Кристофер

"Не побывав во тьме, не знаешь реальной цены света"

Моя тонкая рука, с выпирающими костями, до запястья была опущена в студеную воду, сковывающую всё тело своим жгучим холодом. По воле быстрого течения леденящие брызги крапинками оставались на моей старой потертой серой толстовке, купленной на дешевом базаре, который оживлялся лишь в те дни, когда в городе не было поставки алкоголя. То были мои первые деньги, заработанные собственными руками и изнуряющим трудом.

Целое лето я пахал у местного богатого человека на заводе. Таскал и тягал тяжёлые мешки с различным содержанием, от которых до сих пор ноет моя бедная спина, выносил отходы, довольствуя ими бездомных собак и кошек, потрепанных жизнью, как самого. Чувствовал я в нас что-то родственное, до боли связывающее внутри. Иногда был рад поймать мысль о том, что я такой не один, а судьба предписала сходственный приговор и делам многих, даже четвероногим, не заслуживающих ни капли столь похожего образа существования, подобного моему. Помню как сейчас — все руки напрочь покрыты мозолями и глубокими ранами, полученными при разделке худой, как спица курицы. Я ведь едва не лишился парафернальной костлявой ноги, не умеючи обращаясь с топором, когда пытался наколоть дров. Этот опыт навсегда запечатлелся в моей памяти не только едкими воспоминаниями, но и шрамами, с тех пор украшавшими мои конечности.

Не считаясь юным, в свои семнадцать я много чего повидал. Проходил через предательства, обман, что заметно отразилось на моём отношении ко всем человеческим особям. Люди — это существа, не умеющие чувствовать и переживать за себе же подобных. Алчность сковывает их души, не давая возможности даже на секунду задуматься о милосердии. Деньги полностью завладели их разумом и выбраться из этого плена не так уж просто. Это я — жалкий бедняк, вечно просящий милостыню в закоулках, а если повезёт, то и на рынках, пока оттуда тонким кнутом не погонят. Или же палкой, только что сорванной со старого дерева, которое давно уже высохло и стоит себе, в ожидании собственного исчезновения под ударом острого топора какого-нибудь дровосека. Это я могу не есть весь день, а под конец найти что-нибудь съедобное и отдать бродячей кошке на радость, считая, что она куда больше заслуживает удачный вечер. Ведь животные беспомощны, и им гораздо сложнее найти пропитание особенно в такое холодное время. Это я могу провести ночь, где угодно, буквально, куда занесет ветром. Будь то лавочка или же храм, который иногда не закрывают на после полуночное время, чтобы бездомные смогли остаться здесь на ночлег. Серьёзно заболеть, — значит, прямо ступать по следам смерти.

Деньги — это что? В моём восприятии, это вода. Они уходят также быстро, будто их уносит течением. Ничтожные купюры, которыми так и сорят эти бессердечные мажоры, которые даже за всю свою золотую жизнь ни разу не заработали собственным горбом, ища наживу в лицах родителей, поощряющих лень и полное отсутствие готовности к самостоятельной жизни. Ни копейки не попало в их белые руки за труд. Я видел их сотни, и все точно прототипы друг друга. Та же манера речи и общения, взгляд сверху даже на стариков, улыбка, полная презрения, посланная обычным рабочим, которые по сути стоят больше, чем те, у кого лишь «язык подвешен», да и этим отнюдь не каждый может овладеть.

Если у тебя есть огромный достаток, то ты автоматически становишься уважаемым человеком, несмотря на ужасные поступки, которые совершаешь. По крайней мере в нашем городе тебе не составит труда сделать так, как велит душа, которая, конечно же, погрязла в черни. Ну, а последствия известны без объяснений. Ты легко можешь сровнять с землёй совершенно любого простолюдина и даже не понесёшь за содеянное наказание. Ты велик, имея большой особняк в два, а то и в три этажа. Горничных, которые вечно прислуживают тебе, делая всю грязную работу, пока ты лежа на бархатном диване, попивая из хрустального бокала самый дорогой ром, наблюдаешь за этими ничтожествами. А твоя прислуга, за свою работу получает гроши, на которые, даже при огромном желании, не проживёт и двух недель. Но тебе и дела нет до этих рабов. Твоё состояние позволит заменить одного сотней и от тебя не убудет.

