Украденная

Не знаю, сколько времени прошло. За окном уже начинало темнеть, тени тянулись по стенам, а я всё так же лежала на кровати, уставившись в одну точку.
Где ты, Фарис? Ну где ты?..
С каждой минутой мне казалось, что вот-вот дверь откроется, он войдёт и заберёт меня отсюда, но этого не происходило. Никто ко мне не заходил. В коридоре стояла мёртвая тишина, лишь иногда слышались еле уловимые шаги, будто кто-то крался, боясь нарушить эту вязкую тишину.

Я осторожно перевернулась на спину, потянулась — и от резкой боли в ноге перехватило дыхание. Я опустила взгляд и увидела, что белая повязка пропиталась красным.
Меня охватил панический холод.

Я быстро легла обратно и просто закрыла глаза. Слёзы сами выступили, потекли по вискам на подушку. Я пыталась не плакать, не нервничать, не поддаваться панике — но это было невозможно. Страх сидел в груди, как тяжёлый камень.

Вдруг дверь тихо щёлкнула, и в проёме появилась Зара. В руках она держала поднос с едой.
— Привет, — спокойно сказала она и закрыла дверь ногой. Подошла ближе и поставила поднос на тумбочку рядом.

— Ты тоже предала? — тихо спросила я. Голос был хриплый — горло пересохло так, будто я не пила несколько дней.

— Я никого не предавала, — таким же ровным голосом ответила она. — О том, что Камаль жив, я узнала недавно. И давно хотела переехать к нему.

— Почему ты не сказала Фарису? — прошептала я. С трудом села, опёрлась на спинку кровати. Дрожащими руками взяла стакан воды и выпила почти залпом, большими жадными глотками.

— Он бы убил его. — Зара будто даже не сомневалась. — Только представь, какая я была счастливая, когда узнала, что он жив.
Она опустила взгляд на мою ногу. — Давай, я обработаю.

Она ушла на пару минут, а я начала есть — силы были нужны, я чувствовала, как в теле дрожит слабость. Зара вернулась и села рядом. Осторожно, почти нежно, начала обрабатывать мою ногу. Я стиснула зубы — жгло.

— Где он? Что они со мной сделают? — спросила я уже более уверенно, даже со злостью, хоть голос всё равно дрогнул.

— Ждут Фариса, — сухо сказала она, спокойно меняя повязку. — Тебе нужен отдых. И ногу не напрягай.

— Фарис приедет? Зачем? Что Камаль задумал? — тревога резко поднялась в груди, и сердце будто провалилось куда-то глубже.

— Не знаю я, — холодно сказала она и поднялась. Дошла до двери, но перед тем как выйти, обернулась и зло бросила: — Что бы там ни было, Фарис это заслуживает.

После чего вышла и снова закрыла дверь на ключ.

— Такая же, как и он... сука, — прошипела я сквозь зубы.

Слёзы снова потекли. Нет... ну нет... что теперь? Надо что-то делать. Сидеть сложа руки — не вариант. Но с больной ногой далеко не уйдёшь. Я медленно повернула голову к окну.

А может, не очень высоко?..

Поднялась с кровати, кривясь от боли, и, хромая, подошла к окну. Посмотрела вниз — очень высоко. Слишком. И никакой опоры, чтобы спуститься. Только гладкая стена.

Я тихо выругалась. Паника пыталась сжать горло, но я заставила себя глубоко вдохнуть. Оглядела комнату. Нужно искать хоть что-то.

И взгляд упал на шкаф.

Я поспешно подошла, распахнула дверцы. Там висела одежда — чужая, женская, мужская, ненужная. Я стала снимать всё подряд и бросать на пол, не разбирая. Села, начала связывать вещи, узел за узлом, стараясь туже. Потом добавила одеяло, потом простыню.

Получалась самодельная верёвка. Длинная, тяжёлая, но — шанс.
Я так делала когда-то в детстве, когда меня наказали, а мне хотелось сбежать к друзьям погулять. Тогда это казалось приключением. Сейчас — борьбой за жизнь.

Другого выхода я просто не вижу. И сидеть, сложив руки, я не собираюсь.

От лица Фариса.

18:30.
Я въезжаю на территорию огромного, мне незнакомого особняка. Вокруг — много охраны; люди в чёрном словно растекаются по аллеям и воротам. Я никому ничего не сказал — и, можно сказать, незаметно ускользнул из дома: если бы Самир и Айман узнали, они бы ни за что не отпустили меня в одиночку. А рисковать жизнью моей девочки — я не готов.

