-The End-
Два месяца спустя
— Через час в Парижском суде состоится судебное заседание над предпринимателем Данте Ксавьером, которого обвиняют в убийстве двух человек: его жены Алисы Ксавьер и охранника Маршалла Ролана. Спустя после двух месяцев расследований стало известно, что мужчина также продавал оружие странам третьего мира. Таким людям как Айран Баркави. Мы будем сообщать, как проходит суд.
Я выключаю телевизор и смотрю на Блейза.
— Баркави? – мой голос удивленный, — Он продавал ему взрывчатку и оружие?
— Да. Долгое время его судна находились в порту Марселя.
— А президент что-то говорил, поэтому поводу?
— Он не дает никаких официальных комментариев.
Когда Данте задерживали, судна в порту были ликвидированы. Мне повезло было все продать иначе бы, и я пошла бы под суд, но все же я свидетельствовала против Данте. Продажа не прошла бесследно, но нам всем удалось доказать, что не было ничего и особенно оружия. В порту тогда погибло два человека. Обычных гражданских.
— Как ведется ремонт в пентхаусе? – спрашивает Блейз, отрывая свой взгляд от Макбука.
— Пока все нормально. Джулия занимается дизайном и уже показывала расцветки стен. Я тебе скидывала фотографии.
— Да я видел. Лучше светлые. Темным можешь сделать свой кабинет.
Месяц назад мы с Блейзом купили двухуровневый пентхаус в Вестминстере. Дом остается маме и даже после нее, я там жить не буду. Слишком огромный он для нас. Да и пока мы не собираемся обживаться прислугой, а лишь только охраной.
Братья Блейза продали почти все дома во Франции, оставив только один для Лее и ее матери. Все деньги они поделили между собой и сестрой. Блейз продал абсолютно все своё имущество, включая машины и бар. На эти деньги он с Оушеном решил открыть свою инвестиционную компанию. Хотел составить конкуренцию бизнесу Ланкастеров, которые пережили столько исков, что любая бы компания давно бы закрылась ради сохранения лица, но не наша семья. Все что он говорил мне об искусстве, что изучал в университете Парижа, было чушью. Этот парень отличный актер и экономист, закончивший Оксфордский университет с отличием.
Когда прошел час мы снова с Блейзом включили новости.
Данте осудили на долгий срок. В СМИ также всплыл тот факт, что он мой брат. Ох, мне пришлось удалить страницы почти во всех социальных сетях, чтобы мне каждую секунду не поступали сообщения от неравнодушных людишек. Черт, да я и сама не рада такому родству. Но из-за этих людей, которые пишут твиты про нашу семью, я не могу нормально выйти на улицу, чтобы выбрать мебель для нового дома меня тут же окружаю камеры, а этим людям, что потом пишут, им следует вымыть рот с мылом. А Блейзу это даже не мешает начать с того чтобы запатентовать название фирмы и ее логотип.
В обед меня забрала мама, чтобы поехать со мной в пентхаус ведь там осталась покраска стен нашей с Блейзом спальни, её меблированные и мой кабинет. Через месяц надеюсь, мы туда заедем. Вообще мне нравился он. В сердце Лондона. Рядом есть школы и все что нужно для жизни. Единственное что хотел бы Блейз, чтобы наши будущие дети ходили в частные школы, объясняя это тем, что там они буду среди своих, ведь в обычных школах их сразу же буду выделять из-за родителей. Мамочка из богатого семейства Великобритании, а папочка из семьи аристократов Франции.
Показав рабочим, какую краску и обои использовать в нашей спальне, а в какой в моем кабинете я и мама поехали в мебельный магазин. Где из всего дорогого я нашла мебель нормальной не заоблачной цены, и сделала заказ на доставку через неделю, ориентируясь на слова рабочих. Но меня больше интересовало, а помнил ли Блейз о свидание сегодня назначенным им же в ресторане.
Блейз все же помнил о ресторане, и мы поехали туда. Поужинали, и он рассказывал о своём плане работы на следующий год. Это интересно конечно, но я так хочу дождаться, что он достанет сейчас кольцо с бриллиантом. Я же нашла это кольцо на верхней полке нашего шкафа. Но все же сижу, теребя салфетку на своих коленях пропуская его слова. Я люблю безумно Блейза, но я не могу дождаться своего долгожданного колечка из белого золота. Надеюсь, он все же сделает мне предложение сегодня в ресторане, иначе я сама это сделаю за него. Очень даже способна на это.
Мы выходим из ресторана, я надеваю очки на глаза, и идем вместе к нашей припаркованной машине. Он берет меня за руку в машине, включает музыку. Но мы останавливаемся у парка, куда он ведет меня.
