1 глава
Говорят, нужно совсем немного времени, чтобы жизнь перевернулась с ног на голову.
Мгновение.
Секунда.
И все кончено.
Я должна была знать. Если бы я знала это тогда, я бы поступила по-другому.
Может быть, я бы пошла другим путем.
Может быть, моя история закончилась бы не так, как она закончилась.
Но что толку в этих «может быть»? Они бессмысленны.
Я поднимаю руку и несколько раз машу своей тете, стоя на старом тротуаре Викторианской эпохи. Она машет мне в ответ из окна своей серебристой «Ауди», сверкая ослепительной улыбкой.
Рыжие волосы тети Блэр никогда не теряли своего огненного, естественного цвета, ниспадая идеальными волнами на плечи. У нее тонкие скулы и высокая, стройная фигура модели, по сравнению с которой мое неуклюжее шестнадцатилетнее тело выглядит картошкой.
Я хочу быть такой, как она, когда вырасту. Не только в плане внешности, – хотя я бы никогда не отказалась от рыжих волос, – но и в трудолюбии и индивидуальности. Она партнер своего мужа в их процветающем бизнесе. Их маленькая компания «Куин Инжиниринг» с каждым днем становится в десятки раз больше, и я не могла бы гордиться ими еще сильнее.
– Покажи им, на что ты способна,Мэддисон! – Она несколько раз свистит мне.
– Тетя! – Мое лицо пылает, когда я оглядываюсь по сторонам, высматривая кого-нибудь, кто мог услышать ее фразу. – Мэдди. В школе я просто Мэдди.
– Но мне нравится Мэддисон. – Она мило надувает губы. Ее телефон звонит знакомой рабочей мелодией, она хмурится, когда проверяет входящий, прежде чем отклонить его. – С тобой все будет в порядке, милая?
Я киваю.
– Тебе не обязательно было меня везти.
– Я бы ни за что на свете не пропустила первый день моей Мэддисон в этом огромном месте. – Она делает движение рукой вокруг, обводя пространство. – Чертова Королевская Элитная Школа! Ты можешь в это поверить?
– Меня бы здесь не было без тебя и дяди.
– О, прекрати это. Возможно, мы и подергали за несколько ниточек, но если бы у тебя не было хорошей успеваемости, ничего бы не вышло.
И денег. Она забывает упомянуть, что обучение здесь стоит целое состояние и несколько проданных на черном рынке органов. И все ради того, чтобы я оказалась среди элиты.
Тем не менее тяжесть, давившая мне на грудь, немного ослабевает от ее заразительного энтузиазма.
– Командная работа, значит.
– Командная работа! – Она открывает дверцу своей машины и со свистом выбегает наружу, чтобы заключить меня в объятия мамы-медведицы.
Я пытаюсь игнорировать то, насколько странным, должно быть, это считают мои будущие одноклассники, и обнимаю тетю.
Запах лосьона с ароматом какао и духов «Нина Риччи» окутывает меня безопасным коконом.
Когда она отстраняется, ее кобальтово-голубые глаза блестят от непролитых слез.
– Тетя?..
– Я просто так горжусь тобой, милая. Посмотри на себя, ты такая взрослая и так похожа на... – Она замолкает и вытирает влагу под глазом тыльной стороной указательного пальца.
Ей не обязательно произносить это вслух, чтобы я уловила смысл.
Я так похожа на свою маму. В то время как тетя пошла в моего рыжеволосого дедушку, мама пошла в мою светловолосую бабушку.
По крайней мере, так мне говорили.
Боль, которая никогда не утихала, всплывает, как демон из темной, мутной воды.
Время все лечит – большая жирная ложь.
Спустя восемь лет я все еще чувствую ее. Потерю.
Это все еще ноет.
Это все еще причиняет боль.
Это все еще вызывает пугающие кошмары.
– Боже, я веду себя так сентиментально! – Тетя Блэр еще раз быстро обнимает меня. – Не забывай про свои лекарства, и никакой вредной пищи. Задай им жару, милая.
Я жду, пока она сядет в свою машину и что-то крикнет расслабившемуся водителю перед ней. У тети нет тормозов, когда дело доходит до ее драгоценного времени. Вот почему я чувствовала себя виноватой, когда она настояла на том, чтобы отвезти меня.
Как только ее машина исчезает вдали, я борюсь с желанием позвонить ей и сказать, чтобы она возвращалась.
Теперь я действительно предоставлена сама себе.
Независимо от того, сколько мне лет, чувство абсолютной растерянности – не то, что я когда-то смогу забыть.
Я смотрю на массивное здание передо мной.
