2 глава
– Это нелепо, – дети не могут владеть школой. – Кто этот золотой мальчик?
– Антон Петров, и он само определение слова «проблема», – выпаливает она быстро, как будто ее задница горит. – Ты мне нравишься, Мэдди, и я действительно имею это в виду, когда говорю: держись подальше.
В любом случае этот тип меня не интересует. Я бросаю на него последний взгляд, чтобы еще раз все обдумать.
Волосы у меня на затылке встают дыбом, как иголки, когда я встречаюсь с самыми дымчатыми, самыми леденящими душу глазами, которые я когда-либо видела.
Я не заметила его раньше, потому что он был наполовину скрыт Антоном и его мячом. Он почти такого же роста, как Антон, но с более развитыми плечами. В его униформе отсутствует галстук, а сам он выглядит невероятно красивым.
Чернильно-черные волосы длинные и гладкие сверху, а по бокам зачесаны назад в своеобразном подобии андерката. Его нос аристократически прямой с неглубокой переносицей, хотя и кажется немного неровным при определенном ракурсе, будто ему раньше его ломали. Это маленькое несовершенство добавляет ему еще большей таинственности.
Что-то шевелится у меня в груди. Я не знаю, что это, но оно просто чувствуется где-то внутри.
Как будто заключенный прятался в уголках моей груди и теперь решил, что хочет быть освобожденным.
Я не могу оторвать от него взгляд, хоть и понимаю, что мне не стоит так открыто пялиться на него.
Он немо смотрит на меня со странным маниакальным интересом, слегка наклонив голову, будто видит старого друга.
Или врага.
– Черт! Черт! – Полина хватает меня за куртку и тянет в направлении выхода.
– Что?.. – Я недоверчива и немного растеряна из-за разрыва зрительного контакта с этим парнем.
– Просто иди, Мэдди, – шипит она, когда ее быстрые шаги стучат по тротуару.
– Почему ты уводишь меня?
– Король, – бормочет она себе под нос. – Чертов Рома Пятифан.
– И... кто это?
– Он тот, кто делает все, чтобы соответствовать своей фамилии. Наследник «Пятифанов Энтерпрайес» и этой чертовой школы. Его родители и другие владеют этим местом, и, поверь мне, ты не хочешь иметь с ними дел.
– Хорошо.
Я ни хрена с ним не хочу. Он слишком привлекателен для этого. Я не могу понять, что на меня нашло, когда я встретилась с ним взглядом.
Парни меня не интересуют. Я слишком зануда для этого, и учеба всегда была выше любой любовной драмы.
Это не изменится.
Особенно с учетом того, что теперь моя мечта о Кембридже находится в пределах досягаемости.
Тогда почему мне не терпится еще раз взглянуть в эти металлические глаза?
– О черт! – Полина снова чертыхается. – Они идут сюда.
Я оглядываюсь через плечо и... конечно же, Рома и Антон направляются к нам, а остальная футбольная команда следует за ними, как банда в фильме о мафии.
Весь смех затихает, и даже болтовня случайных прохожих резко прекращается, и в воздухе воцаряется гробовая тишина.
Толпа расступается перед ними, как красное море расступилось перед Моисеем.
– Беги! – Полина шепотом кричит, ее ногти впиваются в мое запястье до тех пор, пока я не чувствую, что выступает кровь.
– С чего бы мне убегать?
Из-за моей борьбы с Полиной они добираются до нас в мгновение ока и блокируют наш эпически неудачный побег к выходу.
Вблизи ресницы Ромы густые и такие же чернильные, как и его волосы. Маленькая красивая родинка сидит в уголке его глубокого дымчатого глаза.
Он смотрит на меня сверху-вниз холодным, затуманенным взглядом, который соответствует цвету его глаз.
Называйте это инстинктом, но что-то подсказывает мне, что я должна его бояться.
Как тот заключенный, что-то цепляется за уголки моей груди, крича мне бежать и никогда не оглядываться назад.
Это нелепо. Я не знаю Рому, почему я должна убегать?
– Это же Полли? – спрашивает Антон Петров бесстрастным тоном, прежде чем его губы кривятся в жестокой ухмылке. – В этом году ты выглядишь еще зануднее.