— Господи, Блейз на моих ногах уже мозоли с твою голову. Что за фигня? – жалуюсь я.
Он смеется.
— Еще немного, детка.
Я, вздохнув, продолжаю дальше идти с ним за руку. Не думала, что мы пойдем в парк и поэтому надела каблуки. Черные на огромных каблуках. Мы доходим вместе до арочного прохода из деревьев. Там ничего нет. Вообще. Хотя бы столика с цветами или что-то типа того. Черт если не ресторан что же еще? Я так долго ждала этого предложения руки и сердца, что сейчас взвою от отчаянья.
Но когда Блейз стушевавшись, встает предо мной с глупой улыбкой, понимаю, что вот этот момент и скоро я могу счастливо выкрикнуть: «Да!» так громко, что о нашей помолвке узнает даже бездомный и поцеловать его.
— Так ладно, – выдыхает он, — Я хотел сделать это ещё в Париже. Но на этот раз ты, черт возьми, я надеюсь, ты поймешь намек, поэтому на кону многое. А ещё я слышал, что в этой арке делали кучу раз предложения девушкам. Чувствуешь мой намек, мисс Ланкастер?
Я часто моргаю, кусаю нижнюю губу. Да-да-да. Этот чертов, день наступил. И я не могу заплакать. Не могу. Тут не будет фото, но я не могу быть слюнявой девушкой в день, когда мне сделают предложения вот-вот.
— То, что я ждала...?
Он резко кивает, закрывая глаза. Блейз достает из кармана бирюзовую коробочку «Тиффани» и открывает ее. Сердце стучит в груди. Он улыбается.
— Пожалуйста, во имя любви к отцу, сыну и дому Ланкастеров скажи, что ты станешь моей женой? Можешь не давать ответ сегодня. Можешь ответить, когда будешь готова. Но я прошу дать мне согла...
— Заткнись, Блейз. – я бросаюсь к нему на шею и целую. — Я готова дать тебе согласие хоть прямо сейчас!
— О, да наконец-то! Я чуть не сдох, блин! – слышу голос Дейтона из-за кустов и поворачиваюсь.
Мама, дяди с женами, тетя с мужем, братья и сестры с детьми, Алистер с женой, Оушен, Ноэль, которая прилетела вчера из Сингапура. Все хлопают, а братья дают «пять» друг другу. Мама подбегает ко мне, отпихнув Блейза, и рассматривает кольцо, которое он успел надеть мне на палец. Тут же появляются все девочки.
— Блин, крутое кольцо, – говорит Ноэль.
И все же это не то кольцо что я видела. Это ещё круче если честно. С камнем в обрамление бриллиантов из белого золота. Это один из лучших дней в моей жизни...
***
Три года спустя
Я сижу в пентхаусе со своими двойняшками Давиной и Джаредом. Давина похожа на своего отца. Копия Блейз в женском обличии. У нее прекрасные лазурные глазки и аккуратный носик. А вот Джаред похож на меня. В первую очередь своими светло-карими глазами.
Блейз после нашей помолвки начал создавать свою фирму, а я готовится к свадьбе, которую мы назначили в кафедральном соборе Святой Софии. Нам надо было успеть все подготовить, пока живот у меня не был заметен. У меня было чудесное белое платье, украшенное кристаллами и жемчугом с длинным шлейфом. Ошибки Данте не должны были сказаться на моей свадьбе и не сказались, через год о нем забыли, но один раз я все же пришла к нему в тюрьму. Была в той тюрьме, когда была на шестом месяце беременности. За потерю одного ребенка меня наградили сразу двумя. «Свидание» с Данте прошло в нормальной спокойной обстановке для меня и детей. Он похудел, но мне все равно было. Данте просто молчал.
— Была свадьба? – спросил он.
— Да, – ответила я, — С Блейзом. И у нас будет двойня. Ты убил одного ребенка, но Бог решил, что потерю одного заменит двумя.
— Прекрасно. Как Лея? Ты видишься с ней?
— Нет, но с ней все нормально. Она учится и живет в доме, который Блейз подарил им. Не понимаю, почему ты о ней спрашиваешь, ведь хотел убить ее и меня тоже.
— Да хотел, но она все ещё моя дочь.
— Данте, ты псих. И я не понимаю, почему ты находишься не в камере для особо опасных преступников.
