Глава 21.
Проснулась я от того, что кто-то звал меня.
— Анна, ты жива? — спрашивал женский голос, но я не могла понять, кому он принадлежал.
В моем сне не было женщин. Там был только Кристиан, насилующий меня вновь и вновь. Так откуда она появилась, эта женщина? И почему её волновало, жива я или нет? Разве это кого-то ещё интересовало?
— Анна!
— Что? — Я резко проснулась. — Кто вы?
— Анна, это я — Виктория. Ты проспала больше суток. Мне стало страшно за тебя. С тобой всё хорошо?
— Конечно, хорошо. А как ещё со мной может быть? Я валяюсь в этом грязном подвале, избитая и изнасилованная, без одежды и не кормленная. Всё просто шикарно.
— Анна, нужно бороться. Слышишь? Дай мне выпить твоей крови, совсем чуть-чуть, и мы сможем выбраться отсюда. От Кристиана не скрыться, но я смогу обеспечить нам безопасность. Верь мне.
Опять она про кровь? Нет! Она предала Кристиана когда-то, а теперь просит у меня кровь? Она сделала его таким жестоким и безжалостным. Я, можно сказать, из-за неё сейчас находилась здесь вместо того, чтобы быть с Кристи наверху и наслаждаться его любовью. В общем, я была непреклонна.
— Хватит просить меня об этом. Нет. Я никогда не дам тебе свою кровь. Понятно? — сказала я как можно жёстче, трясясь от холода.
Холод стоял жуткий. Сидеть на сырой земле было холодно, так ещё и зима давала о себе знать. Зубы просто стучали друг о друга, наручники звенели от того, что я пыталась шевелить руками, чтобы хоть как-то их разогреть, ног я вообще не чувствовала. Интересно, а Виктории было холодно?
— Не зарекайся, Анна. Мы можем помочь друг другу. Подумай об этом. Тебе холодно. Я бы могла тебя согреть заклинанием, но мне нужна кровь.
— Нет. Я же сказала! Никакой крови.
Пусть я замёрзну и сдохну. Выход всё равно один. Но она не получит мою кровь ни за что. Узнать бы, что у них там произошло, но я уже не могла говорить дрожащими губами. Они, наверное, посинели, как и всё моё тело. Чёртов холод! Странно, что Кристиан не дал мне одежду. Он хотел, чтобы я умерла раньше времени?
— Почему, Анна? Я обещаю тебе, что не возьму больше, чем нужно. Я сама сижу на привязи и просто не смогу забыться и убить тебя.
— Да не в этом дело. Ты изменяла Кристи. Я не хочу даже знать тебя после этого. Не хочу, —выговорила я последнее, на что была способна и замолчала, пытаясь унять дрожь.
— Анна, всё было не так, совсем не так. Это он тебе сказал, что я ему изменяла?
— Д-да. А как всё было? — спросила по слогам, но ответ не услышала, так как в этот момент дверь открылась и вошёл Кристиан.
— Ну, что, как ты себя чувствуешь, малышка? Замёрзла, да? Ничего. Сейчас твой любимый Кристи тебя согреет, — заботливо приговаривал, отстёгивая наручники. — А ты как? — обратился он к Виктории, на что она зарычала и зашипела в ответ. — Ну, прекрати. Папочка и тебе уделит внимание. После того как закончит с первой шлюхой. — Посмотрел на меня, сверкая своими кровавыми глазами.
Мне уже не было страшно. Я видела всё, на что он был способен. Просто ещё одно представление, шоу насилия. Я отыграю свою роль и отправлюсь обратно в подвал. Всё хорошо. Кристиан подхватил меня на руки, и мы оказались в его доме, в ванной.
— Прими душ, а то выглядишь как дешёвая заправская проститутка, — с отвращением бросил он и ушёл, а я залезла в ванну на дрожащих ногах и включила воду.
Горячая вода обжигала кожу, но это было так приятно. Я снова стала чувствовать своё тело, оно вновь ожило. Кровь побежала быстрей по венам, и я чуть ли не стонала под струями горячей воды. Раны защипало от воды и мыла, но это было классно. Офигенно чувствовать себя живой. Тело моё, конечно, было не в лучшем виде. Грудь вся искусана и исцарапана до неузнаваемости, на бёдрах красовались глубокие царапины, и на лице уродливо улыбался большой шрам от его когтей, окруженный синяками. Красотка. Наконец-то я смогла вымыть тело, которое было действительно ужасно грязным, всё в земле и его сперме. Как будто реально в фильме о маньяках снималась. В ванне пар стоял столбом, я просто забылась в этой белой дымке. Но быстро вернулась в реальность, когда почувствовала чьи-то мощные руки на своей спине. От неожиданности я вскрикнула, оборачиваясь. Это был Кристиан. Конечно. А кто же ещё? Я вздохнула с облегчением.
