Боль. Молчание бабочки |18+|

– Я миссис Бредина, но можно просто Дия. Не люблю этот официоз.

Светловолосая женщина средних лет, стоит напротив меня с протянутой рукой и улыбкой на лице. В последнее время меня начало раздражать поведение всех, и то, что они сплавили меня этому мозгоправу. Скривившись, я пожала ее руку. Опустив ее, она отошла в сторону и дала мне дорогу в свое жилище.

– Проходи в гостиную и садись куда тебе будет удобно, – сказала миссис Бредина.

– Океюшки, – хлопнула в ладоши и села в кресло.

– Может ты хочешь что-нибудь? Чай? Кофе? Сок? Лимонад?

– Я ничего не хочу, но спасибо, что предложили.

– Как скажешь.

– И так, госпожа Дия, прошу покопайтесь в моей черепушке и вылечите меня поскорее, а то что-то разволновались обо мне сильно.

Женщина уселась в кресло на против и наклонила голову на бок, как будто что-то нашла интересное во мне.

– Я не психиатр, который лечит душевнобольных, а психолог, человек, что может выслушать тебя и помочь с советом.

– И что же вы хотите знать?

– Расскажите о своем детстве.

– Что именно?

– То, о чем вы сами хотите.

– Я и не знаю, – бездумно пожала плечима и откинулась на спинку кресла, всматриваясь в пейзаж вечернего Нью-Йорка. – Мама, отчим, брат и я. Обычное детство.

– Почему отчим, а не отец? – спросила женщина, а меня прям передернуло от ее вопроса. – Как я знаю, он воспитывал тебя с самого рождения.

– В графе отец у меня прочерк, – ответила несмотря на нее. – Как только я научилась говорить и начала понимать, что мне говорят, первое что я услышала от Гарета это: «Ты выводок того ублюдка, которого я никогда не приму, как своего ребенка».

– И ты ничего не чувствовала в тот момент, когда он такое говорил? Несправедливость? Боль? Страх? Негодование?

– Я была рада, – с улыбкой сказала.

– Можешь пояснить?

– Я не хотела, чтобы в моих жилах текла его кровь.

– Он был не самым приятным человеком?

– Я больше не хочу о нем говорить.

– Хорошо. Расскажи о самом запоминающем событии в твоем детстве.

Ну, вот... А я просила ее перестать задавать о монстре вопросы.

– Рождество, когда мне было двенадцать. – холодно сказала, стараясь не вспоминать тот день.

– Что тогда случилось?

– Монстр набрал свою мощь и сделал свое злодеяние, о котором мечтал с моего появления.

Дия посмотрела на меня, как на полоумную от чего я не смогла скрыть свой смешок. В отражении панорамных окон ее карие глаза выделялись больше всего. Мне в одно мгновение показалось, что она поняла о ком я говорю и почувствовала мою боль через звук, что я выпустила непроизвольно.

– Он сделал тебе неприятно?

– В тот день я поняла, что такое настоящая боль, Дия.

– Что это была за боль?

– От которой мне хотелось умереть и забыть, как страшный сон.

– Что тебя остановило?

– Брат и мама.

– Они для тебя очень важны, как я поняла.

– Да, – согласилась, – но со временем я почувствовала, что мама для меня уже не та, за кого можно терпеть ту боль.

– Она что-то сделала?

– Нет. В этом то и проблема, Дия. Она ничего не сделала., от слова совсем.

– Она знала, что монстр сделал тебе больно.

– О той боли она не знала некоторое время, да и никто, кто бы мне поверил. Но о той боли, что монстр причинял не только мне, но и брату, она знала и на собственной шкуре.

– То есть, ты хочешь сказать, что она терпела монстра и ничего не делала для спасения от него?

– Это и говорю.

– Но ты любила ее, зная, что она ничего не делает с этим?

– Да.

– Так, что произошло, что пошатнуло твою верность в свою мать?

– Ее любовь и время.

– Любовь к тебе, брату или к монстру?

– Любовь к неизвестному для меня человека и к его детям.

– Ты позавидовала им?

– Нет, – я повернула голову, чтобы встретиться с такими пытливыми глазка. – Я посочувствовала им.

– Почему?

– Со временем я начала понимать, что ее любовь была ядом.

– Этот яд, был каким? Удушающим?