Он ничего не ответил, и я решила закончить эту встречу. Блейз знал, что я улетела в Париж, но не знал, что пойду на встречу к Данте. Он тогда безумно разозлился и неделю мы не разговаривали, но я первая решила, что нам надо поговорить и мы поговорили. А после разговора поехали смотреть детские вещи, но моя мама отговорила нас от покупки, ведь дети могу умереть. О моей беременности знали Блейз и мама. Я не говорила ни Джулии, ни Розмари. Никто не знал до того момента как у меня заметно уже округлился живот. И через три месяца я, пройдя семь кругов ада, родила двойняшек Джареда и Давину. Я в них влюбилась с первого взгляда и вдоха их детского запаха.
— Дорогая, я дома! – дети тут же подскочили с дивана и побежали к отцу.
Блейз работает с восьми утра и до семи вечера в компании, которую основал с нуля со своими братьями и сестрой. Оушен в Париже, Алистер в Нью-Йорке, а Ноэль в Сингапуре.
Мой муж зашел в гостиную, держа на руках двух малышей. С каждым годом этот мужчина становится все краше и все так же готов закрыть меня своей грудью.
— Что делали сегодня? – спросил он у них за ужином.
Дети захихикали, смотря на меня. Пожав плечами, отрезала себе кусок стейка.
— Меня что-то ждет? – игриво поиграв бровями, спросил Блейз.
— Может и ждет. Но не при детях, Блейз.
Откладываю журнал на тумбу у кровати и ставлю будильник на полшестого утра. Блейз с повязанным на бедрах черным полотенцем и мокрыми волосами падает на кровать рядом со мной и притягивает за талию к себе.
— Ещё один день с тупорогим ассистентом Барри я вскроюсь в собственном кабинете. Дома слишком глупо. Тут дети и жена, которая не рада будет увидеть мой труп в ванной.
Кривлюсь и отпихиваю его.
— О, ты слишком много работаешь, Блейз. Может лучше взять отпуск и поехать в Эдинбург?
— Отличная идея, но у нас куча клиентов, – он гладит мое бедро и целует его, — Но я с радостью, малышка.
— Да-да. Как насчет массажа?
— Это прелюдия? Но я буду очень рад.
Тихо смеюсь и качаю головой. Он с прищуром смотрит на меня и цокает.
— Ты просто зверь... Жена должна делать приятно мужу.
— У меня для тебя подарочек.
— Даже так. Я заинтригован.
Я достаю из своей тумбы конверт и передаю Блейзу. Он распаковывает его и смотрит так, будто не понимает, что это. Господи. С цифрами Блейз такой гений, но вот когда смотрит на бумажку, определяющую его жизнь полный болван.
— Люблю всякие снимки твои, особенно когда в прошлом году ты сломала руку, но это не похоже на руку. И раз это так себе подарок я хочу поменять его на что-то более грязное и не доступное для детских глазок.
Смеюсь и кидаю в него подушкой.
— Это вообще-то УЗИ. А вот эта точечка... – я подсаживаюсь к нему на краю кровати, показывая на точку, — наш третий ребенок. Я беременна, Блейз. Та-дам!
Он бледнеет и смотрит на меня. На снимок и снова на меня.
— Но... ты уверена, что справишься с тремя? Ты же отказалась от нянь.
— У меня есть мама, которая сидит дома почти всегда. Да я справлюсь.
— Мама – это хорошо, но ты же кричала, что не хочешь никакой помощи кроме моей.
— Их будет трое, так что да теперь мне нужна будет помощь. Твоя и ее.
Он целует меня. Утыкается в мой живот и что-то мычит, а мои пальцы зарываются в его шелковистых мягких волосах. Улыбаюсь и целую его макушку. Он поднимает голову и садится по-турецки.
— Значит, мы снова беременны. Господи. – Блейз словно не верит своим словам улыбается, — Там же не двойня опять? – я качаю головой беря его руки в свои.
— Тогда нам не нужно лететь в Эдинбург. Останешься в Лондоне с двойняшками.
— Ш-ш-ш, Блейз. Просто давай уже примем результат, ведь двойняшки спят в своей спальне с видео-няней, и мы спокойно можем заняться сексом, – мои поцелуи спускаются ниже. Ощущаю, как ускоренно бьется его сердце.
Если честно моя жизнь до Блейза была завязана только на мести, но мы решили разделить эту месть на двоих. А потом заменить эту месть на нечто большее, что будет связывать нас. Это настоящая семья и любовь. Создать нашу семью, которой он лишился маленьким мальчиком, а я в пятнадцать лет подростком. И сейчас нас окружает любовь наших детей. Этих пухлощеких младенцев, за которыми мы с Блейзом бегаем. Он наверстывает то, что не было у него с биологическими родителями, а я буду этим заниматься, когда этим малышам стукнет по пятнадцать. Все наши родные полны любви и тепла, когда родные люди рядом.
Конец