Украденная

Дубай. 00:00. От лица Самира.

Я снова оказался у особняка Камаля. Тяжёлые ворота открылись сразу — охрана узнала меня и пропустила без лишних вопросов. Внутри было непривычно тихо. Я прошёл по широкому коридору, чувствуя, как внутри всё кипит, и направился в гостиную.

Камаль сидел в кресле, расслабленно, почти лениво, с бокалом коньяка в руке. Рядом — Зара. Она что-то тихо говорила ему, но, увидев меня, замолчала.

— Выйди, — сказал я ей ровно, без лишних эмоций.

Зара перевела взгляд на Камаля. Он коротко кивнул, даже не повернув головы. Она поднялась и ушла, закрыв за собой дверь.

— Ну что? Нашли пропажу? — ухмыльнулся он, словно встречал старого приятеля. — Я вот — нет. Телефон выбросил, номер сменил... боится меня, да?

— Никто тебя не боится, — сказал я, подходя ближе и садясь напротив. — Он сделал то, что должен был. Спас свою семью.

Камаль чуть наклонил голову, будто оценивая мои слова.

— Ты прав, — произнёс он неожиданно спокойно. — Спас. Я даже рад, что он уехал. Меньше раздражает. И знаешь что? Я тоже начну жить по-другому. Но если кто-то будет мешать мне... я раздавлю их, как муравьёв под ногами.

Он посмотрел на меня тяжело, почти хищно. В груди что-то болезненно дёрнулось; я сжал кулаки, глотая злость.

— Ты из-за Айше пришёл? — вдруг спросил он, уже без ухмылки. — Если хочешь... можешь избить меня. Это единственное, о чём я действительно жалею.

Меня будто щёлкнуло. Я поднялся, подошёл к нему. Он не шелохнулся.

Я схватил его за ворот рубашки и резко дёрнул на себя. Ударил. Один раз — резкий, накопленный. Он упал с кресла, и в нём не было привычной холодной угрозы — только пустота. Он не сопротивлялся. И от этого внутри становилось только хуже.

Каждый мой удар был смесью боли, злости и того, что накопилось слишком давно. Я не смотрел ему в глаза — не хотел. 

 Когда он обмяк и перестал реагировать, я наконец остановился. С усилием заставил себя перевести дыхание.

Я презрительно бросил в его сторону:

— Это за всё.

И, не сдержавшись, отвёл взгляд и нанес последний, резкий, уже больше символический удар — не чтобы ранить, а чтобы подчеркнуть, что между нами поставлена точка.

После этого развернулся и вышел, не желая больше тратить ни секунды своей жизни на человека, который этого не стоит.

Теперь у меня оставалась одна цель.
Фарис.

Он не исчезает просто так. И я найду его.

Стамбул. 10:30. От лица Лилии.

Мы уже сидели в уютном ресторанчике с видом на Босфор. Перед нами лежали толстые меню, украшенные фотографиями блюд, и я листала страницы туда-сюда, не в силах определиться. Живот урчал так, что я чувствовала себя голодной как волк.

Фарис тем временем уже выбрал себе блюдо и спокойно наблюдал, как я перебираю варианты.

— Может... это? Или вон то?.. — бормотала я себе под нос, сама себя запутывая.

И вдруг Фарис поднял руку и позвал официанта. К нашему столику быстро подошёл молодой парень, улыбнулся и достал блокнот.

— Слушаю вас.

— Давайте нам всё по одной порции, — спокойно сказал Фарис.

Официант моргнул, будто не сразу понял. Я — тоже.

— Всё? — переспросил парень, ошарашенно.

— Нет, подождите! — я всполошилась. — Я сейчас выберу что-то одно!

Но Фарис мягко положил руку на стол.

— Пускай моя жена попробует всё. А что останется — упакуйте. Нам пригодится.

Официант оживился, будто получил лучший заказ за день, вежливо кивнул и забрал меню.

Я удивлённо посмотрела на Фариса:

— Ты с ума сошёл? Нам надо экономить, а не устраивать пир...

— Кто тебе сказал, что у нас проблемы с деньгами? — спокойно улыбнулся он. — Я здесь, и в Стамбуле, не бедный человек. Деньги на карту приходят постоянно. Это небольшая роскошь, которую я могу нам позволить. Тем более тебе нужно нормально питаться и ни в чём себе не отказывать.

Тепло от его слов будто разлилось внутри. Я улыбнулась, уже не споря.

— Спасибо... — произнесла я, не скрывая радости. — Но тогда и ты будешь всё есть.

— С удовольствием, — рассмеялся он.

Мы замолчали и оба уставились в окно. Стамбул раскинулся перед нами во всей своей утренней яркости: вода переливалась на солнце, чайки кружили над морем, а ветер приносил лёгкий солёный запах.