Сегодня всё должно закончиться.

Я достал из бардачка пистолет и сунул его в кобуру под пиджак. Холодная тяжесть железа успокаивала так же, как и страх. Я глубоко вздохнул и вышел из машины.

— Фарис, брат! — радостно вышел из дома Али. — Как поживаешь?

Я стиснул зубы. 

— Заткнись, пока я тебе голову не прострелил, — прошипел я.

Он усмехнулся, не принимая мои слова всерьёз. 

— Ладно, — сказал он с улыбкой, но в глазах была  легкая самодовольная уверенность, которая меня раздражала.

— Али, — сорвалось у меня, — Омар — его брат, это понятно... но ты зачем? Почему идёшь с ними? — Я хочу знать всю правду.

Он пожал плечами, как будто всё это — обычное дело. 

— Омар — мой друг детства, не могу я его предать, да и с Камалем у нас всегда были хорошие отношения. Идём. Сам надеюсь? Я не в настроении сейчас кого-то убивать.

— Сам, — буркнул я и пошёл в дом. Он пошёл следом.

Интерьеры были тёмными, непривычно тяжёлыми — чёрный мрамор, зеркала в тяжёлых рамах, приглушённый свет. Али обогнал меня и, словно ведя на прогулку, внушал спокойствие. Меня бесило его спокойствие; его довольная морда выглядела оскорбительно.

Мы шли длинными коридорами, и мои шаги отдавались пустотой. Я слушал каждый звук, каждое шуршание: сердце стучало в ушах, мысли скакали будто лошади. 

 — Где Лилия? — сурово спросил я, не скрывая тревоги.

— В безопасности, — с ухмылкой ответил Али. — Её жизнь зависит только от тебя. Не волнуйся, мы хорошо за ней следим.

 Хотелось поверить. Хотелось, чтобы он не врал. Но вся эта сцена казалась натянутой, как струна. Я надеялся, что она действительно в безопасности и что ей не придётся действовать самой — что она просто доверится мне.

Мы подошли к огромной двери. Али её открыл, и мы вместе вошли. Перед нами — большая гостиная: чёрные кожаные диваны, камин, низкий стол. На диване сидели Омар и Зара; в кресле, спиной к нам — Камаль.

Омар и Зара поднялись одновременно. Я бросил на Зару быстрый, суровый взгляд. Её лицо было гордым, будто ей всё равно — знала ли она правду с самого начала?  Неужели  ей плевать, что этот ублюдок чуть не убил нашу мать?

Омар смотрел на меня с самодовольной улыбкой — от неё становилось тошно. 

Я перевёл взгляд на спинку кресла. Омар и Зара поднялись, прошли мимо меня и вышли, ничего не сказав.

Дверь за ними закрылась — и вдруг в комнате воцарилась тишина, плотная и холодная. Я сжимал кулаки до боли. Внутри меня кипело; каждая клетка требовала выплеска — наброситься на него, разорвать. Я сделал шаг вперёд. Ещё шаг.

Но остановился, когда Камаль медленно поднялся и повернулся ко мне. Чёрт. Это действительно он. Я был уверен, что больше никогда не увижу этого человека — а он стоял передо мной, живой, реальный. И не только живой: он изменился.

Шрам тянулся по всей половине его лица — от брови до губ, как будто прошлое оставило на нём печать. Его глаза были пустыми, без эмоций, как ледяные колодцы. Передо мной стоял не тот наглый парнишка, которого я знал. Передо мной стоял мужчина — крупный, серьёзный, суровый. В его позе было что-то выжидательное, почти властное.

— Привет, — наконец сказал он спокойно. — Как жизнь? Весёлая, да?

Я даром не трачу слова.
— Говори, чего тебе надо, — потребовал я.

Он сел на диван и, не спеша, скрестил ногу на ногу, как будто это был театр, а не столкновение судеб. 

— Так сразу? — сказал он, усмехнувшись. — Не хочешь узнать, как я стою на ногах? — и кивнул на диван напротив.

Я не отводил взгляда и сел. Внутри — холод и шипение, как будто каждый вдох был вызовом.

— Мне главное узнать, где моя жена, — сказал я коротко.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, которая резала. 

— Она изменилась... Стала смелее, прямо Аль-Фахд, — проговорил он, наливая себе виски. Затем аккуратно налил стакан и протянул мне.

