Боль. Молчание бабочки |18+|

Открыв дверь из подъезда многоэтажного комплекса, где недавно я пообщалась с Дией в мою сторону подул холодный ветер и пытаясь скрыться от него я укуталась в белый шарф Адама, что нацепил на мою шею, когда забирал из дома Тейлоров на сеанс с психологом. Зарываясь носом в шарф мои глаза нашли Адама, что облокотился на капот своей машины, скрестив руки на груди и смотрел на ночное небо. Смотря на парня, что не отходит не на шаг с моего срыва, я поняла, что он стал чем-то большим, чем когда мы стали встречаться. Его молчание комфортное, такое в котором можно утонуть. Его объятия нежные, в которых можно забыть о прошлом. Его голос тихий, что может успокоит меня. Его поступки. Его понимание. Его старания. Все в нем заставляет меня хотеть быть ближе к нему. Он не задает вопросы, на которые я не хочу отвечать. Он просто есть. Рядом. Спокойно и безмятежно.

Адам заставляет меня чувствовать себя живой. И это такое приятное чувство, что непеременчиво вынуждает меня расплыться в улыбке, смотря на него. Мне хочется обнять его и поцеловать так крепко, как никогда, что я и делаю. Я бегу к нему, привлекая его внимание и его глаза смотрят на меня, как на богиню, что снизошла с небес. Его губы дрогнули в улыбке, а руки он развел в разные стороны приглашая в свое тепло. Я падаю в его объятия, зарываясь в его темные, отросшие волосы и крепко прижимаюсь к его пухлым устам. Это простой, такой нежный и до безумия милый поцелуй, от чего по моим венам проходит электрический ток.

– Ты мне очень нравишься, Mi sangre viva. – прошептала, оторвавшись от губ Адама. Он улыбнулся мне, а потом поцеловал мой нос заставляя меня хихикнуть.

– Я до безумия люблю тебя, моя бабочка Морфо.

Он говорит это каждый день, что побуждает во мне такие приятные эмоции о которых я никогда не думала, что могу их испытывать.

По дороге домой Адам остановился возле небольшого кафе, что неподалеку от дома Тейлоров. За все время что я уже живу в Брауна это заведение я еще не посещала. Никого из посетителей не было, кроме нескольких работников за прилавком. Адам пошел заказывать нам, пока я шла в глубь рассматривая стены, что украшены прекрасными картинами, которые могли утянуть в свой мир. Художник, будто передавал крик боли через свое искусство, показывая свою боль через них. Он стремился создать параллельный мир, в котором мог открыться всем и одновременно никому. Смотря на черные кляксы, что были поверх цветного мира, его душа кричала о страдании, что разрывает его внутренний мир. Его душа изранена, но не перестает приносить в этот мир чудеса своего существования. Художник, что показывает своими шедеврами боль, что ему причиняют, но никто его не понимает.

– Они невероятны, правда же? – послышался за спиной женский голос.

Повернувшись, перед до мной стояла темноволосая женщина с карамельными глазами и легкой улыбкой, подобной детской.

– Они показывают боль художника, что перенес на полотно свою историю, – сказала, отворачиваясь от женщины к картинам. – Он невероятно сильный человек, раз смог передать все, что хотел.

– Вы первая, кто из посетителей понял замысел этих картин.

– Я не знаю, как другие, но для меня они будто олицетворяют меня. Их боль, моя боль. Их светлые краски, мои светлые полосы. Их черные кляксы, мое темное прошлое. Этот художник гений, который смог завуалировать под этой картиной свои настоящие чувства.

– Вы правы, леди. – заговорила женщина. – Это дитя настоящий гений, что создало эти картины в свои тринадцать лет.

– Тринадцать, – прошептала, вспоминая, что в эти годы было в моей душе. Одна только тьма и монстр, что сеял ее. – Дитя, что пережило многое, но сказало мало.

– Вы видите в картине страдания девочки, которую никто не слышит.

– Молчание, иногда самый верный друг нашего разума. Если этот ребенок кричал во все горло, и никто не услышал, то никто и не увидит в этой картине то, что хотели передать.

– Аниела потеряла свой голос два года назад, но старается говорить с помощью кистей и холста.

– Голос. Знаете, в свои тринадцать мне казалось иногда, что у меня его нет. Голос, что может изменить все своим только наличием, но для тех, кому я его показывала, он был просто пустым звуком, что ничего не значил.