— Ты хотела видеть кого-то другого, моя маленькая? — шёпотом спросил и стал водить руками по моему мокрому, разгоряченному тело.
Я застонала, когда его руки остановились на груди и нежно смяли то одну, то вторую. Грудь болела после всего, что он с ней сделал ранее, но такие нежные прикосновения доставляли удовольствие даже сквозь боль. Я откинулась назад, прижимаясь ягодицами к его паху и потираясь об него. Не знаю, что на меня нашло, но когда он проявлял нежность, я не могла устоять перед ним. И мне было абсолютно всё равно, как это выглядело со стороны.
— Дразнишь меня, детка? — игриво произнес он, приподнимая меня за ягодицы и опуская на свой уже давно готовый член.
Что он затеял на этот раз? Ведь ясно же, что эта его нежность была неспроста. Значит, впереди меня ждало что-то поистине ужасное. Но сейчас мне было хорошо, поэтому я решила не думать о том, что ещё не случилось и наслаждаться этой минутой, этой секундой своей жизни. Я прижалась к Кристиану сильней, ища поддержки в его мощном теле. Но он не давал мне прикоснуться к нему, не давал повернуться и обнять его. Наклонив меня вперёд так, что я уперлась руками в стену, он стал входить быстрее, потирая клитор одновременно с резкими толчками. Его когти опять были во мне, удерживая меня от падения. Я была как желе, ноги почти не держали моё дрожащее тело. Вода всё также обжигала, став на несколько градусов горячей, или это моя кожа так истончилась от его прикосновений... Но я парила на седьмом небе от счастья. Он не бил меня, не обзывал, не кусал. Это был почти прежний Кристиан. Почти прежний потому, что я всё равно чувствовала отчуждённость с его стороны, холод исходил от него волнами, что абсолютно не вязалось с нежными прикосновениями и ласковым дыханием на моей спине. Он перестал меня удерживать, и я, быстренько воспользовавшись моментом, развернулась и запрыгнула на него, обнимая за шею. Он не ожидал от меня такой прыти, поэтому на минуту растерялся, а я, не дожидаясь пока он придёт в себя, поцеловала его. Он колебался всего долю секунды, а потом открыл губы, и я углубила поцелуй. Слёзы потекли из глаз, скатываясь на наши губы солёными каплями. Он подхватил меня на руки, придерживая за ягодицы, и медленно задвигался, растягивая удовольствие. Его губы не отрывались от моих, не давая мне даже вдохнуть. Да, мне и не надо было. Зачем мне воздух, когда был он, мой Кристиан? Но всё же мне пришлось от него оторваться, чтобы сделать вдох.
— Кристи, я так тебя люблю, — прошептала я, обнимая его крепко, боясь, что он захочет отстраниться от меня.
— Не смей говорить о любви, — прошипел, отнимая мои руки от своей шеи.
— Но это правда. Я люблю тебя! — Потянулась обратно к нему, но он не дал мне обнять его.
— Заканчивай принимать душ. К нам скоро гости придут. — Он поставил меня на ноги, выходя из моего тела и оставляя во мне дикую пустоту.
— Какие гости? Не уходи, Кристи! — взмолилась я, чуть ли не воя от досады.
— Не называй меня так! Сколько ещё тебе нужно повторить, чтобы ты никогда не называла меня этим грёбаным именем? — разозлился он и замахнулся.
Я закрыла лицо руками, ожидая удара, но его не последовало. А когда открыла глаза, его уже не было. Я вернулась под струи воды, но она стала холодной, просто ледяной и врезалась тысячей иголок в тело. Съежившись от холода и ноющей внутри пустоты, я закрыла воду и вылезла из ванной. Про каких гостей говорил Кристиан? Я ломала над этим голову, пока одевалась и сушила волосы. Одежда была самой обычной — джемпер и спортивные штаны. Он хотел, чтобы я в этом встречала гостей? Ну ладно. Хорошо, что вообще что-то дал. Я так и не смогла догадаться, кто же к нам придёт. У меня не было никаких идей на этот счёт. Любопытство раздирало, поэтому я ускорилась, желая узнать, кем являлись эти люди. Значило ли это, что я была прощена за какие-то неизвестные мне и науке грехи? Он бы не стал приглашать гостей и меня на одну встречу, если бы я всё также оставалась его заключенной. Гостям представляют свою девушку, а никак не пленницу. В общем, вниз я не спускалась, а летела на невидимых крыльях. Конечно, было не очень понятно, что произошло в ванной. Наверное, рано я стала в любви признаваться. А когда придёт время? Когда он справится со своими заскоками в голове? Любовь — лучшее лекарство. Я была в этом уверена. Почему он поверил какому-то придурку Мортему, а не мне? Это не давало мне покоя ни днём, ни ночью. Почему? Один простой вопрос – почему? Когда оставалось две ступеньки, я внезапно вспомнила, что лицо-то у меня всё в синяках. Как мне выходить к гостям с таким лицом?