Старая архитектура создает жутковатое ощущение. Десять высоких башен украшают периметр главного здания школы. Трехэтажная школа расположена на большом участке земли, окруженном огромным садом, который больше подходит для дворца, чем для учебного заведения.
Королевская Элитная Школа – это, по сути, ее название.
Расположенная на окраине Лондона, школа была основана королем Генрихом IV в начале четырнадцатого века для обучения ученых, которые позже служили при его дворе. После его смерти каждый последующий король использовал школу для воспитания своих лучших подданных.
Позже школа стала принадлежать аристократическим семьям и влиятельным фигурам. Здесь самые суровые и закрытые условия поступления. По сей день Королевская Элитная Школа, или КЭШ, принимает только один процент интеллигентной и неприлично богатой элиты. Здешние дети наследуют высокий IQ наряду с огромными банковскими счетами своих родителей.
Большинство премьер-министров, членов парламента и бизнес-магнатов окончили эту школу.
Привилегированное образование может дать мне уверенный толчок к поступлению в Кембридж. Тетя Блэр и дядя Джексон учились там, и они мои образцы для подражания во всем.
Моя мечта принадлежит им. Командная работа.
Это мой шанс отмыться ото всех слухов в моей старой школе и начать все заново.
Новая страница.
Новая глава.
Пустая книга.
Я смотрю вниз на свою униформу, которую тетя выгладила до совершенства, и очаровательные черные балетки – подарок дяди Джексона. Синяя юбка обтягивает мою талию и расширяется чуть выше колен, где чулки до бедер подчеркивают мои длинные ноги.
Моя белая рубашка на пуговицах заправлена в юбку с высокой талией. Темно-синяя лента обвивается вокруг моей шеи как изящный галстук. Я также ношу форменную школьную куртку, на которой выгравирован золотой символ школы: щит, лев и корона.
Мои белокурые волосы, собранные в пушистый хвост, спадают мне на спину. Я превзошла саму себя, нанеся немного макияжа: тушь подкручивает мои ресницы и подчеркивает детские голубые глаза. Я даже воспользовалась тетиными духами «Нина Риччи».
Сегодня день, который определит мою жизнь на ближайшие три года. Черт возьми, он определит мою дальнейшую жизнь, если – когда – я поступлю в Кембридж, так что мне нужно все делать правильно.
Проходя через огромную каменную арку школы, я пытаюсь подражать уверенности других учеников. Это тяжело, когда я уже сейчас чувствую себя аутсайдером. Здешние студенты носят свою безупречную форму так, будто она сшита из пропитанной золотом ткани. От их болтовни и каждого размеренного шага веет аурой высокопоставленного, влиятельного и немного чванливого человека.
Девяносто процентов учащихся Королевской Элитной Школы посещали Королевскую Элитную Среднюю Школу до этого года. Они болтают друг с другом как старые друзья, воссоединяются после летних каникул, в то время как я выделяюсь белой вороной.
Снова.
Колкий зуд зарождается у меня под кожей и распространяется по рукам. Мое дыхание становится глубже, а шаги – энергичнее, когда воспоминания возвращаются.
Бедняжка.
Ты слышал, что случилось с ее родителями?
Слышал, что она что-то вроде благотворительного проекта для оставшейся родни.
Я отмахиваюсь от этих голосов и пробиваюсь сквозь них. На этот раз я полна решимости слиться с толпой.
Никто здесь не знает о моем прошлом, и если они не станут искать целенаправленно, то никогда не узнают.
Мэдди Скудери– новый человек.
У входа я замечаю студентку, которая избегает толпы, пробираясь по боковой дорожке, ведущей к огромным двойным дверям. Я обращаю на нее внимание, потому что я тоже размышляла о подобном пути.
И хотя я бы с удовольствием вписалась в толпу, этот живой муравейник вызывает у меня знакомый зуд под кожей.
Юбка студентки-одиночки больше. Она полная, и у нее самые мягкие и симпатичные черты лица, которые я когда-либо видела у девушки моего возраста. Со своими огромными округлыми глазами, пухлыми губами и заплетенными в косу длинными каштановыми волосами она выглядит почти как ребенок.
И она первая в этой школе, кто не вызывает у меня ощущения «неприкасаемости».
Я догоняю ее и подстраиваюсь под ее быстрый темп ходьбы.
– Доброе утро.
Ее голова поворачивается в мою сторону, но уже спустя секунду она вновь смотрит себе под ноги и крепче сжимает ремешок своей сумки.
– Извини. – Я одариваю ее своей самой приветливой улыбкой. – Я не хотела тебя напугать.
Возможно, она тоже одна из новеньких здесь и чувствует себя растерянно.
– Ты не должна говорить со мной, – шепчет она себе под нос. Даже голос у нее милый.
– Почему?