– Вас слышать те, кто вами дорожит.

– Вы правы. Те, кто дорожит мной крупицы, но этого для меня вполне достаточно.

– Выберите ту, что вам больше нравится леди, и это будет вам подарок от художника, которого вы поняли с первого мазка кисти.

Слова женщины немного шокировали меня, и я уставилась на женщину, что стояла, улыбаясь мне. Она присела за столик, приглашая меня, что я и сделала, но перед этим глянула на Адама, что смотрел на меня, ожидая наш заказ. Наверное, он заказ кучу всего, чего не нужно. Я улыбнулась ему, а потом посмотрела на женщину.

– Я еще не представилась, что грубо с моей стороны. Меня зовут Корнелия, но можно просто Кора. – она протянула руку и я, не раздумывая, что не характерно для меня пожала ее.

– Ванесса.

– Не отказывайтесь от подарка, – спокойно сказала она. – Аниела бы отдала бы все, чтобы встретится с человеком, что понимает ее.

– А ведь только сейчас поняла значение ее имени.

– И какое же оно?

– Небесный посланник. Вестник. Ее имя воплощает ее саму.

– Удивительно. Но это такое редкое имя, что значение его знает не каждый. Я и сама узнала только недавно, а вы как только услышали сразу поняли. Жаль, что Аниела не может приезжать сюда так часто.

– Она далеко от сюда живет?

– Семнадцать часов езды сюда на автобусе. Да и дорого для ее семьи такое частое катание.

Адам подошел к нашему столику и протянул мне большой стакан горячего шоколада, посыпанного маршмеллоу наверх. Возле меня поставил свой кофе, а потом протянул что-то Коре, после чего она поблагодарила его.

– Приятно тебя видеть Кора в строю, – сказал Адам, садясь возле меня.

– Вы знакомы? – спросила, смотря то на Кору, то на Адама.

– Мы с двойняшками сюда часто заглядываем, а Кора владелица этого кафе, сразу с нами подружилась после того, как мы случайно разбили витрину.

– Они мне тогда всех покупателей распугали.

Я отхлебнула немного шоколада, слушая историю их знакомства.

– Я смотрю ты хорошо проводишь время с моей девушкой, Кора?

– Такая чудесная девушка, встречается с таким оболтусом. Какой ужас. – театрально схватилась за сердце Кора и посмотрела на меня. – Что ты в нем нашла девочка? Беги от него пока он не затянул тебя в свои путы.

– Не пугай мне ее, – воскликнул Адам и притянул меня к себе, обнимая за плечо. – Я и так жизнью рисковал, чтобы она сала моей девушкой. А ты хочешь все испортить только одним своим монологом? Какая ты жестокая женщина, Кора Рейнольд.

– Он мне нравится, – сказала я, улыбаясь их небольшой перепалки.

– Вот видишь, – сказал Адам, целуя меня в висок.

– Ладно-ладно. Так и быть, но, если он обидит тебя, приходи ко мне и я надеру ему зад вместе с Вивиан. Думаю, за такую невестку, как ты, она побьет своего сына на раз-два.

– Это не справедливо, – притворно-сердито сказал Адам.

– Такова жизнь, – пожала плечима Кора, улыбаясь.

К нашему столику подошла официантка с подносом в руках и начала ставить кучу разных десертов, часть с которых я вижу впервые. Поблагодарив девушку, она вернулась за свое рабочее место, а я уставилась на Адама.

– Ты хочешь, чтобы я растолстела, Адам Кинг?

– Просто попробуй, бабочка. Это только та часть, которая осталась, но со временем ты попробуешь все и выберешь то, которое тебе больше понравилось. А пока просто кушай.

– Я это все не смогу впихнуть в себя.

– Тогда заберем то, что останется домой и отдадим твоей тете. Она в последнее время на сладенькое насела, так что не пропадет.

– Ага.

– Так какая тебе больше понравилась, Ванесса? – привлекла Кора меня.

Я посмотрела на картины, и показала на ту, что была покрыта черными кляксами. Ту, в которой больше всего отображалась боль Аниелы.

– Эту, – прошептала. – На этом холсте, Аниела отдала больше всего. Времени. Краски. Души. Стараний. И больше всего боли от которой хотела избавится.

– Можно задать вопрос тебе Ванесса? – спросила Кора.