— Готова уже? — спросил Кристиан, появляясь рядом со мной.
— Почти. Мне нужно сделать что-то с лицом. Можешь достать мне косметику?
— Не надо. Ты отлично выглядишь сейчас. Это твой самый лучший макияж.
— Что? Синяки — это самый лучший макияж? — возмутилась я, но он быстро заставил меня замолчать.
— Для шлюхи — да. К гостям тебе выходить не надо, если ты, конечно, не хочешь, чтобы у них случился приступ.
— Что? О чём ты, Кристиан? И я не шлюха!
— Что-то ты осмелела. Или мне кажется? — Провел пальцами по синякам, слегка надавливая на них, чтобы я вскрикнула. — Шлюхам слова не давали. Ясно? — Жёсткий тон, не терпящий возражений. — Сейчас ты идёшь в гостевую спальню и наблюдаешь за шоу. — Взял меня за локоть и затолкал в комнату, смежную с гостиной. — Отсюда прекрасный обзор и слышимость. Я поставил новую дверь с окном, специально для этого случая. Настоятельно не рекомендую выходить. Себе сделаешь хуже.
— Что за хрень опять происходит, Кристиан? — крикнула я, перед тем, как он захлопнул дверь, не давая мне шанса высказать всё, что я о нём думала.
Ну, вот, опять что-то намечалось. И как подсказывала мне интуиция, да и мой прошлый опыт, сюрпризов от Кристиана стоило опасаться. Но сейчас меня никто не спрашивал и не предупреждал. Меня ставили перед фактом, заставляя принимать всё, что он приготовил мне. Что ж, придётся стойко выстоять. В дверь позвонили, и я замерла. Гости. Кто же это? Кристиан пошёл открывать, а я затаила дыхание, следя за происходящим. Какого же было моё удивление, когда я увидела лица до боли знакомых людей! Боб и папа. Но почему они были все в черном? И что с ними? У Боб были заплаканы глаза и вообще видок тот ещё, а папа был бледен как смерть, и щетина, абсолютно ему несвойственная, делала его на пару лет старше. Они разулись и стали проходить в гостиную, Кристиан за ними. Я уже было собралась выйти к ним, обнять их и попросить забрать меня отсюда, когда увидела Кристиана, отрицательно качающего головой. Что-то было не так. Но я никак не могла понять что именно. Внешний вид Боб и отца. Вот что было странно в этой картине. Как будто у них траур. Я пригнулась, боясь, что они меня увидят, но когда они посмотрели прямо на дверь и отвернулись, я поняла, что Кристиан поставил не просто дверь с окном, а с ещё каким-то приколом. Я видела всех, а они меня нет. Значит, план Кристиана был гораздо более коварным, чем мне казалось сначала. От нехорошего предчувствия меня затошнило, и начала болеть голова, но я быстро взяла себя в руки, понимая, что мне понадобятся все мои силы.
— Бобби, Марк, проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, — дружелюбно сказал Кристиан. — Чай?
— Да, спасибо, мистер Арана, то есть Кристиан, — всхлипнула Боб.
Почему она плакала? Почему отец сжимал её руку и обнимал, утешая? Что у них случилось, пока я разбиралась со своими проблемами? Я хотела выйти и обнять Боб, сказать, что всё будет хорошо, несмотря ни на что. Но всё же решила подождать. И не зря.
— Спасибо, Кристиан, — сказал печальным голосом отец, принимая дымящуюся чашку из его рук. — Моя Анна, моя маленькая девочка. Сначала Марисса, потом Анна. Наверное, это я виноват в их смерти. Я оставил их одних, просто ушёл. А теперь их обеих нет. Самых дорогих женщин нет больше на свете, — чуть ли не плакал папа.
Смерти?! О какой, чёрт побери, смерти он говорил? Эй, я жива! Я тут, совсем рядом, и я жива!