Слава, полученная благодаря деньгам начнёт сводить тебя с ума. И ты перестанешь отдавать отчёт своим действиям, точно также, как половина населения данной местности.

Порою мои силы бывают на исходе. Я вот-вот готов прямо сейчас броситься под колёса любой дорогой машины. Мне плевать, что будет с тем богачом, который лишит меня жизни, хоть и не по своей воле. Хотя, скорее всего, он просто достанет зелёные бумажки из своих толстых карманов, повертит их около носа судьи и всё. Дело закрыто. А кто такой Кристофер Паркер, они даже не вспомнят.

Я ненавижу богатых людей не за то, что беден я, а за то, что с приходом денег, они потеряли свои сущности. Их чистых душ и добрых сердец и след простыл. В такие моменты мне кажется, что будущее потеряно и тёмной дымкой тихо прошагает мимо нас.

Но они не все такие.

***

2012.

Небольшого роста, в нежно-розовом платьице с белым дорогим кружевом на подоле, вдоль мостовой шла девочка, держа за лапу игрушечного мишку. Она напевала какую-то выдуманную песню, подпрыгивая и наклоняя голову в разные стороны, на которой была элегантная шляпа. Маленький носик слегка вздёргивался при резком вдохе девчушки. Белоснежные локоны, гладко причесанных волос, аккуратно спадали на ровные плечи девочки. Белые колготки с крошечными бантиками украшали её стройные ножки. И туфли на невысоком каблуке дополняли аристократичный образ

На встречу ей шёл смуглый мальчик в рваных, со временем штанах. Потёртая, красного цвета футболка, будто на вешалке, свисала с его тонкого, словно безжизненного тела. Он пинал дырявым ботинком маленький кусочек асфальта, засунув руки в пустые карманы. Взъерошенные, растрепанные каштановые волосы вылезали из под пилотки, сделанной из старой газеты. Мальчик, пройдя ещё немного, сел на бордюр, наклонившись вниз, он упёрся локтями в свои худощавые ноги. Солнце напекло ему голову, а жажда давно держала ребенка в плену.

Девочка неспеша подошла к нему и села рядом на грязный бордюр, не жалея дорогой ткани. Она положила тонкие руки на коленки, погладив подол своего платья.

— Тебе жарко? — тоненьким голосом, спросила та, — Бери мою шляпу, в ней тебе станет лучше. — она начала своей крошечной ручонкой снимать с него кусок бумаги, надевая на непричесанные волосы светлую шляпу. Немного поправив её, она лучезарно улыбнулась, освещая лицо парнишки своими небесного цвета глазами.

— Спасибо, — ответил мальчуган, с благодарностью посмотрев на прекрасную спасительницу.

— Как твое имя? — спросила незнакомка, сев поближе к мальчику.

— Меня зовут Кристофер. — гордо ответил тот, подняв голову вверх, желая произвести на собеседницу впечатление, — Но все называют просто Крисом. А тебя?

— Силиция. — смущенно ответила девочка, взглянув сторону нового знакомого.

И в то самое мгновение, когда её нежный кропотливый взор изучающе проплыл вдоль смуглого лица мальчика, он понял, что эти голубые глаза, словно моментально осветившие его душу, так глубоко заглянули в самые отдаленные углы внутреннего мира, что это ощущалось не только ментально, но и физически. Его несформированный детский разум запечатлел их в памяти, теперь стало предельно ясно то, что эти небесные светила он никогда не сможет забыть.

***