– Говори.

– Ты ведь учишься еще в школе, верно? – получив от меня кивок, Кора продолжила. – Ты уже выбрала на кого будешь поступать? Если это не секрет, конечно.

– Конечно, нет. Просто потому, что я еще не знаю. Я прекрасно владею пятью языками, возможно, что-то с этим. А что?

– Ты не думала связать свою жизнь с искусством? У тебя есть отличная интуиция на произведения искусства. Арт-менеджер или арт-консультант. И в этих сферах тоже можно использовать языки. Ты будешь устраивать выставки в разных странах, развивая индустрию культуры и продвигая талантливых людей, что живут своим творчеством.

– Я не думала об этом, но спасибо, что подали мысль. Я обдумаю ее.

– Вот и хорошо. А картину я упакую и завтра ты или Адам может уже забрать.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, что смогла одним только взглядом понять, что несут своим существованием эти картины. Аниела будет рада, что появился человек, который смог ее понять даже без слов.

– А как вы познакомились с Аниелой?

– Если честно, то случайно, – пожала плечима женщина, отпивая из своей чашки напиток. – Год назад она приехала в Нью-Йорк для участия в художественном конкурсе, но потерялась. Дети в ее возрасте при таких обстоятельствах заплакали и бежали бы искать родителей, но она просто сидела и рисовала озеро имени Жаклин Кеннеди на своем холсте. Тогда был такой прекрасный теплый летний день, а яркие цвета, что она наносила своими кистями просто захватывал дух. Она не замечала никого, когда писала, кто проходил мимо, но будто почувствовала мой взгляд на ней и обернулась. Ее глаза цвета меда, что на солнце обрели свое золото просто показывали ее любовь к искусству, а волосы цвета темного шоколада, развевались на ветру, порхая так свободно, как не могла она сама. Ту картину она отдала мне, не произнеся и слова. Я тогда так удивилась, но Аниела только смотрела на то, как я пытаюсь ее вывести на разговор. Она достала свой блокнот и написала, что не может говорить и попросила меня позвонить ее бабушке, что должно быть ищет ее. Когда Анна-Мария пришла на место, я поняла, что крылья, которые Аниела пыталась высвободить из колючей проволоки, были сделаны ее бабкой. Иногда мне кажется, что Аниела не то, что не может разговаривать, а просто не хочет. Ее глаза стали пустыми при виде Анны-Марии, и последнее что ее удерживало это кисти, что она держала в своих руках.

– А где ее родители? – вклинился в разговор Адам.

– Если я правильно помню, то отец алкоголик-тюремщик, мать сбежала до любовника забрав с собой старшую сестру, а Анна-Мария стала опекуном Аниелы, когда все бросили ту. Тогда я узнала, что мы из одного города, что называется Катскилл. Небольшой городок, что составляет от силы одиннадцать тысяч человек. Я уехала из Катскилла двадцать лет назад, и так не появлялась там. Но год назад, как только встретилась с Аниелой начала наведываться туда. Чаще всего для встреч с Аниелой. А месяц назад попросила ее нарисовать для моего кафе картины, и она с удовольствием согласилась. Ну, вот так они, – Кора провела рукой по воздуху, показывая картины, – и появились на этих стенах две недели назад.

Я с неверием посмотрела на картины. Их было в этом кафе около пятнадцати точно. Но Аниела за две недели сотворила настоящее чудо.

– Она настоящий гений, Кора. – сорвал с языка Адам. – Хоть я и не разбираюсь в этом всем, но написать за две недели столько потрясающих картин, это нечто.

– Это дитя далеко пойдет, если не зароет свой талант под гнетом своей бабки.

После слов Коры мне захотелось только сильнее встретится с Аниелой. Узнать ее, почувствовать вместе с ней, какого это выплеснуть все, что накопилось черным сгустком в сердце и выплеснуть его через свой талант на холст.

– Кора, – обратилась к женщине.

– Что такое Ванесса?

– Я бы хотела заказать картину у Аниелы, конечно же, я заплачу ей. И передай ей, что деньги, которые она заработает своим талантом пусть вложит в себя, а не отдает их тем, кто принижает ее.

Кора улыбнулась мне и кивнула.

В этот вечер за познакомилась еще с двумя людьми, что я впустила с легкостью.

С той, что увидела мои чувства, и с той, которую увидела я.