— Не вините себя, Марк. Такова судьба, — горько произнес Кристиан и, вздохнув, посмотрел прямо на меня и ухмыльнулся.
— Почему эти уроды выбрали именно наш дом? Почему? — говорил папа, уставившись на пар, исходящий от чашки. Он был как будто в трансе. — Что они сделала с моей девочкой. Изверги, —Одинокая слеза скатилась по его щеке.
Я прижалась к стеклу носом и провела рукой по нему, как бы утешая папу. Он плакал! Впервые в жизни я видела, как мой отец плакал. Слеза скатилась и по моей щеке тоже. Как он смог убедить их в моей смерти? И зачем?
— Не плачьте, Марк. Мы должны быть сильными. Ради Мариссы. Ради Анны, — лицемерил Кристиан, косясь на меня.
— Вы правы, Кристиан. Безусловно, правы. Мне очень жаль, что мы не успели с вами познакомиться, пока... пока моя малышка была жива. Она очень хорошо о вас отзывалась, говорила, что чувствует к Вам что-то особенное, чего раньше никогда не испытывала. Она любила вас. Слишком быстро, конечно. Но разве любви нужно много времени? Я женился на Мариссе спустя полгода после знакомства, — вспоминал отец с такой теплотой в голосе, что я расплакалась сильнее. — А еще через год родилась Анна, свет моей жизни. Как же я их любил! Но по прошествии стольких лет, чувства стали угасать, — с горечью сказал он. — Я ушел от них, бросил своих любимых девочек. А теперь они мертвы…
— Не вините себя, мистер Далтон. — Боб обняла отца. — Не вы убили Энни и мисс Вишес. Надеюсь, полиция найдет тех подонков, которые забрали их у нас!
Кристиан молчал и лишь иногда кидал задумчивые взгляды на меня. О чем он думал? О словах моего отца? Пусть забудет. Анна, которая говорила тогда о своих чувствах, умерла совсем недавно. К сожалению, Кристиан не видел меня, но я все равно показала ему средний палец в ответ на очередной взгляд. Как он смог убить меня? Я не понимала. Ведь папа должен был видеть мой труп. Неужели он не узнал бы свою единственную дочь, которую воспитывал двадцать лет? Кристиан, что, всемогущий?
— Она, правда, так говорила? — спросил Кристиан, обращая внимание на утирающую слезы Боб и впавшего в оцепенение отца. — И, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», Марк.
— Да. Я помню ужин, который мы устроили семьями, чтобы раз и навсегда примирить Мариссу и Линдси. Я спрашивал ее тогда о тебе, кто ты, и когда она нас познакомит. Она так смущалась, стеснялась говорить. Но все же сказала, что чувства, которые у нее были к Бену и к тебе − абсолютно разные вещи. Бен − это ее бывший парень. Они два года встречались. Мы думали, дело к свадьбе шло, а они взяли и разошлись. Не знаю почему, но потом появился ты, и она стала другой. Моя Анна как будто раскрылась. Понимаешь? Она никогда не стеснялась говорить о Бене, рассказывала абсолютно все об их отношениях. А при вопросе о тебе краснела и опускала глаза в пол. Она была настоящей влюбленной девчонкой, — вздохнул отец и продолжил. — Я знаю, что ты ее преподаватель по истории. Сначала я, конечно, был недоволен этим фактом, но потом, когда Бобби рассказала о том, какой счастливой она была с тобой, мне стало все равно. Наконец-то моя дочь полюбила. Как же все-таки жизнь несправедлива. Моя малышка только начала жить, только узнала, что такое любовь и ушла, навсегда ушла, — прошептал он, закрывая лицо руками так, что я не видела его лица, но по вздрагивающим плечам я поняла, что он плакал.
Сердце моё не выдержало, и я ударила в дверь, не заботясь о последствиях. Я была жива, жива!
— Что это? — спросила Боб, поднимая голову и смотря затравленным взглядом в мою сторону.
— Наверное, что-то упало. Я посмотрю, не волнуйтесь, — сказал Кристиан и направился ко мне.
— Что ты творишь, Анна? — прорычал он, прижимая меня к себе.
— Как ты заставил их поверить в мою смерть, Кристиан? — прошептала я голосом полным боли, утыкаясь лицом ему в грудь.
