Смех за длинным столом.
Большой зал Хогвартса гудел, как улей. Десятки голосов сливались в общий шум, скрипели ложки о тарелки, над длинными столами переливались огни свечей. Обычно Люциус предпочитал ужинать в тишине или, по крайней мере, в стороне от громкого веселья. Но этим вечером всё вышло иначе.
Ивлин сидела неподалёку от него. Взгляд её янтарных глаз блестел задором, а губы тронула довольная улыбка. Когда она что-то рассказывала друзьям, её голос выделялся из гомона — лёгкий, звонкий, словно умел заставить слушать даже тех, кто не хотел.
Она вдруг повернулась к Люциусу:
— Хочешь, расскажу шутку?
Он приподнял бровь, как бы выражая сомнение, но серебристые глаза сверкнули азартом.
— Рискни.
Ивлинушке только этого и нужно было. Она начала рассказывать короткую, но смешную историю о том, как один самодовольный колдун пытался напугать привидение, а в итоге сам убегал от него так быстро, что оставил после себя дымный след.
Люциус слушал сначала с каменным лицом, но, когда она добавила пару остроумных деталей, уголок его губ дёрнулся. И через мгновение он рассмеялся. Настояще — низко, сдержанно, но всё же смехом, который редко позволял себе на людях.
Ивлин, довольная, улыбнулась шире, и рассказала ещё одну шутку — уже про то, как неудачливый маг-алхимик перепутал ингредиенты и вместо эликсира бодрости сварил средство от храпа, которым обрызгал весь класс.
На этот раз Люциус засмеялся громче, и несколько студентов за соседними столами резко обернулись.
— Ты неисправима, — сказал он, пытаясь вернуть холодность в голос, но улыбка предательски выдавала его.
— А ты смешнее, когда пытаешься это скрыть, — тут же парировала она.
И тут они оба засмеялись — коротко, но искренне.
Молчание повисло в зале на долю секунды. Несколько десятков взглядов обратились к их столу. Шёпот пополз быстрее ветра:
— Ты видел? Люциус Малфой смеётся.
— И рядом с ним — она!
— Это не слухи. Они явно... вместе.
— Никогда бы не подумал, что Малфой может так улыбаться!
Даже тени, стоявшие неподалёку, казались ошеломлёнными. Их шёпот скользнул по камням:
— Она заставила его смеяться.
— Это... невозможно.
— Но мы видим это своими глазами.
Эдгар, Серафина, Феликс, Джулиан и Лидия переглянулись. У каждого на лице читалось что-то своё: от удивления до лёгкой тревоги.
А Ивлин и Люциус всё ещё смотрели друг на друга. В её янтарных глазах светилась дерзость и озорство, в его серебристых — сдержанный азарт, холодное восхищение и что-то ещё, чего он сам не хотел признавать.
— Знаешь, Ивлинушка, — сказал он чуть тише, чтобы слышала только она, — если ты так продолжишь, люди начнут думать, что я потерял своё величие.
Она наклонилась к нему, шепнув в ответ:
— А может, ты не теряешь его... а находишь.
Их взгляды встретились, и ни один не отвёл глаза.
И в этот момент Большой зал взорвался новым витком слухов.