Я взял стакан, но не стал пить — только поставил его на стол между нами. Его хмыканье звучало как вызов. Я внимательно оглядывал его, стараясь прочитать хотя бы тень правды в его жестах.

— Я же видел твой труп... — прошептал я, губы сжались. — Это просто невозможно.

Он тихо рассмеялся, и в этом смехе была гордость.

 — Значит, я хороший актёр и всё продумал ещё с момента вашей свадьбы идеально, — сказал он гордо.

Я смотрел на него и не понимал. Внутри всё ворочалось: сомнения, гнев, жгучая потребность понять — как, зачем, и что будет дальше.

— За день до вашей свадьбы я договорился с Омаром, — начал он, глаза блестели ухмылкой. — Мы всё время общались, он мне рассказал правду про нашу мать и про моего отца — и тогда многое стало ясно. В день свадьбы я не думал, что так получится просто увезти Лилию, но она была настолько подавлена и жаждала свободы, что даже забыла о том, что я сделал с её подругой и как угрожал ей. Дура, правда? — он усмехнулся, наслаждаясь каждой буквой.

Я сжал кулаки, ощущая, как голос внутри рвётся наружу, готовый вырваться криком.
— Говори по сути, — прошипел я. Мне казалось, что сейчас я сорвусь и вырву ему язык, если он будет оскорблять мою девочку дальше.

Он продолжил, как будто рассказывая байку: — Когда мы приехали в заброшенное здание и поговорили по душам, мои люди «развлекались» с ней. Но ты ворвался. Я знал, что ты найдёшь меня и всё испортишь, поэтому сразу убежал на заранее обговоренное с Омаром место. Твои люди побежали за мной — они должны были увидеть, что я мёртв. Я, надеясь на удачу, прыгнул под машину. И в этой машине оказался Омар. Он ехал не быстро, но ему удалось сильно повредить мне позвоночник и искалечить лицо. — Он провёл пальцем по шраму на щеке. — Я потерял сознание. Омар думал, что я мёртв. Но в больнице меня начали откачивать — кстати, с врачом уже был договорён Али, это был его дядя. А когда меня вытащили с того света, Самиру, который приехал в больницу, ведь ты поехал вместе с Лилией, сказали, что я умер. Самир потребовал доказательств — хотел увидеть труп. После операции сделали вид, что везут меня в морг; Омар со стороны наблюдал и видел, как Самир поднял белую простыню и поверил.

Я застыл. Голова закружилась от мысли, что всё это было инсценировкой. Как он только додумался до такого — это было за гранью.

— На следующий день устроили похороны, — продолжал он, — а я тем временем приходил в себя. Приходилось затаивать дыхание, чтобы не выдать себя: Самир, Халид и даже ты пристально смотрели, когда меня закапывали — кстати, и человек, который копал могилу, был по договорённости. Я так хотел открыть глаза и посмотреть, как вы все попадаете... — он рассмеялся, но в моём горле был жемчуг ужаса, а не смех. Мне было не смешно; всё звучало, как бред больного.

— Когда вы ушли, меня сразу же начали откапывать. Али и Омар старались успеть, чтобы я не задохнулся — и успели. Меня тайно отвезли в больницу и продолжили лечить. Всё это время я жил то в больнице, то в этом доме. Когда я встал на ноги, мы решили действовать: Омар и Али стали следить за вами, чтобы втереться в доверие и пробраться в твой бизнес, — спокойно объяснял он, как будто говорил о шахматной партии.

— Значит, вы и бизнес рушите? — рявкнул я, сжимая кулаки сильнее.

— Да, — сказал он, — и признаюсь, это было не просто. Но когда они нашли и забрали Лилию — это был шанс, и мы им воспользовались. Омар пожаловался, ты сжалился, дал денег, а у него их навалом, и устроил его в бизнес — даже не додумался проверить его.

Я посмотрел в пол. Горькая правда ударила по горлу: как я мог быть таким слепцом? Всё происходило у меня под носом, и я даже не заметил.

В комнате повисла тишина. Камаль смотрел на меня спокойно, как на человека, которому только что задали диагноз. Внутри меня бурлила ярость, растерянность и стыд — настолько густые, что казалось, я могу захлебнуться. Я держал дыхание, пытаясь осознать масштабы предательства и собственную беспомощность.