Она впервые смотрит на меня такими зелеными глазами, что они почти сверкают, подобно тропическому морю.
– Вау. У тебя красивые глаза.
– С-спасибо. – Ее губы изгибаются в неуверенной улыбке, как будто это не то, что она хотела сделать. Говоря, она пинает воображаемые камни. – Ты слишком хорошенькая, тебе не следует разговаривать со школьным изгоем.
– Изгоем? – недоверчиво повторяю я. – Нет такого понятия, как изгой. Если я захочу поговорить с тобой, я это сделаю.
Она прикусывает нижнюю губу, и, клянусь, у меня руки чешутся ущипнуть ее за очаровательные щечки.
– Ты тоже здесь новенькая? – спрашиваю я.
Она качает головой.
– Я училась в КЭМШ.
– КЭМШ?
– Королевская Элитная Младшая Школа.
– Оу.
Учитывая, что она не была в толпе людей, я предположила, что она новенькая. Возможно, ее друзья еще не приехали.
– Хочешь, я покажу тебе окрестности? – спрашивает она неуверенным, тихим голосом.
Я приезжала на экскурсию летом с тетей и дядей, но не откажусь от шанса сблизиться со своим первым потенциальным другом.
– Конечно. – Я переплетаю свою руку с ее. – Как тебя зовут?
– Полина. А тебя?
– Мэдди – и в свою защиту скажу, что я родилась задолго до выхода диснеевского фильма.
Она издает легкий смешок.
– Твои родители, должно быть, обладают экстрасенсорными способностями.
– Тетя сказала, что мама назвала меня в честь шведской медсестры, которая спасла много людей в обеих мировых войнах. Довольно неубедительно. Я знаю.
– Нет. Это так круто!
Ее застенчивость медленно проходит, пока мы идем вместе. Теперь, когда у меня есть кто-то знакомый, я не чувствую себя такой одинокой и подавленной.
Моя улыбка становится шире, когда Полина показывает мне элегантные, огромные классы. Раздевалки. Бассейн – который я избегаю. Кабинет директора, про который она шутит, что посещают его только по-шекспировски трагичным причинам.
Мои три года в КЭШ будут замечательными. Я почти чувствую это.
Как только мы достигаем огромного ярко-зеленого футбольного поля, меня охватывает головокружение другого рода. Не только потому, что я страшная фанатка Премьер-лиги и ярая фанатка «Арсенала», как и дядя, но и из-за длинной дорожки, окружающей поле.
В этой школе определенно оборудование лучше, чем в моей предыдущей, и я могу продолжать бегать как обычно. Надеюсь, мое больное сердце больше не будет капризничать.
Толпа студентов собирается возле электропроводки, которая окружает поле. Нетерпеливый шепот и возбужденные взгляды витают в воздухе, и на вкус это чувствуется как Рождество или первое посещение парка развлечений. Кажется, всех естественным образом тянет в это место, и они продолжают множиться с каждой секундой.
– Элита.
– Они здесь.
– Я говорю, что это чемпионский год.
– Это точно.
– Ты видела, что этот мелкий засранец вытворял? Он стал еще более незаконным. Я бы его так...
– Заткнись. Он не знает о твоем существовании.
Пока все радостно болтают, Полина стоит у стены, ведущей к выходу. Ее легкая, хотя и робкая улыбка увядает, а светлая кожа еще больше белеет.
Я присоединяюсь к ней и прослеживаю за ее взглядом.
На поле игроки футбольной команды передают мяч друг другу головами или плечами. Они не играют и даже не в футболках команды. Школьная форма для девочек красивая, но для мальчиков – просто великолепная, особенно если у этих самых мальчиков подтянутые тела.
Они носят темно-синие брюки, белые рубашки и приталенные пиджаки, как у женской униформы. Разница лишь в том, что у парней в комплекте красные галстуки с символикой школы.
Внимание толпы переключается на четырех парней, стоящих в стороне, наполовину играющих с командой, наполовину болтающих друг с другом.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что они в своей собственной лиге.
Взгляд Полины остается прикованным к самому высокому парню, который подбрасывает мяч в воздух и смеется как начинающая молодая кинозвезда. У него классическая красота золотого мальчика – прилизанные светлые волосы, острый подбородок, загорелая кожа и ослепительная улыбка, сверкающая даже с такого расстояния.
Однако на лице Полины нет выражения восхищения или волнения, как у всех присутствующих. Оно больше похоже на... страх?
– Кто они такие? – спрашиваю я, когда любопытство берет надо мной верх.
– Они – элита из элиты, – ее голос дрожит, серьезно, он действительно дрожит. – Если ты хочешь иметь мирную жизнь в КЭШ, ты должна быть на их стороне.