться, когда отец победит на выборах, а затем свалить из этой школы. Хосок ждёт этого и надеется, что с того момента навсегда распрощается со своим истинным. Так будет лучше.

Если говорить о Чимин, то, пожалуй, вся неделя проходит для него замечательно. Мысли о природе и предстоящем отдыхе не могут не радовать его, так что он буквально весь светится, ничуть не обращая внимания на привычные оскорбления в свою сторону. Ему и правда всё равно. Единственное, что напрягает время от времени — Пак чувствует на себе взгляды истинного. Чувствует, но никогда не смотрит в ответ. Знает же, что агрессивный хосоку легко может растолковать его взгляд как вызов или ещё что-то подобное. Очередных конфликтов Чимин не хочет — ему уже хватило.

Чимин ожидает от этого похода приятной атмосферы и хорошего отдыха, Хосок — головной боли и неудобных спальных мест. Истинные мыслят совсем по-разному, однако всё же сходятся в одном — оба надеются, что будут пересекаться друг с другом по-минимуму. Но ведь судьба довольно забавная штука, правда?

— Чёрт, — хрипит Чимин, когда в который раз спотыкается о собственную ногу. Он безбожно опаздывает на автобус, который вот-вот должен отъехать от школы. Как можно было умудриться проспать? Пак же специально поставил больше десяти будильников с разницей в пять минут, чтобы нормально проснуться и не спеша отправиться к школе.

Специально ведь лёг на пару часов раньше (опустим тот факт, что альфа всё равно заснул не сразу из-за волнующих мыслей). Если бы не мама, так настойчиво звонящая на его телефон, то, кажется, Чимин бы просто не проснулся и проспал бы всё на свете. Он надеется, что не всё потеряно, и автобус ещё не уехал. К счастью, его надежды оправдываются.

Парень подбегает к учителю Кану, стоящему у автобуса, и низко кланяется. — Простите за опоздание, — кое-как выдавливает из себя Чимин, чувствуя как горло болезненно саднит. Всё же он неплохую дистанцию пробежал, не жалея себя и своих лёгких.

— Чиминщи… —  хмурится учитель, но замолкает, когда замечает ещё одного человека, подходящего к ним же.
— чон хосок… Пак вздрагивает и оборачивается, удивлённо смотря на недовольного и немного помятого Чона. — Извините, — без особого раскаяния бросает альфа и передёргивает плечами.

Хосок в принципе частенько опаздывает туда, где просто не хочет появляться. Иногда это происходит намеренно, но вот сегодня это вышло совершенно случайно. Прямо по дороге к школе чонова дорогая машина просто заглохла на проезжей части. Как сказал его водитель, что-то замкнуло в двигателе, а потому пришлось вызывать специальную помощь. Это заняло какое-то время (много времени), так что опоздание было неминуемо. Хосок надеялся, что все уже уехали без него, но, увы и ах.

Очевидно же, что его ждать будут в любом случае. — Вам повезло. Автобус отправляется прямо сейчас, так что быстрее занимайте свободные места, — учитель устало вздыхает. Чимин вновь низко кланяется и, поправив крупный рюкзак за своей спиной, заходит в автобус. Хосок закатывает глаза, но идёт следом. Чон окидывает взглядом салон и понимает, что мест свободных всего два. Они расположены рядом, в самом конце автобуса. Всё бы ничего, но именно одно из них занимает Пак.

«Приплыли, блять» — Кто-нибудь хочет сесть в конце и уступить мне своё место? — достаточно громко спрашивает альфа и осматривает учеников в салоне. Те как-то с опаской переглядываются, но молчат. Они, конечно, уважают Хосок, но сидеть с изгоем абсолютно не хочется. Это позорно и низко. — Хосок займите своё место, пожалуйста, — терпеливо просит только что зашедший Кан и чуть подталкивает парня вперёд. — Из-за Вас мы не можем поехать.

Чон фыркает, но, поджав губы, садится на то место. Возле Чимин. Придётся терпеть.

— Давай договоримся, — через какое-то время подаёт голос Пак, заставляя старшего вздрогнуть, но посмотреть в ответ. — Ты не трогаешь меня — я не трогаю тебя. Не будем портить друг другу отдых, хорошо?

— Давай ты не будешь мне ставить условия, хорошо? — цокает Хосок, но мысленно соглашается. Он и не собирался в принципе делать что-то с этим. Ещё чего.