Я не могла стоять ровно, мне так и хотелось упасть. И пусть опорой был он, мой убийца, мне нужна была поддержка, хотя бы физическая. Я просто стояла, тяжело дыша и ничего не видя от пелены слез, застилавшей глаза, и смотрела ему в самое сердце, больше не чувствуя его биения. Что с нами стало? Почему каждый день был наполнен болью и только ей? Куда делись счастье и радость из этого дома? Из этого вампира? Захочет ли он сам когда-нибудь начать жить с чистого листа и дать себе самому шанс? Сколько он будет танцевать на осколках своей прежней жизни? А что будет в итоге со мной? Почему он решил, что может ломать мою жизнь, как ему угодно? Кто дал ему такое право? Да, даже если бы я изменила ему с Мортемом. Кто позволил ему убивать меня в прямом и переносном смысле? Как же я хотела выйти из игры и больше никогда в игры не играть. Но, увы, механизм был запущен и его не остановить.
— О чём ты думаешь, Анна? — спросил Кристиан, не двигаясь. — Я чувствую, как в твоей голове проносятся тысячи мыслей. О чём они?
— О тебе. О нас. О всей боли, что прошла сквозь тебя и меня, сквозь нас. О том, что больше нет нас. Ты разбил наше единое целое навсегда, Кристи, — прошептала я, давясь слезами, и приготовилась получить удар за то, что опять назвала его Кристи. Но мне хотелось в последний раз его так назвать. Больше не буду. Клянусь. Ведь, Кристи и вправду больше нет.
— Это сделала ты, Анна, — с болью сказал Кристиан, и моё сердце сжалось.
— Почему ты веришь ему, а не мне? Почему, Кристиан? — спросила я, хватаясь за его чёрную рубашку, желая разорвать её в клочья. Траурная. Он сегодня хоронил меня, вместе с моей семьёй. А я стояла тут живая, но мертвая в душе.
— Потому, что я видел всё своими глазами. Я верю глазам, Анна, а не твоим словам.
Что за чушь он нёс? Мне даже нечего было ему возразить. Он всё видел. Да что он видел? Не могла я понять, хоть ты тресни. Значит, не было смысла пытаться переубедить его. Пусть верит в свою правду. Так всегда проще — закрывать глаза, быть слепым. Пусть. У него впереди была вечность, ещё прозреет. А что делать мне? У меня не было этой самой вечности, и мою жизнь забирали у меня прямо сейчас.
— Молчишь? Нечего сказать, да? Признайся, Анна, что я прав. Просто признайся мне.
— Признаюсь. Всё, что ты видел — правда.
Пусть я даже и не знала, что он видел. Но если я всё равно не могла доказать обратное, оставалось лишь согласиться с тем, во что верил он. Будем верить вместе. Он вдохнул и задержал дыхание, оставаясь в таком положении какое-то время. Я ждала ударов, царапин, крови, насилия. Но он просто стоял и не дышал. Я тоже. Нашу идиллию нарушил голос отца.
— Кристиан, с тобой всё хорошо? Помощь нужна? — крикнул папа, и я дернулась, возвращаясь к реальности.
— Всё хорошо, Марк. Тут шкаф упал. Я сейчас. Вы вроде хотели показать мне фотографии. Включите пока ноутбук.
— Что ты сделал с ними? — спросила я, поднимая голову и вглядываясь в его такое знакомое, но в тоже время чужое лицо.
— С ними ничего. Я убил для них тебя. Ты никогда не выйдешь отсюда, Анна. Поэтому мне пришлось убить тебя, чтобы ты не рвалась наружу. Ну, и чтобы твои родственники и друзья не искали тебя.
— Я не понимаю.
— Я убил женщину, как две капли воды похожую на тебя, изуродовал её до неузнаваемости. Ни один судмедэксперт не сможет сказать кто это. Даже твой отец и Бобби не отличили эту женщину от тебя. Сходство поразительное. Хотя, там и сравнивать было нечего. От неё почти ничего не осталось.
Я резко отскочила от него, врезаясь в стену и забывая как дышать. Он не шутил. Он говорил серьёзно.
— Кристиан, я иду к тебе, — сказал отец.
— Марк, я выхожу. Всё в порядке. Загружайте пока фото, — ответил Кристиан и, посмотрев на меня последний раз, вышел.
Мой Кристи убил невинную женщину, выдав её за меня. Мой Кристи был монстром. Нет, не было моего Кристи. Никогда. Его никогда не было. Это я была слепой дурой. Да, именно так. Монстр в нём просто ждал своего часа. Рано или поздно что-то подобное обязательно бы произошло. Я бы нарушила какие-то границы, которые он установил у себя в голове, и история была бы такой же. Какая же я идиотка! Только в сказках поцелуй принцессы превращает чудовище в принца. В жизни же всё с точностью до наоборот. Чем больше я его целовала и дарила свою любовь, тем больше он меня ненавидел. Вся эта ситуация не укладывалась в моей голове, я не хотела в это верить. Кристиан что-то сделал с отцом и Боб, просто заставил их поверить в мою смерть. Он никого не убивал. Он не мог. Я верила в него до последнего.