— Кстати... — вдруг сказал Фарис. — Мы можем купить ялы, если хочешь.

— Ялы? — я моргнула, не понимая.

— Дом прямо на берегу Босфора, вплотную к воде. С собственным причалом. С террасой над морем... Представь: утром просыпаемся, и волны буквально под окнами. И каждый день можем кататься на лодке.

Кажется, я действительно открыла рот от удивления.

— Ты серьёзно?.. — осторожно спросила я.

— Вполне. Это же не пустыня — здесь таких домов много. После больницы поедем смотреть варианты.

Я просто кивнула, всё ещё не веря, что он это предложил. Снова посмотрела на море — оно казалось ещё красивее.

***

Через полчаса к нам подошёл официант, но не с парой тарелок — а сразу с целым процессом доставки. Блюда шли одно за другим, и их было так много, что пришлось придвинуть второй столик.

— Я это всё не осилю... — прошептала я, поражённо наблюдая, как ставят ещё одну тарелку, и ещё, и ещё.

Фарис смотрел на меня с такой весёлой улыбкой, что я сама не заметила, как облизнулась при виде ароматного мяса, словно кошка.

— Приятного аппетита, — сказал официант. — Десерты принесём чуть позже.

Я кивнула, и тут же взяла первую вилку.

— Ммм... какое сочное мясо... — промолвила я, не скрывая удовольствия. — А салат... Боже, он такой свежий. Я точно потолстею после этого!

Фарис рассмеялся и тоже стал пробовать блюда, но по чуть-чуть — как будто изучая каждый вкус отдельно.

Мы ели, кажется, минут двадцать. Я попробовала абсолютно всё: горячее, супы, закуски, рыбу, мясо. И в какой-то момент поняла, что больше не могу сделать ни одного глотка.

Фарис тоже откинулся на спинку стула, довольный.

Официант вернулся, начал аккуратно забирать пустые тарелки и ставить новые — уже с десертами.

— Десерт я точно не осилю... — прошептал Фарис. — Упакуйте десерты с собой.

Официант кивнул и потянулся за маленьким шоколадным тортиком. Но я остановила его руку.

— Вот это я ещё съем, — произнесла я абсолютно уверенно и сразу взяла ложку.

Фарис только улыбнулся и покачал головой, наблюдая, как я наслаждаюсь каждым кусочком.

После того как я доела десерт и наконец перестала чувствовать, будто мой желудок вот-вот вывернется от сладкого, Фарис расплатился за счёт. Он забрал пакеты с тем, что осталось, и мы вышли на улицу — вызвали такси до больницы.

— Точно машину надо, неудобно на такси, — тихо возмутился Фарис, когда мы сел.

Я только хмыкнула и устроилась поудобнее. Дорога пролетела быстро: в окно фонами мелькали узкие улочки, лица людей, витрины. Мы почти не опаздывали. Вскоре машина остановилась у входа в больницу; Фарис расплатился, и мы направились внутрь. Здесь было заметно оживлённее, чем ночью: люди спешили, кто-то тревожно разговаривал по телефону, кто-то держал на руках детей.

Я перевела взгляд на пакеты в руках Фариса. Они будто притягивали внимание — яркие, слегка помятые после долгой дороги, наполненные всем, что мы не смогли осилить.

— Может... угостим людей? — робко предложила я, чувствуя лёгкую неловкость.
Слова вышли мягче, чем я ожидала, почти тихим шёпотом.

Фарис посмотрел на меня с той самой тёплой ухмылкой, от которой у меня всегда внутри становилось спокойней.
— Если хочешь, — ответил он с улыбкой, как будто ему приятно само моё желание сделать кому-то добро.

Я аккуратно взяла пакеты из его рук — они оказались чуть тяжелее, чем казались на вид, и шуршали, когда я их прижимала к себе.
Сделав глубокий вдох, я подошла к людям, сидящим на длинном диване. Передо мной была большая семья: двое взрослых и несколько детей разного возраста, кто-то прижимался к маме, кто-то держал в руках недоеденную булочку. Они выглядели уставшими, будто весь день провели в дороге или беготне по городу.

— Здравствуйте... — сказала я чуть громче, чем собиралась.
Все взгляды разом обратились на меня.
— Не хотите угоститься вкусностями? — предложила я, стараясь улыбнуться естественно.

Я раскрыла пакет, осторожно приподняв его край, чтобы они смогли заглянуть внутрь. Аромат сразу вырвался наружу — лёгкая сладость, пряности и ещё тёплый запах мяса. Там лежали разноцветные сладости, аккуратно упакованные салаты, кусочки сочного мяса — всё, что мы не смогли доесть и что ещё сохраняло свежесть.

