"что нам остается?догорать под солнцем"
[песня к главе:магия- ooes]
"этот день закончится,
когда ты уснёшь"
день выдался серым, будто сам небосвод опустил траурный вуаль на город. холодный ветер гнал по улицам жухлые листья, и в этом шорохе было что-то зловещее — словно сама природа шептала: "смерть ближе, чем ты думаешь"
Мара стояла у ворот кладбища. на ней было чёрное пальто, немного свободное в плечах, и тяжёлые сапоги, которые будто вбивали её шаги в землю. она не плакала. не рвала на себе волосы, не прятала лицо в руках. нет. в её взгляде застыла ледяная ясность, которая страшнее любых слёз.
у ворот собирались люди. близкие Джесси, старые знакомые, даже те, кто в жизни с ней почти не пересекался, — но ведь на похороны принято приходить. все шептались, переглядывались, в глазах их смешивались горечь и недоумение. как так? такая молодая. такая яркая. разбилась в машине.
Мара молча скользнула взглядом по толпе. её сердце не билось быстрее. она чувствовала — это момент, которого она ждала, но одновременно и боялась.
— Мар… — тихо окликнула её Алиса, подходя сбоку. — ты как?
— нормально, — ответила Мара. голос был ровный и глухой. — а как мне должно быть?
Алиса растерялась, пожала плечами:
— ну… всё-таки твоя… подруга.
Мара криво усмехнулась.
— подруга? ты это слово осторожнее. оно ей никогда не подходило.
они двинулись вперёд вместе. священник уже ждал у входа, гроб ещё не вынесли, но траурная церемония начиналась.
толпа гудела. женщины шмыгали носами, мужчины опускали глаза. одна соседка шепнула другой:
— такая судьба… да никто бы не подумал…
и тут Мара впервые заговорила громче, чем следовало:
— судьба, говорите? — она повернула голову и улыбнулась хищно. — нет, это просто карма.
несколько человек резко обернулись на неё, явно не ожидая таких слов. Алиса схватила Мару за локоть:
— тише, не здесь.
Мара не спорила. но глаза её блеснули — слишком холодно для того, чтобы считаться печалью.
"вот вы все тут собрались и думаете, что оплакиваете невинную душу. думаете, что потеряли ангела. а я-то знаю, кого вы хоронили всю жизнь, даже когда она ходила рядом с вами. она — разрушительница. она ломала чужие судьбы, играла чужими жизнями, крала то, что не её. сколько девчонок плакали из-за неё? сколько раз она смеялась, уводя парня у той, что любила всем сердцем?
так вот — надеюсь, что теперь ни одна девушка не пострадает от того, что у неё увели любовь её жизни. хоть даже если бы не она, то это сделала бы другая. но теперь — она больше никому не причинит боль. теперь тишина кричит вместо неё."
**
в этот момент вынесли гроб. чёрный, глянцевый, украшенный белыми розами. толпа мгновенно стихла. только где-то вдали каркнула ворона, и от этого звука у многих пробежал холодок по спине.
Алиса склонила голову.
— боже… до сих пор не верится.
Мара всмотрелась в гроб и едва заметно приподняла уголок губ.
— верится. ещё как.
гроб медленно несли к вырытой могиле. траурная процессия двигалась тяжело, будто сама земля сопротивлялась принять тело Джесси. люди шли молча, лишь изредка кто-то всхлипывал или тихо шептал молитву.
Мара шла рядом с Алисой, чуть в стороне от толпы. её шаг был размеренным, взгляд направлен прямо перед собой, будто она боялась позволить глазам скользнуть в сторону.
— помнишь, какая она была весёлой? — пробормотала женщина средних лет позади. — всегда улыбалась, всегда в центре внимания…
Мара резко остановилась.
— весёлой? — повторила она. — это вы так называете умение издеваться над другими?
в толпе повисла тишина. Алиса дёрнула её за руку:
— Мар, прошу тебя, не надо…
но Мара уже снова пошла, идущие сзади замешкались, переглянулись, но промолчали.
**
священник начал читать молитву. слова звучали монотонно, будто чужие и для живых, и для мёртвых. толпа кивала, крестилась, кто-то тихо всхлипывал.
Алиса прошептала:
— всё равно, как ни крути… она была частью твоей жизни.
— часть, — холодно ответила Мара. — но не лучшая.
Алиса нахмурилась, но спорить не стала.
"вот они все стоят, кивают, будто действительно знали её. никто не знал. даже я не знала до конца. но я знала достаточно, чтобы видеть — она умела разрушать чужое счастье. она делала это легко, играючи, как ребёнок рвёт крылья у бабочки. только вот дети вырастают. а она так и осталась ребёнком — жестоким, эгоистичным.
смешно. они вспоминают её улыбку, но никто не помнит, сколько слёз вызвала эта улыбка. никто не знает, что за ней скрывалось. теперь уже не узнают."
когда гроб опустили в яму, люди начали по одному подходить, чтобы бросить горсть земли. у каждого был свой взгляд — кто-то плакал, кто-то молчал, кто-то делал всё формально, словно отрабатывал положенное.
Алиса шагнула вперёд, бросила землю и перекрестилась.
— пусть земля будет тебе пухом… — шепнула она.
Мара шагнула следом. схватила пригоршню холодной земли и сжала её в кулаке. земля крошилась между пальцами, словно напоминая: всё рассыпается, всё уходит.
она бросила землю в могилу и тихо, так, чтобы никто не услышал, сказала:
— пухом ей земля не будет.
одна из девушек из их окружения — бывшая одноклассница — подошла к маре после.
— ты ведь была с ней близка… как думаешь, она страдала?
Мара посмотрела прямо в глаза, без тени смущения:
— нет. она не умела страдать. она умела только заставлять других.
девушка отшатнулась, не найдя слов.
Алиса шепнула сердито:
— ты нарочно их провоцируешь?
— я просто говорю правду, — ответила Мара. — пусть хоть кто-то её скажет.