— Это Энни, моё солнышко. Здесь ей всего месяц. Смотрите какая милашка была! — Папа показал на монитор, утирая слёзы. — А здесь ей годик. Тут мы были первый раз в зоопарке на её пятый день рождения. Как она тогда боялась слона! — засмеялся он сквозь слёзы. — А это они с Бобби. Их дружба началась с детского сада, и закончилась со смертью моей девочки.
Они ещё долго смотрели фотографии, от самого рождения до выпускного в школе. Боб притащила даже свежие из универа. Сколько лет жизни было запечатлено на этих фотографиях! Все улыбки, вся радость, все главные события. Как будто я спала сейчас и видела свою жизнь со стороны. Самые близкие мне люди в данный момент обсуждали какой я была красивой, хорошей и любимой для них, а я тут распадалась на части от боли.
— А эту фотографию я сделала в тот день, когда Кристиан начал вести у нас историю. У Анны в тот день были сплошные неудачи: на неё кофе пролили в кафе, она вымокла под дождём, так ещё и Кристиан выгнал её с лекции. Какой она тогда была злой! — с улыбкой сказала Боб. — Но Кристиан сразу ей понравился. Я видела это. Она каждый день потом рассказывала мне о нём. Столько любви и нежности было в Анне, — вздохнула Боб.-Я скучаю по ней ,очень. Больше у меня нет таких подруг. Как я буду одна, без неё?
— Анна не говорила мне, что любит меня. Ни разу, — нагло соврал Кристиан. — Она правда вам признавалась в своих чувствах ко мне?
— Не говорила? Не может быть! — воскликнула Боб. — Да она днями мне рассказывала о тебе, о каждой вашей встрече, о каждом свидании. Все наши разговоры сводились к тебе. Ещё она почему-то боялась, что однажды вы расстанетесь. Не знаю почему. Я помню, как она грустила, когда ты уехал в командировку. Мы с ней вечерами просиживали за чаем с конфетами, и я слушала, как она скучает по тебе. Она говорила, что очень хотела бы детей. Но опять она боялась, что их у вас может не быть, что ты не захочешь. Анна так боялась тебя потерять. Наверное, потому, что действительно любила. Только любя по-настоящему, можно так сильно бояться потерять человека, — всхлипнула опять Боб. — Как мне не хватает её, моей солнечной Анны. Я люблю тебя, Анна и верю, что ты слышишь меня сейчас…
Я тоже люблю тебя, милая Боб. Очень люблю. И помню все наши проказы, помню всё. И никогда не забуду. Обещаю. Я сползла вниз по стенке, медленно умирая. Я не могла больше слушать их, голова кружилась от слёз и переживаний, сердце болело. Больше никогда я уже не увижу ни папу, ни Бобби. Я мертва для них, и так будет всегда. Поскорей бы умереть на самом деле. Больше никогда я не обниму папу, не увижу их с Линдси малыша, не схожу с ним к маме на могилу. Я осталась круглой сиротой. И никогда больше мы с Боб не совершим какой-нибудь безумный поступок, никогда я больше не расскажу ей о своих секретах. Никогда. Это слово вертелось в моей голове, как бритва, оставляя кровавые раны на сердце. Вот так, в один день я потеряла всё: свою семью, все надежды, Кристиана, будущее, жизнь. Как один человек мог отобрать у другого смысл жизни, душу, желание жить? Как он смог превратить меня в блуждающую тень, без чувств и без эмоций, наполненную одной лишь болью? За своими размышлениями я не заметила, как в комнате началось движение, и папа с Боб стали уходить. Они уходили лишь из этого проклятого дома, но на самом деле они навсегда уходили из моей жизни, забирая с собой последнюю надежду и отдавая меня в руки зверя.
— До свидания, Кристиан. Спасибо за помощь в организации похорон. Так много всего навалилось. И Линдси на днях родит и череда этих ужасных смертей. Они так изуродовали мою девочку! Её будут хоронить в закрытом гробу. Я даже не смогу последний раз увидеть мою красавицу-дочь, — произнёс отец, опять вытирая слёзы. Ещё раз спасибо, Кристиан. Я бы сам не справился. — Пожал Кристиану руку.