— Здесь детям сладости есть, — добавила я уже увереннее, заметив, как один из мальчиков заинтересованно наклонился вперёд.

Женщина — вероятно, мама — подняла на меня взгляд. В её глазах было что-то очень тёплое, мягкое, немного усталое, но при этом такое светлое, будто она искренне не ожидала от незнакомцев подобной доброты. На её лице промелькнуло лёгкое удивление, будто она на секунду даже растерялась.

Она благодарно кивнула, затем аккуратно, почти бережно, протянула руку и взяла все пакеты сразу, прижимая их к себе, словно ценный подарок.

Я, если честно, рассчитывала дать каждому по одному пакетику, чтобы всё распределить поровну... но если так ей удобнее — пусть. Главное, что я увидела в её глазах настоящую радость и облегчение. Было заметно, что они действительно этому обрадовались.

— Спасибо, — сказала женщина, и остальные тоже тихо поблагодарили.
Я кивнула и вернулась к Фарису.

Он стоял чуть в стороне, опершись плечом о стену, с тем же самым мягким, гордым выражением лица. Его глаза улыбались сильнее, чем губы.
Я подошла к нему, чувствуя лёгкость, будто этот маленький жест сделал день хоть на каплю, но теплее.

— Люблю тебя, — тихо сказал он и легко чмокнул меня в губы.

— И я тебя, — ответила я, чувствуя тепло, расползающееся по груди.

Он переплёл наши пальцы — крепко, уверенно — и мы двинулись дальше, в сторону нужного нам кабинета.

Мы дошли до кабинета УЗД как раз вовремя — я даже почувствовала лёгкое облегчение, когда врач распахнула дверь и жестом пригласила нас внутрь.
Комната была светлая, тихая, пахло чем-то чистым, больничным, но почему-то успокаивающим.

Нас встретила женщина средних лет — с мягкими глазами и уверенной улыбкой, как будто она видела сотни таких пар, как мы, и знала, что сделать, чтобы все немного расслабились.

— Здравствуйте, — доброжелательно произнесла она.
— Здравствуйте, — ответили мы, почти одновременно.

— По какому вопросу пришли? — спросила она, уже слегка наклоняясь к аппарату.

— Становиться на учёт, — объяснила я, чувствуя, как внутри снова поднимается лёгкое волнение. — Я уже была на УЗД в Дубае, но нам пришлось переехать, и... нужно оформиться здесь.

— Поняла. Какой срок? Что вам говорили там? Ложитесь, — сказала она уверенно, будто всё происходило по привычному, спокойному сценарию.

— Четыре недели. Сказали, что всё хорошо, и выписали витамины, — сказала я и аккуратно легла на кушетку.

Фарис тут же сел рядом, ближе, чем нужно, будто боялся пропустить хоть секунду. На нём было столько напряжённого интереса, что у меня самой сердце забилось быстрее.

Я подняла одежду, оголив живот. Доктор нанесла холодный гель — я вздрогнула — и начала водить датчиком по коже.
Этот мягкий скользящий звук аппарата, лёгкое давление на живот... всё казалось таким важным, почти священным.

Фарис не сводил глаз с экрана. Мне даже стало трогательно смешно — он выглядел так, будто готов учиться медицине прямо сейчас.

— Так... — сказала врач, внимательно всматриваясь в монитор. — Вижу плодное яйцо. Срок очень маленький, примерно как вы и сказали — четыре недели. Пока всё развивается так, как должно. Никаких рисков я не наблюдаю.

Я выдохнула — будто всё это время задерживала дыхание.

— Более точные показатели смогу сказать вам на первом скрининге, это будет примерно на одиннадцатой неделе, — продолжила она.

И тут неожиданно:

— А как насчёт... интима? — спросил Фарис.

Я повернулась к нему так быстро, будто меня дёрнули за верёвочку.
— Ты серьёзно?.. — прошептала я глазами.
Щёки вспыхнули, дыхание сбилось от стыда, а он... он просто пожал плечами, словно спрашивал про погоду, а не такое...

Доктор не удивилась — видимо, тоже слышала это сотни раз.

— Можно. Спокойно, без ограничений. Никаких рисков на таком сроке нет. Если что-то появится — я обязательно скажу, — с лёгкой улыбкой ответила врач.

Фарис довольно усмехнулся, и я увидела в его глазах — не похоть, а облегчение. Радость. Он просто хотел быть уверен, что мне ничего не навредит.

Доктор ещё несколько секунд рассматривала изображение, затем выключила аппарат.
Холод геля на животе сменился теплом ткани, когда она протянула мне салфетку.