– И я похитил нашу мать. Потом мои люди убили Айше, сожгли ваш дом... Жалко тигрёнка, конечно. Напали на Халиме. И ещё — было очень «неожиданно», когда вы решили откопать мою могилу. Но я подготовился. Туда уже отправились мои люди, потому что мне совсем не хотелось, чтобы вы нашли пустую яму, – спокойно, почти буднично объяснил он.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как подо мной будто проваливается пол. Как мы могли быть такими слепыми? Как он смог так чисто всё провернуть?
Горло сдавило, я схватил стакан виски и осушил его залпом. Он заметил это — и самодовольно усмехнулся, наливая ещё.

– И я... не смог сдержаться, чтобы Зара не узнала, – продолжил он, будто признаваясь в какой-то слабости. – Я хотел её увидеть. Хотел, чтобы она была спокойной. Я не боялся, что она сдаст меня — она любит меня больше, чем тебя. И вот вчера я предупредил её насчёт обстрела, а утром мои люди забрали её. И я был спокоен. – Он чуть наклонил голову. – А насчёт Язида... Я убил Айше, чтобы всё свалить на Самира. Этот идиот поверил и решил отомстить. Но потом, когда увидел, какие ссоры у нас начались, какие планы, жертвы... Он хотел отказаться. И я его убил.

– Разве это стоило того, чтобы ты лишил девочек матери?! – сорвалось у меня. Голос дрогнул от ярости.

– Признаюсь... – он медленно выдохнул. – Это единственное, о чём я действительно сожалею. – И вдруг ухмыльнулся. – Как тебе фокус с малышкой Ясмин?

– К чему это было? Что это за дом? – спросил я, чувствуя, что готов ко всему. Удивить меня он уже не сможет... или сможет?

– Этот дом... Знаешь, почему он так и не достроен? – голос его стал тяжёлым, низким. – Потому что там уже некому жить. Ты убил мою невесту. А значит, в тот момент убил и меня. Этот дом должен был стать нашим гнездышком, местом, где мы были бы счастливы. И ты заметил, насколько он далеко от дома Аль-Фахд? – Он бросил на меня взгляд, от которого стало холодно.

Я опустил глаза. Кулаки сами собой сжимались так сильно, что хрустели суставы.

Он резко поднялся, заложил руки за спину и начал ходить по комнате, будто зверь в клетке.

– Но знаешь... – голос его изменился. Как будто сорвался камнем и вдруг стал мягче. – Сейчас я встретил девушку. Безумно прекрасную. Я и не думал, что ещё способен встретить такую. – На губах появилась улыбка — тёплая, почти нежная. – И я люблю её. Безумно. И, кстати... я уже убил её парня.

– Зачем мне это знать? – холодно спросил я, поднимаясь.
Мы стояли напротив друг друга, взгляды впились, воздух между нами был натянут, как струна. Мне хотелось достать пистолет и пристрелить его прямо сейчас.

И вдруг дверь распахнулась.

На пороге стояли Лилия... и блондинка — та самая девушка.
Лилия, едва увидев меня, со слезами на глазах  бросилась вперёд. Она хромала, и это пронзило меня сильнее любого ножа. Я шагнул навстречу и крепко обнял её, прижимая её дрожащее, хрупкое тело к себе.

– Слава Аллаху, ты в порядке... – прошептал я, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая знакомый, родной запах. Я обнимал её так, будто боялся, что она исчезнет, и я снова останусь без её тепла.

– Тебя точно надо было на цепь посадить, – прошипел Камаль.
Впервые за всё время в его голосе прозвучала ярость. Настоящая, обжигающая.

Но мне было всё равно.

Моя девочка была в моих руках.
Она была здесь.
Она была жива.
И значит — в безопасности.

Десять минут назад. От лица Лилии.

Наконец-то мне удалось связать достаточно длинную верёвку. Пальцы дрожали, когда я крепко привязала один конец к ножке кровати. Проверила узел два, три раза — если он развяжется, я погибну.
Открыв окно, я аккуратно сбросила верёвку вниз. Она ударилась о стену и повисла. Я замерла, смотря вниз. Высота была такой, что если я сорвусь — точно что-то сломаю. Может быть, и больше.

Несколько секунд я стояла, пытаясь заставить себя дышать.
Положила ладонь на живот.

— Мы справимся... мы спокойно спустимся вниз, — прошептала я и глубоко вдохнула.

Я вылезла на подоконник. Нога снова заныла — боль была острая, предательская. Но я ухватилась за верёвку обеими руками и начала медленно спускаться. Каждое движение давалось через усилие. Сердце билось слишком громко — казалось, его может услышать кто угодно.