Так ещё и мои похороны будут. И он, правда, сделал это, он убил кого-то. Больной на голову. Возможно, Виктория была права, что не так всё на самом деле. Надо будет её расспросить. Я чувствовала, что скоро достану кучу скелетов из его шкафов. Влипла, так влипла, ты, Анна.
Боб обняла Кристиана. Я не видела её лица из-за черного платка, но она плакала. Я могла поспорить.
— Спасибо за всё, Кристиан. Спасибо за то, что ты любил Анну. За это я люблю тебя как родного. Она любила, и я люблю, — сказала Боб и двинулась к выходу. – Ой, чуть не забыла! Это я принесла тебе. Держи. — Протянула ему Боб какую-то рамку.
Что это там, интересно? Ничего не было видно. Наверное, какая-то фотография. Зачем она ему, Боб? Он и так каждый день меня видит. Папа с Боб ушли, унося с собой все мои слёзы. Больше я не собиралась плакать. Не было смысла в этих дурацких слезах. Кристиан закрыл дверь и исчез. Куда он? Я хотела в подвал немедленно. Он появился через минуту с курткой и сапогами в руках. Это мне? Что это он так раздобрился? Сначала я хотела отказаться от одежды, но для гордости больше не было места, поэтому я взяла всё, что он принёс. Наконец-то тепло! Но как только я посмотрела на него, холод снова сковал моё тело.
— Скажи, Кристиан, уже никогда не будет как прежде, да? То, что ты сделал сегодня... это просто омерзительно. Я не могла и подумать, что ты способен на такое.
— Да, я же монстр. Я не такой хороший как Морти, правда?
Морти, Морти. Что за дебильное имя? И чего он к нему пристал? Уже бесит это, честное слово.
— Что за Морти? Я не пойму. Почему ты его так называешь?
— Ты издеваешься, Анна? Опять решила всё отрицать?
— Понятно. Морти, так Морти. Кем была та женщина, которую ты убил?
— Не знаю. Единственное, что мне известно, так это то, что она была когда-то осуждена за убийство своего мужа. Тебе её жалко? — презрительно спросил Кристиан.
— Это неважно. Ты не имел права распоряжаться её жизнью. Не ты дал ей эту жизнь, чтобы забирать. Не ты дал мне мою жизнь, чтобы её отнимать! За что, за что ты убил меня?
— А за что ты убила меня, Анна? Теперь мы квиты. Я не могу умереть физически, ты можешь. Мы в расчёте. Всё по-честному.
— Ты прав. Всё по-честному. Я отдала тебе свою любовь, веру в тебя, я отдала тебе всё, что имела. Теперь можно и умереть, — сказала я, переносясь воспоминаниями в те дни, что были сейчас мертвы, также как и я. — Помнишь как мы летали по городам? Париж был таким красивым, романтичным. Я помню, как ты разнёс полбара, приревновав меня к Майклу, хотя мы не встречались тогда. Помню наш первый раз, помню все поцелуи и улыбки, помню лекции по истории, на которых ты не сводил с меня глаз, а я с тебя, — прошептала, находясь далеко от этого дома, далеко от всего этого ужаса.
— Помню. А ещё помню твой прыжок со сто второго этажа, помню шрамы, которые я так любил целовать на твоём теле, помню, как ты готовила ужин для меня, — сказал ласково Кристиан и посмотрел на меня так, что моё сердце дрогнуло от появившейся в нём надежды. — Я также помню, как ты ушла от меня. Я помню, как ты кончала, сидя на этом уроде, и улыбалась мне, разбивая моё сердце навсегда. Не у одной тебя хорошая память.
Да, ему что приснилось это? Может, у него были какие-то психологические проблемы? И был ли смысл пытаться его переубедить? Ведь, было совершенно ясно, что он не хотел меня слушать и слышать. Кристиана вполне устраивала версия, рождённая его больным подсознанием. Он уже вынес мне приговор. Я не буду первой, погибшей ни за что. Побеждает сильнейший. Он победил. Так тому и быть.
— Ты прав, — просто ответила я и пожала плечами.
— Пошли. — Подал мне руку.
Я посмотрела на него и вспомнила, что тогда у Мортема я забыла одну очень важную вещь. Как же так? Видно, я забыла её в пижамных штанах, после принятия ванны. Ну, конечно. Вот я дура. Одела халат, а про эту вещь совсем забыла. Я уже вряд ли верну её, поэтому я решила попросить её у Кристиана.
— Можешь выполнить одну мою просьбу? Всего одну. Пожалуйста.