Я поднялась, чувствуя лёгкую слабость — то ли от волнения, то ли от осознания, что внутри меня растёт маленькая жизнь. Не теория. Не слова. А реальность.

Доктор села за свой стол, взяла чистый бланк и начала аккуратно выводить строчки, зачеркивать, писать дальше — будто заполняла что-то очень важное.

— Сейчас вы сходите к гинекологу, — сказала она, не отрываясь от бумаги. — Вам назначат анализы, которые нужно пройти. Всё, что понадобится, я вам здесь распишу — даты, направления, кабинет.

Я кивнула, а Фарис мягко коснулся моей руки, будто пытаясь снять остатки напряжения.
Мы стояли рядом, тихо, почти не дыша, пока она дописывала последние строки.

И в этот момент я вдруг почувствовала: это всё по-настоящему. Мы здесь. Мы стали семьёй.

***

Когда мы вышли из кабинета УЗД, нас направили по другим врачам. Фарис заходил со мной в каждый кабинет, стоял рядом, всё внимательно слушал, будто контролировал каждый шаг — словно боялся, что со мной сделают что-то лишнее или неправильно.

От этого становилось и смешно, и спокойно: его забота была чрезмерной, но такой тёплой.

Мы провели в больнице, наверное, часа три. Только сейчас, наконец, вышли на улицу — воздух показался особенно свежим. Фарис сразу вызвал такси, и мы присели на лавочку ждать его.

Все обследования показали, что и у меня, и у ребёнка всё хорошо. Врачи говорили, что более точную картину можно будет увидеть на одиннадцатой неделе, и я чувствовала, как внутри растёт тихая радость и небольшое волнение.

— Сейчас поедем в автосалон, купим машину, — сказал Фарис, мягко приобняв меня за плечи.

— Я мороженое хочу, — протянула я и посмотрела на него «щенячьими» глазами.

Он рассмеялся и лёгким движением чмокнул меня в нос.
— Купим обязательно.

Я улыбнулась, положила голову ему на плечо, и мы молча наслаждались коротким моментом отдыха. Через несколько минут подъехало такси, мы сели и поехали в салон. По дороге я то и дело крутила головой, пытаясь заметить хоть какой-то киоск с мороженым... но их не было.

***

Через полчаса мы уже стояли у входа в огромный автосалон; стеклянные стены и ряды блестящих машин мерцали на солнце. Консультант приветливо улыбнулся и тут же перешёл на английский — как будто по нам сразу было видно, что мы не местные.

— Добро пожаловать, — сказал он.

— Здравствуйте. Мне нужен семейный автомобиль — просторный, с элементами бизнес-класса, — спокойно и конкретно произнёс Фарис, но в голосе слышалась лёгкая суровость.

— Конечно, пройдёмте, — ответил консультант и повёл нас вдоль рядов.

Он показывал нам разные модели, рассказывал про опции, и Фарис внимательно слушал, рассматривая каждую машину. Я тоже смотрела — все они казались красивыми и солидными. Я шла рядом с ним и ловила на себе взгляды; где-то внутри разгоралась та самая лёгкая, нежная радость — мы выбирали не просто машину, а часть нашего нового этапа.

Одна из моделей задержала меня: на табличке читалось «Mercedes-Benz G-Class», кузов — тёмно-серый. Я остановилась, уткнулась взглядом в её чёткие линии и невольно улыбнулась. В этот момент на мою талию легла тёплая, тяжёлая рука — Фарис подошёл и встал рядом, глядя на ту же машину.

— Тебе нравится? — спросил он с улыбкой.

— Красивая, — ответила я, глядя на него. — Но можем ещё посмотреть.

Фарис повернулся к консультанту.

— Оформите эту машину, и мы заберём её сейчас, — сказал он коротко.

Я едва успела удивиться — не ожидала, что выбор будет таким быстрым. Консультант кивнул, и мы направились в отдел оформления документов.

Через час всё было готово: бумаги подписаны, ключи на руках. На улице стояла эта машина — мощная, строгая и невероятно привлекательная. Фарис подбрасывал ключи вверх, поймал их и подошёл к двери; он открыл переднюю пассажирскую дверь и, с лёгкой театральностью джентльмена, указал на сиденье:

— Прошу.

Я улыбнулась и аккуратно забралась в салон. Он закрыл дверь за мной, обошёл машину и сел рядом за руль. Интерьер был светлым — белая кожа, приятный аромат нового автомобиля, всё продумано до мелочей. Мне понравилось всё: и запах, и удобства, и ощущение, что это наше — маленькое, но важное приобретение.

— Удобно? — спросила я.
— Очень. У тебя прекрасный вкус, — с улыбкой ответил он и устроился поудобнее в сиденье.