– Не сказала бы. Этот яд был таким, который заставлял тебя хотеть его каждый раз в разы больше. Надеюсь, они стали счастливее, когда она ушла от них.

– По твоим словам я поняла, что твоя мать очень сильно любила того человека. Ты не думаешь, что мужчина, что ей был дорог мог быть твоим отцом?

– Ага, – легко согласилась я. – Мама намекала на это.

– Ты бы хотела встретиться с ним?

– Неа, – помахала головой.

– Но, если б ты встретила его, что сказала бы ему?

– Ха, – выдохнула, задумавшись. – Я бы спросила, почему мама сбежала от человека, которого безумно любила с ребенком под сердцем к монстру, что каждый день причинял ей боль.

– А может быть такое, что твоя мать хотела защитить его?

Моя голова резко дернулась в сторону Дии, а дыхание участилось. Если это так...

– Если это так, я возненавижу всем сердцем ее, – через острую боль сказала, зная, что мои глаза уже на мокром месте. – Потому что она захотела спасти взрослого мужчину жертвуя своими детьми.

– Но и у твоего отца...

– Я не считаю того человека своим отцом, так что не называйте его так.

– А как тогда?

Немного поразмыслив, я и сама не знаю, что сказать. Как звать того человека, я так и не знаю, возможно...

– Био.

– Био? – непонимающе спросила женщина.

– Биологический отец, – пояснила. – Био. Она не осведомила как звать человека всей ей жизни.

– Хорошо, Био. И, так то, что я хотела сказать... У Био ведь тоже были дети и, наверное, они были ей тоже дороги. Что если бы они пострадали?

– Не волнует, – возразила. – А я? А как же мой брат? Мы не заслуживали защиты? Мы разве не ее дети?

– Монстр...

Я перебила, стараясь не крикнуть. Это уже начинает надоедать.

– Давайте на чистоту. – впиваясь в ее темные глаза, что сверкали от ее победы. Она специально выводит меня из себя, задавая такие вопросы? – Вы ведь сразу поняли, что монстром я назвала отчима, так почему вы продолжаете его так называть?

– Верно, – кивнула на мои слова и откинулась на спинку кресла. – Тебе ведь не приятно называть его отцом, отчимом или по имени. И ты назвала его кличкой, что олицетворяет его, я просто поддержала твое мнение.

– Не прикидывайтесь добренькой. Вы ж уже поняли, что он сделал на Рождество? И почему я его так ненавижу и боюсь одновременно? Да?

– Нет, Ванесса.

– Нет? – переспросила недоверчиво. Конечно же она поняла, просто прикидывается дурочкой, чтобы я все ей выложила на блюдечке. – Ну, тогда слушайте мою историю, госпожа Бредина. И после этого, я бы хотела закончить этот сеанс.

– Ванесса... – начала Дия, и я поняла, что она хотела меня остановить.

Когда я начала, Дия внимательно на меня смотрела, но перестала останавливать меня.

– Когда мне было три года, я узнала тогда в первые, что такое страх. В тот день мне приснился плохой сон, и я просто захотела к маме, которая бы успокоила меня и спела колыбельную. Я пошла в ее комнату, но не дойдя услышала ужасающие крики и детский плач, что пронзили меня. Не обращая на трясущие руки и ноги, я приоткрыла дверь и остолбенела. Знаешь, что я тогда увидела?

Женщина помотала головой, стараясь выглядеть спокойной, но по сжатым кулакам, она еле сдерживалась. Но вот почему? Мне казалось, она хотела узнать мою историю?

