Глава 42
= Чонгук =
Похоже, Печенька имела на меня зуб. Или же, в ее случае, была готова переломать кости. Я не удостоил ее вниманием и пошел прямиком в свою комнату, все еще истекая кровью. Она последовала за алыми каплями крови, как Гензель и Гретель, шедшие по дорожке из конфет.
Войдя в ванную, я достал аптечку и снова продезинфицировал рану. У меня бывали ссадины и похуже, но эта выглядела неважно.
Лиса запрыгнула на столешницу возле раковины, обхватила колени руками и уперлась в них подбородком, внимательно на меня глядя.
– Помощь нужна?
Я насухо вытер область, достал иголку с ниткой и хмуро посмотрел на бицепс, который нужно было зашить.
– А ты умеешь зашивать огнестрельные раны?
– Нет.
– Тогда как ты собираешься мне помочь? Будешь подбадривать со стороны, держа табличку с моим именем в руках? – Она захлопала глазами от моей резкости, явно уязвленная. Продев нитку в ушко, я добавил: – Можешь идти. Ты отлично справилась. Думаю, мы спасли контракт.
– И это все, что тебя волнует?
Я провел кончиком иглы по коже, ища место разрыва. До чего же неудобный угол, чтобы накладывать самому себе швы.
– Нет, конечно. Еще меня волнует ущерб, который они нанесли Le Bleu. Каре придется переговорить со страховой компанией и властями. Бюрократия – та еще дрянь.
– Ты спас мне жизнь.
– Тот клоун не собирался причинять серьезный вред. Он всего лишь ребенок.
Лиса спрыгнула со стойки, наклонила голову, чтобы поймать мой взгляд, и обхватила лицо ладонями.
– Нет, он был зол и раздражен. Ты принял пулю вместо меня, Чонгук.
Я нахмурился.
– Не драматизируй.
– Спасибо.
Не добившись никакого прогресса в поисках стартовой точки для наложения швов, я прокашлялся и отступил назад.
– Пожалуйста. А теперь уходи.
– Я хочу тебя. – Она провела ладонью по моей груди до плеча.
Я тоже тебя хочу, поэтому мне и нужно, чтобы ты убралась отсюда к чертям. Когда дело касается тебя, я больше не узнаю ни себя, ни свои поступки. Ты стала непозволительной помехой.
Я не стал выгонять ее вон, а отложил иглу.
– Можешь поскакать на моем бедре.
– А я хочу на члене. – Лиса приподняла короткий подол атласного платья оливкового цвета. – Когда ты заставил меня пойти с тобой в Le Bleu, разве ты не обещал, что трахнешь меня, если буду хорошо себя вести? Я вела себя хорошо.
– Я сказал, что трахну, когда у тебя начнутся месячные.
– Ну а я поняла иначе.
– Мои слова не книга Бенедикта Спинозы. Они не допускают различных толкований.
– Да плевать. Все равно в прошлый раз было не так уж и классно. – Вопреки словам, она задрала платье еще выше, почти до кружевных трусиков. – Это было так давно, что я уже мало что помню. Я вообще при этом присутствовала? А ты? – Раздразнить меня не получится. К несчастью для нее, я намного более искушен. Лиса невозмутимо продолжила: – Чимин сказал, что ты возродившийся девственник. Ты в курсе, что у твоей пипирки есть и другие функции?
– Лиса, уйди.
Она не ушла. Наоборот, опустилась на колени и стала расстегивать мой ремень.
Я прислонился к краю раковины, не в силах ее остановить. Сжал пальцами столешницу.
– Я залью кровью весь пол. – Последняя отчаянная попытка воспрепятствовать ей.
Лиса вытащила мой тяжелый возбужденный член. Обхватила его пальцами, кончики которых не сомкнулись. Мне нравилось, какой крошечной она была, по сравнению со мной. Какой невероятной парой мы были. Что люди, должно быть, задавались вопросом, как я в ней помещаюсь. К слову, приятный ответ на этот вопрос: с трудом.
– Она дополнит зеленый цвет, которым я забрызгала твой потолок. – Лиса обхватила член губами, вбирая в рот сантиметр за сантиметром. Его окутало ее тепло. Я содрогнулся, когда она прижала язык к стволу.
Я запрокинул голову и застонал. Лиса обалденно делала минет. Она обладала выносливостью, потому что весь день тренировала челюсть за едой. А еще была полна энтузиазма. Было видно, что ей нравится заниматься со мной оральным сексом. Мне отсасывало немало женщин, которые делали это только для того, чтобы согреть мою постель. Они смотрели на меня из-под ресниц, одаривая, как им казалось, соблазнительными ухмылками, нежно посасывали и водили пальцами вверх и вниз по члену, будто по виолончели. Но не Печенька.
Печеньке нравилось все: сосать, сплевывать, целовать, нравилось, как член касался задней стенки ее горла, когда я хватал ее за волосы и трахал в рот. Нравилось давиться им, и она часто пыталась взять его до самого основания. Да и вообще казалось, что это был единственный аспект жизни Лисы, в котором она не ленилась.
Опустив подбородок, я наблюдал, как она отсасывает мне. Алые капли попадали на ее блестящие волосы, стекая по лбу. Когда я увидел, как она запятнана моей кровью, во мне что-то произошло. Возникло чувство собственности, о котором я обычно не позволял себе думать. Возможно, причиной тому была потеря крови, но я не хотел кончать вот так. Кончить ей в рот будет недостаточно. Я намотал ее длинные каштановые волосы на кулак и отодвинул от члена. Она отстранилась, выжидательно на меня глядя.
– Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Я наклонился и приблизил ее лицо к моему так, что мы соприкоснулись носами. Схватил перед ее платья, выкручивая и натягивая ткань, пока она не начала расходиться и рваться. – Хочешь, чтобы сделал тебе ребенка?
– Да, – выдохнула она. – Да.
Я опустился на мраморный пол и прижался спиной к туалетному столику.
– Попроси любезно.
– Пожалуйста.
– Любезнее.
Лиса подползла ко мне на четвереньках, села верхом, а потом взяла за руку и опустила ее себе между ног. Направила мои пальцы в свое скользкое теплое лоно, добавив к ним два своих пальца. Я обхватил губами ее сосок и прикусил его через ткань платья. Мы вместе трахали ее пальцами, погружая их до костяшек и сгибая, пока ее стенки не начали пульсировать. Я наблюдал, как наши пальцы исчезают в ней. Лиса выгнула спину, пытаясь принять как можно больше.
Она прижалась губами к моему уху.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Я вытащил из нее свои пальцы, разорвал платье посередине и, схватив ее обеими руками за талию, опустил на член до самого основания. Лиса наклонила голову вперед. До крови укусила меня за плечо, дернув бедрами. Она была такой узкой, что казалось, будто я трахаю ее в задницу. Ее стенки сжали мой член, подталкивая к оргазму. Я позволил ей скакать на мне, пока нетерпение не взяло верх и я, сняв ее с себя, не перевернул ее и не поставил на четвереньки. Лиса встала коленями на холодный твердый мраморный пол. Мне нравилось смотреть, как эта избалованная чертовка принимает мой член, превозмогая дискомфорт.
Я вошел в нее сзади. Лиса подалась мне навстречу, принимая каждый мой толчок. Я сжал пальцами ее шею и потянул наверх, пока она не прижалась спиной к моей груди. Она повернула голову и захватила мои губы, скользя языком мне в рот. Выгнула спину и опустила руку между ног, нащупывая клитор. Я смахнул ее, а потом отвесил шлепок по ягодице.
– Чонгук, – захныкала она. – Мне нужно кончить.
– Что тебе нужно, так это быть благодарной, черт побери. – Моя кровь донесла мою позицию, забрызгав всю ее спину, руки и грудь, склеивая волосы. Я отпустил ее горло и погладил по голове, нашептывая на ухо похвалу: – Такая хорошая девочка. – Никогда не думал, что скажу эти слова. А тем более этой конкретной девочке, которая двести процентов времени была отнюдь не хорошей. – Вот бы ты так же хорошо выполняла указания, когда не наполнена моим членом.
Я протянул руку, нащупал клитор и вознаградил ее одним касанием. Лиса вскрикнула и, снова упав на четвереньки, стала толкаться навстречу моему члену.
– Кому принадлежит твоя задница? – прорычал я.
– Тебе.
– Громче.
– Тебе!
– А теперь ползи вперед и покажи мне свою киску. Я хочу посмотреть, достойна ли она моей спермы. – Издав недовольный стон, она отодвинулась и отползла примерно на метр от меня. Начала оборачиваться, но я процедил: – Я не хочу видеть ваше лицо, миссис Чон.
Она развела бедра, открываясь передо мной. Ее соки смешивались с моей кровью и капали на пол, собираясь в розовую лужицу у ее ног. Я водил рукой по достоинству, покрытому ее влагой и пахшему женой, которой я никак не мог насытиться.
Я ухмыльнулся, чувствуя, как член покалывает от близящейся разрядки.
– Чувствуешь смущение?
– Нет. Пустоту.
Твою ж мать. И как только эта женщина могла оказаться с таким слюнтяем, как Телис? Она бы сделала из него фрикадельки еще до свадебного приема.
– Продолжай смотреть прямо перед собой. Я трахну тебя, когда сочту нужным.
Я не продержался и двух минут и ворвался в нее сзади. У Лисы подкосились локти, и она вскрикнула от удивления.
Яйца сжались. Я зарычал и вошел до последнего сантиметра.
Я кончил в нее. Густыми нескончаемыми потоками, упираясь головкой так глубоко, как это возможно. Осознав, что я сделал, Лиса напряглась всем телом. Ее киска сжалась вокруг моего члена, став еще более влажной от разрядки. Я вышел, наблюдая, как следы нашего оргазма стекают из нее на мрамор. Она рухнула на пол и перевернулась на спину с ленивой улыбкой, украсившей ее лицо.
Я протянул два пальца, собрал свою вытекшую сперму и, засовывая обратно в нее, вспомнил недавние слова Печеньки.
– Так вот что можно делать с моей пипиркой?
Лиса захихикала, раскинув руки в стороны. По шкале удовольствия, вызывать у нее смех было почти так же приятно, как дарить ей оргазмы.
– Ты кончил в меня, – прошептала она почти растерянно.
– Да.
И, к сожалению, хотел сделать это снова.
И снова.
Столько раз, сколько она мне позволит.
Лиса потянулась и закинула ногу мне на бедро.
– Однажды, Чонгук... я разобью твое стеклянное сердце.
– Если это кому-то под силу, Печенька, то только тебе.
Я мог подарить ей ребенка, не отдавая при этом свое сердце.
Именно так я и планировал поступить.