Фарис завёл мотор, и машина плавно выехала на дорогу. Мы проехали несколько кварталов, будто тестировали каждую передачу, наслаждаясь мягкостью хода. Через какое-то время он остановился у тротуара, достал телефон и набрал номер.

— Сейчас риелтору позвоню, и поедем смотреть дома, — сказал он, набирая.

— А я до сих пор хочу мороженое, — напомнила я, притворно обиженно глядя на него.

— Купим уже точно сейчас, — улыбнулся он.

Я снова улыбнулась и смотрела в окно: потоки машин, спешащие прохожие, мамы с колясками и какие-то привычные уличные сцены — жизнь шла своим ритмом, и в этой суете был и наш новый, тихий мир. По телефону Фарис представился:

— Здравствуйте, это Фарис аль-Фахд, мы договаривались по поводу ялы.

Я не слышала собеседника, просто смотрела на прохожих. Через пару минут Фарис положил трубку.

— Он сможет встретиться часа через два, — сказал он спокойно. — Что будем делать?

— За мороженым! — торжественно заявила я.

Он тихо рассмеялся, снова завёл машину, и мы поехали в ту сторону, куда ведёт маленькое желание — и куда ведёт ощущение, что всё только начинается.

***

Ехали, наверное, минут тридцать, если не больше. Наконец подъехали к месту, где было полно людей и разных бутиков. И тут я увидела — человек продаёт мороженое, такое, которое крутят и показывают в видео.

— Это Гранд-Базар, — сказал Фарис, пока парковался.

Мы вышли из машины, он сразу взял меня за руку — переплёл наши пальцы — и мы направились к прилавку с мороженым. Там уже собралась очередь: люди с улыбками смотрели, как продавец мастерски крутит рожок и не даёт его схватить.

— Я видела его в тик токе! — радостно выдохнула я.

Фарис приобнял меня за талию, и я почувствовала тепло его руки.

— У него очень вкусное мороженое, — прошептал он мне на ухо. — Но ты вкуснее.

Я улыбнулась и игриво толкнула его локтем. Очередь шла медленно — сначала каждая попытка взять рожок оборачивалась забавной ловушкой: продавец умело уводил кончик, заставляя людей смеяться. 

Мы подошли ближе — наконец-то наступила наша очередь. Передо мной открылся целый калейдоскоп вкусов: столько видов мороженого, что глаза буквально разбегались.

— Одно шоколадное, пожалуйста, — попросила я, уже заранее предвкушая.

— Сию минуту, — с улыбкой сказал продавец и потянулся за мороженым.
Но, как и ожидалось, вместо того чтобы просто отдать его, он начал ловко вертеть рожок на длинной палке. Я тянулась к нему снова и снова, но каждый раз он ускользал буквально в последний момент. Сколько бы я ни пыталась — поймать его так и не смогла.

Фарис тем временем достал телефон и с улыбкой начал снимать происходящее. Продавец смеялся, как и я. Честно, я никогда не понимала людей, которые на такое обижаются — это же забавно, целое маленькое представление.

Наконец он снял мороженое с палки и вместе с салфеткой протянул мне рожок... но и тут оказался подвох. Я тяжело вздохнула, уже заранее ожидая очередной трюк. Продавец засмеялся, пожелал приятного аппетита и только после этого, наконец, действительно отдал мне мороженое.

Фарис подошёл и оплатил покупку.

— А ты не хочешь? — спросила я, когда мы уже направились прочь.

— Нет, — спокойно ответил он.

— Ну попробуй хотя бы, — сказала я, протягивая ему мороженое. Я уже успела откусить — оно было невероятно вкусным.

Он не стал спорить и откусил.

— Эй! Оно же холодное! — удивлённо воскликнула я.

Фарис слегка скривился от холода, но тут же усмехнулся.
— Нормально. Вкусное, — сказал он.

И мы вместе зашли внутрь базара.

Внутри было ярко и людно: витрины — как карусель огней и тканей, музыки и ароматов пряностей. Мы медленно шли среди лавок, ища что-то интересное. Я лениво ела мороженое, смакуя каждый кусочек и периодически давая Фарису — мне неловко было есть всё одна, да и делиться приятно. Он не отказывался.

— Подходите! Смотрите! Какие красивые! — вдруг пригласил нас продавец в ювелирной лавке. На его столе переливалось много золотых украшений — браслеты, цепочки, серьги.

— Смотрите, мужчина, выбирайте что-нибудь своей прекрасной жене, — с улыбкой обратился продавец к Фарису.

— Мы так похожи на мужа и жену? — вдруг спросила я, сама удивившись тому, как легко сорвались эти слова.