— Какую?
— Расправь крылья и повернись спиной. Я хочу последний раз на них посмотреть.
Он долго смотрел на меня, видно пытаясь понять, что я задумала. Но потом всё же повернулся и расправил крылья. Какие красивые! Я уже и забыла, какие они у него чёрные и густые. Подойдя ближе, я нерешительно подняла руку, также как и в первый раз, желая дотронуться до крыльев. Да, я боялась. Не знаю чего, просто боялась. Проведя рукой сверху вниз по мягким и таким нежным перьям, я закрыла глаза, сдерживая слёзы. Я помнила своё обещание не плакать. Но цель моя заключалась в другом. Найдя самое чёрное и большое перо, я выдернула его, пряча в карман куртки. Теперь у меня опять есть частичка Кристиана. Больше я её не потеряю. Никогда.
— Что ты делаешь? Ты же уже вырывала у меня одно.
— Я его потеряла, как и того Кристиана, у которого брала его, — грустно сказала я и дала ему руку.
— Я тоже потерял Анну, которая когда-то у меня была.
— Да, да, да. Мы квиты. Я помню. Пошли уже. Хочу побыстрей в подвал и подальше от тебя.
— Что, так нравится общество этой суки? Нашла себе достойную подругу?
— Лучше с ней, чем с тобой. С кем угодно лучше, чем с тобой.
— Даже с Мортемом, да? — зло прошипел Кристиан, сжимая мою руку.
— Да. Он хотя бы не убивал меня. — Выдернула руку. — Сама пойду.
— Не пойдёшь! — сказал он и дёрнул меня назад. — Ещё одно резкое движение, и я за себя не ручаюсь.
Я успокоилась и послушно пошла за ним. Зачем действительно возникать и упрямиться? Так бы делала Анна Вишес, которая любила выводить Кристиана из себя своим неповиновением. Но он убил эту Анну. Новой Анне было всё равно, поэтому она молча шла за Кристианом, проклиная тот день, когда встретила его и отдала ему своё сердце. Он опять оставил меня в подвале, только на этот раз не приковал. Почему интересно? Но я решила не спрашивать. Какая разница? Так посижу. От этого ничего не изменится. Если не считать сегодняшнего известия о моей смерти, то можно сказать, что он был феноменально добр ко мне. Даже бросил какой-то пакет с едой, сказав, чтобы я поела, а то, если умру, ему придётся трахать вторую шлюху, а он пока со мной не наигрался. Не нравилась мне эта его доброта. А может просто жалел меня? Ну да, Кристиан жалел меня. Смешно. Ещё бы сказала, что любил. От мыслей о любви моё сердце стало разрываться на части. Больше не было никакой любви в моей жизни. Больше не было самой этой жизни. Уже здесь в подвале до меня окончательно дошло, что я осталась сиротой. Это не было шуткой или розыгрышем. Я не смогу уже никогда появиться перед отцом и Боб, даже если выберусь из подвала, во что верилось с трудом. Что я им скажу? «Привет! Я жива. Не ждали меня, да? Тут знаете такая ситуация. Один вампир, с которым я спала, решил подшутить над вами, разыграв сценку с моим убийством» Бред чистейший. Они рехнутся от такого. Я и сама скоро рехнусь. Кристиан меня сломает. Пока я держусь, но это ненадолго. Разве может обычный человек столько всего выдержать? Сдерживать своё обещание о том, что я больше не плачу было всё трудней, поэтому я расплакалась. Сначала лишь пара слезинок скатилась на пол, потом уже целая река хлынула из глаз, заливая новую куртку болью, что терзала моё разорванное в клочья сердце. Я плакала очень долго, потеряв счёт времени, пока Виктория не вмешалась в мою истерику.
— Анна, прекрати. Ты так с ума сойдёшь.
— И что? Кому я теперь нужна? — спросила я, вытирая слёзы. — Кому скажи? Этим стенам? А может этой холодной земле или крысам, что точно бегают где-то рядом?
— У тебя же есть родственники, я уверена. Я помогу тебе выбраться, если ты дашь мне кровь, Анна. Решайся. Нет времени ждать.
— Нет у меня никого. Я круглая сирота. Теперь.
— Что случилось? Расскажи мне, Анна. Ты можешь мне верить. А я расскажу тебе всё о нас с Кристианом, всю правду.
— Потом, — отмахнулась я, чувствуя, что реальность уплывала всё дальше от меня, и провалилась в такую до боли знакомую темноту, сжимая дрожащими руками своё новое перышко.