– Окровавленную мать в постели, что вдавливал отчим в постель попутно сдавливая ее шею, когда он насиловал ее. А еще то, что на это все смотрел мой брат, которому и года не было. Он плакал в своей кроватки, напротив кровати своих родителей, смотря, как его отец насилует нашу мать на его глазах, а я просто стояла и не могла сделать и шагу. – с моих глаз лились бусины, и я все стираю их и стираю, но они все текли не переставая. – Мать попыталась крикнуть, но Гарет ударил ее кулаком в лицо от чего хрусть сломанного носа послышался на всю комнату. Ее голова метнулась в сторону двери, и она застыла, увидев меня. И что меня, удивило так это то, – я пустила истерический смешок. – Что на ее лице расцвела улыбка. Она смотрела на меня, когда он врезался в нее с ревом и ничего не делала, как просто улыбалась. Она улыбалась... Представляешь? Она, черт побери, улыбалась мне! Тогда я не могла ничего понять, но только сейчас мне стало ясно. Мою мать даже не заботила моя или моего брата психика. Ее ребенок увидел такой гнусный поступок, но она просто улыбнулась. Она не прошептала мне не смотреть или бежать. Она не заплакала при виде меня. Она смеялась с меня. И я рада, что Дерек это не запомнил, что это не повлияло на него так сильно, как на меня. И что самое противное в этой ситуации, это то, что я после того поступка продолжила любить ее всем сердцем. Я не усомнилась в ее любви и тогда, когда в мой четвертый день рождения отчим избил меня из-за того, что я опрокинула стакан сока. Я не усомнилась, когда она не защитила Дерека, которого выпорол у нас на глаза за маленький проступок. Я не усомнилась в ней и тогда, когда я предложила нам сбежать, а она сказала этого не делать. Я любила эту чертову женщину.

Дия хотела протянуть руку ко мне, но я только помахала головой устилая свои слезы на пол. Я рассказываю все это, и мне кажется, что часть меня освобождается, но вторая кричит мне о предательстве. И из-за этого мне хочется рассмеяться. Какое еще предательство? Это меня предали...

– А на Рождество, когда мне было двенадцать он зашел в мою комнату. Как сейчас помню, какой животный взгляд у него был, что до костей пробирает.

– Он?.. – начала, но не смогла продолжить Дия.

– Верно, – щелкнула пальцем перед ее лицом. – Он изнасиловал меня, говоря, какая я прекрасная и что в разы лучше матери. Он трахал меня, пока я истекала кровью и слезами, моля его отпустить меня. Но он только смеялся мне в лицо. В тот день я поняла, что ад только начался. Я хотела умереть, но у меня были мама и брат, что любили меня и которых я хотела защитить. Он приходил ко мне через день, как по расписанию, и все, что я делала это терпела, потому что он пригрозил сделать это с моим братом. Я искала множество способов сбежать или рассказать, что он делает с нами, но у меня каждый раз были провалы и провалы, из-за которых я получала новые наказания. Мне не верили, говоря, что я просто ревную свою мать к отчиму и поэтому вру, и выгнали из полицейского участка. Меня заперли в темной кладовке, когда я рассказала это своему учителю, и она пожелала, чтобы мне было больно, потому что она ненавидела мою мать непонятно из-за чего. Меня избили, потому что я поделилась этим с соседями, но они только рассердились, что я клевещу на уважаемого судью.

– Поэтому ты не доверяешь людям?

– Да. Они чертовы ублюдки, которым нужна только выгода, но никак не ребенок, что кричит о помощи.

– Почему ты не рассказала это матери?

– Почему же не рассказала? Рассказала.

Женщина остолбенела после моих слов. Ее глаза округлились от шока, а губы задрожали.

– Что? – не веря переспросила Дия, и на моем лице появилась горькая улыбка.

– Я сказала, что он сделал, но она не поверила, думая, что я это выдумала только для того, чтобы убедить ее сбежать от него.

– Она правда?..

– Представляешь? Но и после того, что она мне не поверила, моя любовь не исчезла. Дура, – горько прошептала, пряча в ладонях лицо. А я плачу по ней и по сей день, виня себя за ее смерть. – Тогда я просто подумала, что ей нужно время и продолжала терпеть монстра. Он пообещал, что больше не тронет ее пальцем и я поверила. Но я пообещала спасти нас от него. Вот такое мое детство, Дия. Я сказала, что оно обыкновенное, так оно и есть. Потому, что для меня оно такое.

– Как? – дрожащим голосом спросила она. – Как ты смогла выстоять после такого и стать такой сильной?

– Брат, – одно единственное слово, а после встала и направилась на выход.

Открыв дверь, я остановилась, тяжело вздохнув и сказала не поворачиваясь, зная, что Дия меня услышит:

– Мне было приятно с вами познакомится, Дия. До скорой встречи.

Да...

До скорой встречи, потому что, когда я выговорилась, мне стало спокойнее. Наверное, я просто знаю, что Дия никому ничего не расскажет, не только из-за того, что это врачебная тайна, но мне еще кажется, что из-за того, что она может меня понять.