Фарис с непониманием посмотрел на меня, словно не сразу понял вопрос. Затем хмыкнул, отвёл взгляд и принялся рассматривать украшения, будто это его вовсе не задело.

— Конечно! Хрупкая девушка и сильный, статный мужчина. Идеальное сочетание! — уверенно произнёс продавец, явно довольный своим выводом.

Мы с Фарисом переглянулись и одновременно улыбнулись. В этом взгляде было что-то тёплое, тихое, почти домашнее. После этого мы стали разглядывать витрины с украшениями.

— Дайте это посмотреть, — Фарис ткнул пальцем в золотой браслет.

Продавец с готовностью достал его. Я потянулась, чтобы взять, но он мягко, почти церемонно, не позволил.

— Мужчина должен надевать, — сказал он и протянул браслет Фарису.

Я кивнула и протянула руку. Фарис взял браслет и аккуратно, сосредоточенно застегнул его на моём запястье. Его движения были уверенными, но бережными.

— Нравится? — спросил он.

Я медленно повернула руку, рассматривая браслет. Он красиво блестел на коже, ловил свет, а в нём будто переливались маленькие бриллианты.

— Очень, — ответила я, не скрывая восхищения.

— Тогда берём, — коротко сказал Фарис.

— Прекрасный выбор! — засиял продавец. — Можете к нему ещё серёжки посмотреть.

— Нет, спасибо, — сказала я с улыбкой.

— Может, посмотрим? — предложил Фарис.

— В следующий раз. Пойдём дальше, мне интересно, что там за поворотом, — сказала я с азартом.

Фарис кивнул и начал отсчитывать деньги за браслет. В это время продавец наклонился ко мне и заговорил тише.

— Нет там сегодня ничего, только прямо пройти. Там одна гадалка сидит, старая, — сказал он и с улыбкой принял деньги у Фариса.

— Гадалка? — удивлённо переспросила я.

Мужчина лишь кивнул, пожелал нам хорошего дня — мы ответили тем же — и направились дальше.

Мы шли медленно, словно стараясь растянуть каждый момент, и подошли к повороту. Там действительно никого не было, только в конце стоял небольшой столик, освещённый мягким фиолетовым светом. Атмосфера вокруг казалась какой-то необычной — тихой, словно мы шагнули в другой мир среди шумного базара.

— Даже не думай, — вдруг сказал Фарис строго, с оттенком раздражения.

— Ну, пойдём, — ответила я, подталкивая его слегка локтем.

— Бред это всё. Давай лучше посмотрим что-то для дома: ковры, вазы, посуду... много всего ещё нам нужно, — сказал он и попытался взять меня за руку, чтобы потащить в другую сторону.

Но я вырвалась, скрестила руки на груди и обиженно посмотрела на него.

Он тяжело вздохнул и бросил взгляд в сторону гадалки, стоящей за столиком.

— Ладно... — буркнул он недовольно.

Я расплылась в улыбке и шагнула к столу. Никогда не верила в подобные чудеса, но сейчас мне было интересно — что она мне скажет.

Фарис шёл за мной, сдержанно, почти угрюмо. Мы подошли к пожилой женщине: перед ней стояли кофе, карты, прозрачный голубой шар, а в шкатулке лежали разноцветные нитки и браслеты.

— Здравствуйте, — сказала я осторожно.

— Здравствуй, — подняв глаза, ответила она с лёгкой улыбкой.

Я села напротив неё. Фарис недовольно остановился за моей спиной и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая раздражение.

— Пришла будущее узнать, чтобы изменить его? — прошептала она и бережно взяла мою ладонь.

— Можно и так сказать, — спокойно ответила я.

От её прикосновений по телу пробежали мурашки.

— Убежали вы, вижу, от врагов... — так же тихо произнесла она.

Я вскинула брови и на мгновение будто застыла, не зная, как реагировать.

— Новую жизнь начинаете... Счастье под сердцем носишь. Очень большое счастье, — она мягко улыбнулась. — Встань.

Она отпустила мою руку, и я медленно поднялась. Женщина потянулась ко мне, словно хотела положить ладонь на мой живот, но Фарис резко перехватил её руку.

— Даже не думай, ведьма, — зло сказал он.

— Фарис! — возмутилась я.

Женщина лишь улыбнулась и вырвала руку из его хватки. Я шагнула вперёд и отодвинула Фариса от нас.

— Пусть не трогает, мало ли что сделает, — сказал он мне, не сводя с неё взгляда.

— Перестань. Всё нормально, — сказала я и, подняв голову, прошептала ему на ухо: — Она сразу увидела, что мы сбежали и что я беременна. Будешь говорить, что угадала? Это шанс узнать, что нас ждёт дальше, и быть готовыми.