Я старалась быть как можно аккуратнее и тише. Каждые пару секунд косилась вниз, проверяя, насколько осталось. Оглядывалась по сторонам, боясь увидеть чьи-то тени.
И, наконец... мои ноги коснулись земли.

Я стояла. 

Я выдохнула так, будто в легкие впервые за многие дни попал воздух.

— Слава Богу... — прошептала я, прикладывая руку к животу, и улыбнулась. — Я же говорила, что всё получится.

Я посмотрела на ногу — вроде не кровит, и я могу идти.

Я сделала пару осторожных шагов, осматриваясь. Нужно было найти хоть что-то для защиты, хоть палку, хоть камень... но вокруг — ничего. Ни лопаты, ни ветки. Пусто.

Я обошла задний двор и выглянула за угол. Это оказался передний.
И там — знакомая машина.

Фарис здесь.
У меня дернулось сердце.

Может... спрятаться прямо в машине?
Нет. Бред. Если Камаль просто убьёт его?
Я должна быть рядом с Фарисом. Если ему грозит опасность — я буду рядом. Даже если... даже если мы умрём вместе.

Я уже шагнула вперёд, как внезапно ворота открылись.

На территорию вошла Злата.

Она выглядела так, будто весь мир только что рухнул ей на плечи — глаза красные, шаг тяжёлый. Я сразу направилась к ней навстречу.

— Стой! — крикнула я.

Она резко остановилась и посмотрела на меня усталым, раздражённым взглядом.

— Опять ты? — буркнула она. — Я сейчас не в настроении слушать твой бред. Не вмешивайте меня в ваши семейные дела.

Я растерянно всматривалась в её лицо.

— Что случилось? — едва слышно спросила я.

Она опустила голову, и по щеке скатилась слеза.

— Он мёртв... Мой парень мёртв, — прошептала она и закрыла лицо руками.

У меня сжалось сердце. Не нужно было спрашивать, кто это сделал — ответ был очевиден.

— Злата... ты можешь снова не поверить мне, но это Камаль, — тихо сказала я и осторожно положила руку ей на плечо.

Она вскинулась, злость мелькнула в глазах.

— Да что же у тебя всегда Камаль виноват?! Ты же сама слышала, что он готов помочь мне! — сказала она, вытирая слёзы.

— Это игры, Злата. Он и похитил, и убил его — потому что любит тебя. Подумай сама: он же властный, он всегда получает то, что хочет. — Я пыталась говорить спокойно, но голос дрожал. — Думаешь, он бы не узнал раньше тебя о смерти твоего парня? Конечно знал. Только тебе не сказал. Понимаешь теперь?

Её взгляд дрогнул. Она опустила глаза, словно всё, что я сказала, медленно начинало складываться в картину. Потом её кулаки сжались.

— И правда... — прошептала она. — Не зря он так странно волнуется за меня... Не зря мне казалось, что он следит...

Я кивнула.

— Ты даже не представляешь, какие здесь мужики мерзкие, — сказала я с кривой улыбкой.

Злата тоже чуть улыбнулась сквозь слёзы.

— Не зря я всегда боялась арабских мужиков. Никогда в жизни с ними не свяжусь, — уверенно пробормотала она.

Вдруг она взяла меня под локоть.

— Пойдём. Моё такси, возможно, ещё не уехало далеко. Можем догнать — я помогу тебе сбежать.

Я замерла... и медленно покачала головой.

— Я не могу, — прошептала и опустила взгляд на живот. — Здесь мой муж. Я люблю его. И я жду ребёнка. Наше счастье портит только Камаль.

Она тоже посмотрела на мой живот — и мягко, искренне улыбнулась.

— Поздравляю... это правда большая радость.

— Поможешь мне дойти до гостиной? — тихо попросила я.

— Конечно, — сказала она. — С этим ублюдком я сама разберусь.

Она снова взяла меня под локоть, аккуратно поддерживая, и мы медленно двинулись внутрь дома.

Мы подошли к двери, и, как подсказывала память, это была гостиная. Как только мы вошли, я сразу увидела — Камаль и Фарис стоят напротив, их взгляды будто прожигают друг друга. Но в тот момент, как открылась дверь, они оба уставились на нас.