Чимин  решает просто проигнорировать едкий ответ. Он тянется к рюкзаку, стоящему возле его ног, и достаёт оттуда наушники и старенький плеер. Любимая музыка и сменяющиеся виды за окном точно помогут отвлечься от человека, сидящего слишком близко.

Хосок наблюдает за действиями парня и вновь цокает. Ну и чёрт с ним. Чтобы как-то скоротать время, Чон достаёт свой телефон и начинает играть в одну из своих любимых игрушек про зомби. Но только проигрывает который раз подряд, досадно выдыхая. Он не может сосредоточиться. И вся вина лежит на этом, сидящем рядом (хосок даже чувствует, как их бёдра соприкасаются).

Немного подумав, старший из-под чёлки косится в сторону Чимина. Он вообще-то видит Пака так близко не первый раз, но только сейчас позволяет себе внимательно рассмотреть его. И Хосок понимает, что на самом деле-то… младший симпатичный. У него правильные черты лица, ровный нос и длинные ресницы, чуть пухловатые губы и милые родинки (вау, у Чона точно такие же на носу и под губой). Альфа понимает, что откровенно пялится на своего истинного, но поделать ничего не может. Почему он раньше ничего из этого не замечал? Почему никто этого не замечает? Хосок уверен, что Пак мог бы быть вполне популярным, если бы… если бы что? Был бы богаче? Имел бы более престижный статус? Неужели людям настолько важны эти составляющие, что они просто забивают на всё остальное?

Хосок раз за разом прокручивает эту мысль в голове, а потом криво усмехается. Людям всё это важно. И ему это тоже всегда было важно: деньги, статус, красивая внешность — человек не имеет без этого никакой ценности. Тогда почему сейчас Чон думает о том, что эта позиция странная? Почему он вообще продолжает смотреть на этого мерзкого парня? Он ведь не гей, чтобы рассматривать парня в таком ключе…

— Ты пялишься.

Хосок вздрагивает, будто бы вырываясь из прострации, и сталкивается с тёмными глазами напротив. У Чимин всегда был такой голос? Томный, низкий и чуть хрипловатый. В голове проскакивают картинки с той ночи. Низкие стоны, красивое лицо и… чёрт.

— Н-нет, — не особо уверенно выдавливает из себя Чон, бегая взглядом по чужому лицу. Почему он не может перестать смотреть на этого Пака?

Чимин не решается спорить — он тяжело выдыхает и снова отворачивается к окну. Он всё ещё чувствует этот прожигающий взгляд на себе. Хосок будто бы оценивает его, явно раздумывает о чём-то своём. Пак мог бы забить на это всё, как делал во все остальные дни, вот только аромат истинного… он кружит голову. Внизу живота тяжелеет, а во рту скапливается слюна. Хочется припасть к чужой шее, чтобы ощутить сильнее, больше, вкуснее. Чимин прикрывает глаза и чуть качает головой. Чёртова природа. Чёртов внутренний альфа, жалостливо воющий.

Мысли хосока на этот счёт практически идентичны. Он понимает, что сейчас не испытывает былой ненависти, а внутренний альфа недовольно воет, прося большего контакта с истинным. Кажется, даже тот уже забыл о своей гордости, раз просит близости с каким-то Паком, Ужасно.

«Хуже и быть не может» — думается Хосок, однако он ошибается на этот счёт.

Хуже становится тогда, когда автобус немного заносит на повороте, и голова спящего (уже?) Чимина падает Чону на плечо. Хосоко сердце пропускает глухой удар, а после пускается в быстрый пляс. Альфе бы оттолкнуть от себя противного Пака, чтобы не лез к нему, вот только сил на это нет. Запах синнабона проникает, кажется, в самую душу, пробуждая скрытое желание.

Хосок гулко сглатывает и немного поворачивает голову, смотря на умиротворённое лицо младшего. В голову бьёт мысль, и Чон, почти не осознавая, вплетает в мягкие волосы свои пальцы. Вау это приятно. Но осознав, что он творит, парень убирает пальцы, однако Чимина  всё же не отталкивает. Он надеется, что никто не заметит того, как он сидит с Паком. А ещё молится всем известным богам о том, чтобы это чёртово возбуждение наконец-то спало, оставшись незамеченным.

И Хосок даже не догадывается, что совсем не спящий Пак всё прекрасно чувствует и замечает, мысленно содрогаясь. Как бы невзначай Чимин поправляет свою безразмерную толстовку, натягивая её пониже. На всякий случай...