Я отстранилась и снова посмотрела на женщину. Она бросила короткий взгляд на Фариса.

— Не зря переживаешь...

Мы удивлённо переглянулись.

Она всё же коснулась моего живота, и по телу будто прошёл ток. Я застыла, словно окаменела.

— Пусть счастье и большое, но сложно даётся оно вам... и сложно будет даваться до самого конца, — говорила она абсолютно спокойно. — Забыли всё, будто ничего и не было... Вспомните ещё. Но уже поздно будет. Отвернутся все. Никого не будет. Злость сильная есть. Ребёнок словно жизнь перевернёт... У него путь сложный будет... и у тебя, — она подняла взгляд на меня.

— В каком смысле? — прошептала я.

Она убрала руку.

— Всё зависит только от вас. Уже неправильно пошли. Против судьбы пошли. Думали, лёгкий выбор сделали, но нет... — сказала она.

— Хватит. Бред всякий говорит, — вмешался Фарис, сжав мою руку, словно хотел увести меня.

Женщина резко поднялась и схватила его за руку.

— Сердце чёрное, как ночь... ещё чернее. Грехов на тебе полно. В аду гореть будешь, — прошипела она, впиваясь в него взглядом.

— И без тебя знаю это, — прошипел Фарис и с отвращением вырвал руку.

Я словно пришла в себя. Она действительно несла какой-то бред... но почему и как она так точно всё знала? Может, просто угадала?

— Идём, — сказала уже я.

Мы переплели пальцы и направились прочь.

— Не погуби её сердце ещё раз! Не сделай таким же чёрным, как своё! Один ребёнок страдать будет! Дети отвечают за грехи родителей, помни это! — крикнула она нам вслед.

Но мы уже не слушали — вернулись в толпу базара, где шум, запахи и яркие витрины снова поглотили нас.

С моей головы никак не уходили слова гадалки, как тёмные тени, которые цепляются за мысли.

— Лилия... — тихо обратился ко мне Фарис, его голос был мягким, но настойчивым. Он взял меня за скулы, заставив встретиться взглядом с его глазами. — Это всё бред старой ведьмы, не забивай себе этим голову.

— Но как она могла так точно всё угадать? Про побег, про беременность? — с лёгкой паникой в голосе сказала я, ощущая, как сердце учащённо бьётся.

Фарис опустил взгляд, задумавшись, будто искал правильные слова.

— Ну... может, она просто так мастерски умеет угадывать... — пробормотал он, и я заметила, как сам он понимал, какую глупость произнёс.

Я закрыла глаза, тяжело вздохнула, почувствовав, как напряжение медленно покидает плечи. Когда открыла глаза, посмотрела на него более спокойно:

— Всё-таки наша судьба зависит только от нас, и мы в любой момент можем её изменить, — старалась говорить уверенно, ощущая лёгкую тёплую силу в своих словах.

Фарис просто улыбнулся, его взгляд был мягким, тёплым.

— Вот именно. Больше мы ничего не испортим... — сказал он, нежно поцеловав меня в лоб.

Я улыбнулась, и мы переплели пальцы, двигаясь дальше по улицам базара, рассматривая витрины и покупая что-то интересное.

***

Прошло, наверное, два часа. Мы уже покидали базар с лёгкими улыбками на лицах. Люди вокруг были доброжелательными, это подняло настроение; а наши руки были полны маленьких сувениров: статуэтки в виде котика, собачки, слоника и тигрёнка. Я сразу вспомнила Багиру и стало немного грустно — эта статуя будет напоминать о ней и займёт видное место в доме.

Фарис сделал мне подарок — большого плюшевого верблюда, очень милого, почти нереально мягкого. Мы также купили один набор посуды с красивыми узорами — разноцветными и изящными. Всё это мы аккуратно разместили на заднем сидении машины, а сами устроились поудобнее.

Фарис достал телефон и снова набрал риелтора.

— Хорошо, скидывайте адрес, — сказал он и сбросил звонок.

— Он уже на месте, — сообщил он и завёл машину. Мы выехали в поток машин и тихо направились к месту встречи.

***

Спустя полчаса мы прибыли. Нас ждал молодой мужчина с папкой документов, но мой взгляд сразу устремился на дом. Мы стояли прямо у Босфора, слышались крики чаек, а на другой стороне воды гуляли люди.

Я перевела взгляд на дом: двухэтажный, светлый, с множеством балконов и аккуратным садом. Мне показалось, что он слишком большой для нас двоих... а точнее, для нас троих.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказал мужчина, обращая внимание на меня.

— Здравствуйте, — сурово сказал Фарис, и они пожали друг другу руки.