Все вокруг нас разражаются смехом, бросая в ее сторону оскорбительные замечания. Мои щеки краснеют, но это не из-за смущения.
Кровь закипает от желания разбить взгляд золотого мальчика Антона о землю.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но меня прерывают, когда Полина опускает голову. Ее губы дрожат, когда она пробегает мимо Антона к выходу.
Он следует за ней с ухмылкой на губах.
Я должна была предвидеть, что произойдет в следующую секунду.
Должна была.
Сильная рука обхватывает мое горло и прижимает к стене. Моя спина ударяется о кирпич, и боль пронзает позвоночник, стягивая спазмом низ живота.
Я всегда считала себя храброй, но ничто, абсолютно ничто не могло подготовить меня к этому внезапному, агрессивному нападению со стороны совершенно незнакомого человека.
Серые глаза, которые я считала прекрасными несколько секунд назад, впиваются в мою душу с намерением убийцы, не иначе. Тень на его лице пугает меня больше, чем его хватка на моем горле.
Другой рукой он сжимает мою челюсть, и мои губы дрожат при мысли, что он свернет мне шею.
– Ч-что ты делаешь?!
Он наклоняется вперед, так что его рот оказывается в нескольких дюймах от моего, и рычит:
– Я уничтожу тебя.
Эти слова решают мою судьбу.
***
Выпускной год. Последний год перед Кембриджем.
Могу я пропустить все это и все равно оказаться в Кембридже?
Согласно системе обязательных оценок, это невозможно.
«Мини Купер» так резко сворачивает на школьной парковке, что шины протестующе визжат.
Я ахаю.
– Полина!
Она ухмыляется мне, как будто это не она чуть не столкнула нас со столбом.
– Что? Катя почти влезла, а я больше не позволю этой сучке переходить мне дорогу.
Мои губы растягиваются в улыбке. Я так горжусь тем, как далеко продвинулась Полина за это лето. Она отправилась в путешествие за саморазвитием и вернулась уверенной в себе, улыбчивой девушкой.
Если бы только я могла избавиться от своего внутреннего хаоса так же успешно, как она!
Она смотрит на свое лицо в зеркале заднего вида.
– Как я выгляжу?
Хотите еще кое-что о поездке Полины?
Она похудела более чем на двадцать фунтов и вернулась с потрясающим модельным телом. Даже ее лицо похудело, придав скулам соблазнительный вид. Хотя я действительно скучаю по ее пухлым щечкам. Мятно-зеленые блики в волосах делают ее похожей на фею. Она носит короткую юбку, слишком короткую. Иногда мне кажется, что даже слабый порыв ветра может открыть окружающим вид на ее нижнее белье.
Я отстегиваю ремень безопасности.
– Ты всегда была хорошенькой, Поль.
– Только для тебя, Мэдди, – она закатывает глаза. – И моего отца, но вы, ребята, не в счет.
– Эй, – я хмурюсь. – Грубо.
Она высовывает язык. Решимость искрится в ее темно-зеленых глазах.
– Сегодня я покажу всем этим лошкам, из чего я сделана. Я буду ходить с высоко поднятой головой, как ты.
Я не могу сдержать неловкой улыбки. Полина думает, что я смелая, но она не знает всей правды.
Катя стучит в окно Полины, ее ноздри раздуваются.
– Ты жирная сука!
Двое ее карманных болонок следуют за ней, как будто она их мама-утка.
Они пыхтят и обмахиваются, но я сомневаюсь, что это как-то связано с погодой.
Катя Смирнова – это клише дрянной девчонки во всех смыслах. Блондинка. Высокая. Стройная. Ее мать – член парламента. Ее отец – священник. Она также принадлежит к числу лучших учениц школы. Иначе говоря, всегда в первой десятке.
У нее есть все, и она следит за тем, чтобы все в Королевской Элитной Школе знали об этом.
Полина опускает стекло, улыбается Кате и показывает средний палец.
– Пошла ты, сука.
Челюсти Кати и ее подруг отвисают так сильно, так быстро, что они теряют дар речи.