Я уже не могла сдержать слёз; хромая, я направилась к Фарису. Он шагнул мне навстречу и крепко прижал меня к себе. Наконец-то я ощутила тепло, которого мне так не хватало — его тело, его запах, ритм его сердца, бьющийся рядом с моим. Всё это сразу сделало мир чуть более безопасным.

– Тебя точно надо было на цепь посадить, – прошипел Камаль, и в голосе его была злоба.

Мы, похоже, его не слышали: прижавшись друг к другу, не хотели больше отрываться. Я прижала лицо к его груди, ему было так спокойно, а мне — так нужно.

— Злата? — удивлённо спросил Камаль, заметив её в дверях.

Она стояла с улыбкой, глядя на нас, но тот же взгляд быстро сменился на сердитый, когда она посмотрела на него.
— Ты это сделал? — резко спросила она.

Камаль приблизился к ней, и мы с Фарисом отстранились, но он всё равно держал меня за талию; я положила голову ему на грудь, ощущая, как его дыхание успокаивает меня.

— О чём ты? — делая вид, что не понимает, спросил Камаль.

Он подошёл ближе — и Злата вдруг резко дала ему сильную пощёчину.

— Ты убил его! — закричала она. — Думаешь, я дура? Думаешь, я не вижу, что твои люди следят за мной? Лучше бы ты меня не спасал! — её голос дрожал от злости и страха.

 Камаль сжимал кулаки и смотрел прямо ей в глаза, но когда он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, она перебила его.

— Не смей больше появляться передо мной! Ублюдок. — Сдерживая слёзы, она бросила эти слова и повернулась, чтобы убежать.

— Злата! Стой! — закричал Камаль и ринулся за ней.

Мы остались одни в комнате.

Фарис смотрел мне в глаза так пристально, будто старался вычитать оттуда каждую рану.
— Ты в порядке? — спросил он и коснулся лбом моего лба, будто убеждаясь, что я живая.

— Всё хорошо... теперь точно, — прошептала я, и улыбнулась так, как могла.

— Я так переживал... — тихо проговорил он, и его губы нежно коснулись моих. Я отвечала на поцелуй с такой радостью, что казалось — всё выпавшее из жизни можно вернуть.

Он отстранился и осторожно повёл меня к дивану. Я села, он — рядом, всё ещё обнимая меня за талию.

— Что с ногой? — спросил он, тревожно глядя на меня.

— Ничего серьёзного, — улыбнулась я. — Ранили, когда я решила побыть героем и помочь вам.

— Зачем ты вообще выходила? — погладив меня по волосам, он положил ладонь мне на живот. — Ты думала о нём?

— Всё время думала, — усмехнулась я. — Он или она будет такой же сильный, как и я.

Фарис просто улыбнулся — в его улыбке было всё: облегчение, любовь и та самая усталость, которая приходит после долгой тревоги.

Вдруг в гостиную вошёл Омар. Он собирался что-то сказать, но в этот момент, будто ураган, ворвался Камаль.

— Это ты! Что ты ей наговорила?! — закричал он в бешенстве и двинулся на меня.

Фарис мгновенно закрыл меня собой и отбросил Камаля в сторону.

— Только попробуй ещё шаг сделать в её сторону! — прорычал он, глаза сверкали, и в голосе прозвучала угроза.

Омар встал рядом с Камалем, как будто страхуя его. Я поднялась с дивана и встала за Фарисом; наши пальцы переплелись — мои дрожали, но его ладони были тёплы и уверены, и это помогало.

Камаль сердито обратился к Омару:
— Вы должны были смотреть за ней!

— Да откуда мы могли знать, что она сумеет сбежать через окно? — возмутился Омар и сердито посмотрел на меня. — Дура полезла через окно!

Фарис удивлённо посмотрел на меня. Я пожала плечами, а он снова перевёл взгляд на них двоих. Камаль же сурово уставился на Фариса.

— Думаю, тебе это надоело так же, как и мне. Пока наша вражда не закончится, никто из нас счастлив не будет, — сдержанно сказал Камаль.

Мы с Фарисом одновременно подняли брови в удивлении; даже Омар, похоже, не ожидал такого поворота.

Камаль протянул руку Фарису — в знак примирения. Фарис смотрел на руку, не понимая, что происходит: этот человек минуту назад хотел нас разорвать, а теперь ведёт себя спокойно.

— Ты считаешь меня идиотом? — сердито спросил Фарис. — Думаешь, после всего, что ты натворил, будет мир?

Камаль медленно опустил руку.