— Этот дом, — мужчина перевёл взгляд на здание, — самый новый и красивый. Я уверен, что он идеально вам подойдёт. Пойдёмте внутрь: ремонт полностью новый, две спальни, три гостевые комнаты, в каждой спальне есть собственный санузел. Большая кухня совмещена с просторной гостиной, огромный стол в столовой — всё создано для счастливой семьи.

Мы прошли внутрь. Пространство поражало: большие ковры, колонны из дерева, нейтральные стены выполнены в турецком стиле — совсем не похоже на то, что было в Дубае.

Мы медленно продвигались дальше. Всё было невероятно красиво: белые стены гостиной, большой светлый ковёр, диваны белоснежные, напротив них огромный телевизор, а в углах росли живые цветы.

Прихожая тоже впечатляла: деревянная лестница с изящной резьбой, тёмный ковёр, уютно и стильно. Мне всё это безумно нравилось — каждый уголок казался продуманным, гармоничным и тёплым. Мое сердце наполнилось лёгкой радостью и предвкушением того, как мы будем здесь жить.

Мы подошли к кухне. Она была большая, светлая, выполнена в нейтральных тонах, с просторными рабочими поверхностями и удобной техникой. Я с радостью представляла, как могла бы проводить здесь целый день, готовя и наслаждаясь уютом.

— Нравится? — вдруг спросил Фарис, улыбаясь.

— Очень, — ответила я, и моё лицо само собой расплылось в улыбке.

Фарис улыбнулся в ответ, и риелтор, наблюдавший за нами, тоже, кажется, был доволен реакцией.

Мы двинулись дальше, осматривая санузел. Просторный, светлый, со всем необходимым — от просторной раковины до аккуратной душевой кабины.

Дальше мы поднялись на второй этаж. По полу тянулся длинный ковёр тёмно-красного цвета с красивыми узорами, создавая уютную атмосферу.

— Здесь спальни, — сказал риелтор, открывая каждую дверь.

Спальни были огромные, как и гостевые комнаты. Одни выполнены в светлых тонах, другие в нейтральных. Мне всё безумно нравилось — простор, воздух, свет.

Мы подошли к одному из балконов, который находился в самом конце коридора.

— Если вы не заметили, — сказал риелтор, — в каждой спальне есть свой балкон с прекрасным видом на Босфор. Закаты и рассветы здесь просто завораживающие.

Мы вышли на балкон. Тёплый ветер ударил в лицо, доносились крики чаек, а перед глазами открывался невероятный вид на воду.

— Нам всё нравится, — вдруг сказал Фарис, обводя взглядом пространство.

— Я очень рад это слышать, — улыбнулся риелтор. — Пойдёмте ещё на задний двор и на причал, посмотрите вашу лодку.

Мы направились за ним. На улице всё тоже было прекрасно: просторный ухоженный задний двор, наш причал и лодка — всё выглядело идеально.

После двадцати минут осмотра мы вернулись внутрь дома. Фарис стал подписывать бумаги и расплачиваться, а я пошла за чемоданами, которые всё это время оставались в машине. Они оказались слишком тяжёлыми, поэтому я оставила их и просто взяла плюшевого верблюда и пакет с статуэтками и посудой. Вернувшись в дом, я поставила их на диван в гостиной и сама села, любуясь огромными стенами, камином и большим телевизором. Неужели это наш дом? Неужели у нас действительно всё наладилось?

Вскоре Фарис проводил риелтора, и мы остались одни. Я стояла на кухне, разбирая посуду и размышляя, что ещё нужно будет докупить.

Вдруг тёплые руки обвили мою талию, а нежные губы коснулись моей шеи.

— Вот и всё... это наше гнездышко, — сказал он, повернув меня к себе. — Наш новый светлый мир.

Я улыбнулась, и он нежно поцеловал меня в губы. Мы отстранились, улыбнувшись друг другу.

— Там ещё две свободные комнаты, — сказал он. — Одна будет детская, а вторая — мой кабинет. Завтра начну там ремонты, чтобы всё было готово.

На втором этаже действительно было несколько свободных комнат, которые мы могли обустроить по своему вкусу.

— А ты умеешь? — с лёгкой ухмылкой спросила я.

— У меня руки с правильного места растут, дорогая, — с улыбкой ответил он и, подхватив меня на руки, добавил: — Но сначала испробуем новую кровать.

— Эй! — с улыбкой возмутилась я, когда он понёс меня на второй этаж.

Но мы смеялись и наслаждались моментом. В спальне кровать была невероятно удобная и большая, идеально подходила нам обоим.

И вот, наконец, началась наша новая, счастливая жизнь — такая, о какой мы давно мечтали.