Я тоже теряю.
Моя лучшая подруга не ругается и уж точно не выводит людей из себя – или хулиганов, если быть точнее.
Полина изменилась не только внешне. Не-а. Миру определенно нужна эта волшебная поездка, в которой была Полина.
– Пойдем, Мэдди. – она открывает свою дверь, отталкивая ошарашенных дрянных девчонок назад.
Я беру свой рюкзак и тоже выхожу. Я высоко держу голову и смотрю на Сильвер сверху вниз.
– На что пялишься, Отмороженная? – рычит Катя.
Конечно.
Любимое прозвище в КЭШ.
Переиначенная, отвратительная пародия на «Холодное сердце».
Но это не из-за диснеевского фильма. Нет.
С самого первого дня, как я вошла на территорию КЭШ, меня заклеймили изгоем.
Полина и я были главными героями всех шуток про толстяков и задротов. Пока Полина – прежняя Полина – пряталась в саду за школой, ожидая, когда все разойдутся по классам, я ходила по коридору с высоко поднятой головой.
Тетя и дядя воспитывали меня не для того, чтобы меня топтали. Я держалась особняком, но никогда не позволяла им задевать мое достоинство.
Очевидно, у меня лицо холодной сучки. Отсюда и прозвище.
– О, прости. – Я сохраняю нейтральное выражение лица, когда встречаюсь со злобным взглядом Сильвер. – Ты недостаточно важна для меня, чтобы пялиться.
Я беру Полину под руку и вхожу в огромные двери школы. Десять башен выглядят жутковато, будто они прямиком из фильма ужасов, а не часть престижной старой архитектуры.
Но, опять же, именно так я классифицировала КЭШ с того первого дня.
Мои руки становятся липкими, а тело напрягается, как будто я готовлюсь вступить в бой.
Она улыбается, но улыбка выглядит натянутой, и ее горло тревожно подергивается.
– У нас все получится, – говорю я больше себе, чем ей.
Еще один год в этом аду.
Еще один год до Кембриджа.
Голова Полины пружинит вверх-вниз, отчего ее пряди мятного цвета подпрыгивают.
– Если мы умрем, – шучу я, – я хочу, чтобы это было по-шекспировски. Настоящая трагедия.
Она смеется, но звук получается хриплый.
– От любви к тебе!
Мы разражаемся приступом смеха, направляясь вперед по огромному главному коридору. Золотой герб школы, Щит-Лев-Корона, украшает вестибюль и доску объявлений.
В тот момент, когда мы пересекаем входную зону и вступаем в коридоры, заполненные другими студентами, начинается настоящий кошмар.
– Хей, Отмороженная! Это ты заморозила пляжи этим летом?
– Где твоя толстая подруга?
– Она набивает свой беременный живот углеводами?
Полина крепче сжимает мою руку. Я не могу поверить, что они даже не узнают ее.
По правде говоря, мне пришлось дважды взглянуть на нее после летнего лагеря, чтобы убедиться, что это была она.
– Ты все еще глотаешь члены, учительская шлюха?
Я прикусываю нижнюю губу, борясь с накатывающей волной гнева. Конкретно этот слух вызывает у меня желание кого-нибудь ударить.
Два года назад, после того как весь класс ушел, я уронила ручку на уроке биологии. Когда я опустилась на колени, чтобы поднять ее, мои волосы зацепились за ножку стола – клише, я знаю. Мистер Сильвестр, учитель биологии, помог мне, распутав мои волосы.
Очевидно, один из здешних придурков увидел этот момент и распустил слух, что я делала минет нашему учителю биологии, прежде чем он трахнул меня в классе. Прямо перед экзаменом, по которому у меня был отличный балл.
С тех пор на меня повесили ярлык учительской шлюхи.
Всякий раз, когда я получаю отличную оценку, это означает, что я переспала с учителем.
Но, конечно, никто не говорит о том, как Леви Кинг, старший из двух Кингов, переспал с учительницей. Серьезно. Они были пойманы с поличным самим директором школы.
Нет. Ему все сходит с рук. Учительницу вышвырнули из системы образования, и ей, по сути, пришлось бежать из страны.