 — Я, по крайней мере, пытался, — сказал он.

И вдруг — резкий звук: он резко достал пистолет и прицелился в нас. Сердце подпрыгнуло.

Но тут же раздался грохот — окно взорвалось, стекло посыпалось, и все мы повернулись в ту сторону.

— Что за чёрт? — выругался Омар.

Фарис прижал меня плотнее к себе и, достал пистолет, навёл его на Камаля. 

— В этот раз ты точно труп, — прошипел он. Его голос был ледяной.

Омар тоже достал пистолет и направил на Фариса.

 — Мы хотели решить всё по-хорошему, — прорычал он.

— У вас это плохо получается, — холодно ответил Фарис.

Мне стало по-настоящему страшно — сердце стучало в горле, ладони вспотели. В ту же секунду дверь распахнулась — и в гостиную ворвались Самир, Халид и охрана с автоматами. Самир и Халид с жёсткостью направили оружие на Камаля и Омара, и мгновение растянулось в бесконечность — каждый вздох был слышен, каждый дёрнулся к курку, и в воздухе повисла ничья.

Сейчас мне стало как-то спокойнее — нас больше, мы не одни.

— Рад тебя видеть, — с улыбкой сказал Камаль и опустил пистолет. Омар последовал его примеру.
— Не могу сказать, что это взаимно, — с отвращением проговорил Самир.

— Папа! Или... как мне вас называть? — радостно сказал Камаль, раскинув руки в стороны и обращая внимание на Халида.
— Заткнись, а, — сухо отрезал Халид.

Камаль вернул взгляд на нас. Фарис крепче сжал мою руку, будто боялся, что сейчас нас разлучат.

— Я тут, ёпта... — вбежал Али в гостиную, удивлённо огляделся. — Это ты называешь «просто поговорить»? А ты откуда вообще взялась? — обратился он ко мне. — Я только в туалет сходил...

— Что будем делать, м? — спокойно спросил Камаль, глядя прямо на Фариса. — Снова убьёшь меня? Мои люди повсюду — они тут же вас прикончат.

— Не смей мне угрожать! — заорал Фарис, голос его дрожал от ярости. — С этим давно пора покончить.

Камаль усмехнулся, та самая ухмылка на лице.
— Но сначала позволь отвезти её в машину, чтобы она ничего не видела и не пострадала, — сказал Фарис уже более грубо.

— Что?! Нет! — вырвалось у меня сразу же, но меня проигнорировали.

— Только потому что она беременна, и ребёнок ни в чём не виноват, — произнёс Камаль с ухмылкой и отошёл в сторону, давая нам пройти.

Фарис бросил на Самира долгий взгляд, словно хотел что-то сказать.
— Не стой, — грубо велел Самир. — Закрой её в машине — он будет у нас на прицеле.

— Прости... — прошептал Фарис, но, похоже, Самир не услышал; я тоже ничего толком не поняла.

— Я не пойду никуда! — сделала шаг назад я, когда Фарис взял меня на руки и понёс к выходу.

Мы вышли на улицу.
— Фарис! Пожалуйста! Я не буду сидеть в машине! — кричала я, но он будто перестал меня слышать.

Он подошёл к машине и открыл переднюю дверь.
— Садись, быстро, — грубо приказал он.

— Фарис, я... — я не успела договорить: он перебил меня: — Быстро в машину!

Я дрогнула. Опустила взгляд и всё же села. Он закрыл за мной дверь, но на удивление быстро обошёл и сел за руль, завёл машину.

— Ты что делаешь? — спросила я, не понимая.

Он ничего не сказал, рванул с места и на бешеной скорости вырвался с территории. Я вжалась в сидение, сердце колотилось так, будто вырвется наружу. Проехав несколько кварталов, он сбросил скорость — панель приборов бежала, но мы уже далеко.

— Фарис... — прошептала я, растерянно глядя на него.

— Молчи. Пожалуйста, молчи, — потребовал он сухо.

— Ты что... — замялась я. — Ты их оставил? Убежал?

— Давно так нужно было сделать, — спокойно, почти отрешённо ответил он и посмотрел мне в лицо. — Я не могу больше рисковать нами. С меня хватит.

— Фарис! — вскрикнула я, и слёзы застыли в глазах. — Он же может всех их убить!

— Мне главное — спасти тебя и нашего малыша. У меня больше нет сил жить в ожидании, бояться за каждый твой шаг. Я уже собрал вещи, они в багажнике, купил билеты — мы едем в Турцию, начнём всё с чистого листа, — твёрдо заявил он.

— А меня ты хоть спросил? А как же Нурай, Самир, Айман, Халид, Рания? — спросила я в отчаянии.

— Никто не узнает. Я купил новые телефоны и номера, чтобы нас не выследили. Накопил денег, чтобы нам хватило начать нормальную жизнь, — ответил он, будто это решало всё.

— Нет... — прошептала я, и сердце растаяло от предательства. — Так нельзя, Фарис. Это всё из-за тебя. Если бы ты тогда не убил Сабину... — я не успела закончить, он перебил.

— Да я знаю! — взорвался он. — Знаю, что я ублюдок! Но это не повод рисковать тобой! Я делаю это ради вас! — он врезал кулаком по рулю.— Камаля  —  цель только я. Самир не позволит, чтобы тот кого-то тронул, я в этом уверен.

— Ты себя слышишь?! — выпалила я, не сдерживая гнева и обиды.

— Лилия, хватит! — резко сказал он. — Мы уедем. Я всё решил. Ты мне ещё спасибо скажешь.

Я отвернулась к стеклу и уставилась в бегущую темноту улицы. У меня не было слов. Что это — бегство или трусость? Он оставил кузена, друга, отца и всех разбираться с его проблемами. Слёзы потекли, я не сдержала их.

— Милая... — прошептал он, но я резко оборвала: — Заткнись.

Я чувствовала, как его взгляд жжёт мне лицо, но не обернулась. Он достал телефон и швырнул его в окно, будто избавлялся от лишнего. Затем открыл багажник и вынул два новых телефона: один аккуратно положил мне на колени, другой — спрятал в карман. Я сидела, и боль клала тяжёлым камнем на грудь — мы так просто бросаем их. Представила, как они все узнают это и что будет с Самиром и Халидом в том доме... Мне стало страшно даже думать.

Всю дорогу до аэропорта мы ехали молча. Фарис пытался что-то сказать, но я оставалась немой — всё происходило слишком неожиданно, слишком быстро. И самое болезненное — он решил всё без меня, не спросив ни слова.

От лица Автора.

Самир и Халид всё ещё держали Камаля на прицеле.
Тот стоял спокойно, почти лениво, будто вся сцена его откровенно утомляла.

— Где он? — недовольно спросил Омар, глядя на дверь. — Его уже минут десять нет.

— Думаешь, так легко Лилию в машине закрыть? — расхохотался Али. — Я пойду гляну.

Он махнул рукой и вышел.

Камаль повернул голову к Самиру, ухмыльнулся криво, вызывающе.

— Что же ты так на меня смотришь? — лениво спросил он.

— Представляю, как будешь умирать в страшных муках, — прошипел Самир, сжав зубы.

Камаль от души рассмеялся. Смех звенел неприятно, холодно, будто он говорил: «Вы ничего мне не сделаете».

Наконец Али вернулся. Но выражение его лица было уже совсем другим.

— А он уехал, — спокойно сообщил он.

— Что?! — одновременно рявкнули Халид и Самир.

Камаль даже моргнул от удивления.

— Как уехал? — спросил он, будто не поверив.

— Вот так. Нет его, — Али пожал плечами. — Охрана сказала, что он усадил Лилию в машину, сам сел и быстро уехал. Кажется... сбежал. — Он усмехнулся, будто сам не верил в то, что говорит.

По лицу Халида прошла тень.
— Быть этого не может... — прошептал он.

Самир резко вытащил телефон и стал набирать Фариса.
Тишина. Даже гудков нет.

— Нет... Он не мог... — прошептал он уже почти без воздуха, как будто что-то внутри него оборвалось.

Камаль усмехнулся шире, почувствовав момент.

— Думает, убежит от меня? — сказал он с наслаждением. — Ну что, валите отсюда. Ищите его. Похоже, он вас бросил.

Эти слова прозвучали, как удар.

— Заткнись! — взревел Самир и, не сомневаясь ни секунды, влепил Камалю кулаком по челюсти.

Камаль рухнул на пол. Самир даже не посмотрел на него — он уже шагал к выходу. Халид последовал за ним. Они практически выбежали на улицу, по машинам, в надежде догнать Фариса.

Но шанс был потерян уже в ту минуту, когда дверь его машины закрылась.

Слишком поздно.
Слишком быстро.
Он исчез.

Вот так вот. Как вам поступок Фариса?