Хризантемы в мертвом саду | Чишия Шунтаро/ОЖП

Утро вступило в свои права серым, размытым светом, который едва пробивался сквозь покрытые пылью окна старого дома. Старые стены словно задержали дыхание, понимая, что эта ночь была для них последней, и все вокруг замерло в хрупком равновесии, наполненном осязаемой неловкостью. Кику открыла глаза первой, ее взгляд медленно скользнул по комнате, задерживаясь на каждой детали, которая теперь навсегда будет связана с воспоминаниями о вчерашнем вечере. Она осторожно повернула голову, чтобы взглянуть на него: парень лежал неподвижно на другом краю кровати, его глаза были закрыты, но дыхание оставалось неровным и поверхностным.

Чувствовалось, как воздух между ними стал плотнее и тяжелее, будто невидимая преграда протянулась от ее сердца к его, Кику медленно поднялась с постели, стараясь не потревожить эту звенящую тишину. Чишия открыл глаза чуть позже, его взгляд встретился с ее взглядом лишь на одно короткое мгновение, но он почти сразу отвел его в сторону. Его лицо оставалось невозмутимым, однако в теплом утреннем свете, заполнившем комнату, Кику заметила на нем легкую, почти незаметную озадаченность. Ни один из них не произнес ни слова, и эта пауза, казалось, растянулась на целую вечность.

Их сборы были медленными и какими-то нарочито осторожными, будто каждый пытался задержать этот момент еще хоть ненадолго. Они не смотрели друг на друга, но это тяжелое молчание говорило гораздо громче любых слов, Кику чувствовала, как напряжение неумолимо нарастает, как все эмоции прошлой ночи остались незавершенными и повисли в воздухе. Однако говорить об этом сейчас было не время и не место.

Дом позади стоял угрюмо и молчаливо. Шаги звучали приглушенно по влажной от росы земле, а мир вокруг казался пустым и замершим. Чишия шел рядом, его лицо сохраняло привычное спокойствие, но пальцы то и дело слегка сжимались в кулак, девушке казалось, что за этой хладнокровной маской скрывается целая буря, которая, возможно, никогда не выйдет наружу. Но сейчас все это уже не имело значения – цель была впереди, и они оба знали, что любые отвлечения, любые непрожитые эмоции могут стать слабостью.

Утренний город встретил их неестественной тишиной. Улицы были пусты, Чишия с Кику двигались быстро, но осторожно, пересекая переулок за переулком, пока наконец не подошли к самому высокому зданию в этом районе. Поднявшись на крышу, оба замерли от неожиданности увиденного: Токио раскинулся перед ними во всем своем пугающем величии, его улицы и здания казались бесконечным лабиринтом, но взгляд обоих был прикован к одному – к дирижаблю, одиноко зависшему над горизонтом. Единственному, и его присутствие означало лишь одно: финал близок.

Кику почувствовала, как сердце сжалось от радости. Победа, дом, свобода – все это казалось настолько реальным, что дыхание сбилось, но вместе с ним пришло осознание, заставившее обоих напрячься.

Король Червей. Эта игра будет самой жестокой и самой разрушительной – она не просто проверит их физическую силу или остроту ума, она будет расковыривать их души, заставляя сталкиваться с предательством, страхом и болью.

Этот момент был наполнен эмоциями, которые невозможно выразить простыми словами. И хотя мечты о свободе были сильны, страх перед тем, что их души будут вывернуты наизнанку, был еще сильнее, но нельзя было позволить себе остановиться – дирижабль над горизонтом оставался той целью, которую нужно достичь несмотря ни на что.

Каждый шаг приближал их к месту, где должна была решиться судьба, мысли об этом тяжелым грузом давили на обоих. Кику и Чишия не разговаривали, но их взгляды иногда пересекались, словно искали поддержку друг у друга. Небо над головами начало стремительно меняться: тучи собирались плотной, тяжелой массой, слабый рёв грома прогремел где-то вдали, резонируя с внутренним напряжением.

Сердце билось быстрее, чем она могла контролировать, вид арены впереди заставлял ноги становиться все тяжелее, но останавливаться было уже поздно. Когда они приблизились к зданию, первый яркий всполох молнии осветил его мрачный силуэт, гром ударил совсем близко, заставив землю ощутимо вибрировать под ногами. В этот момент Кику почувствовала, как ее пальцы нервно сжимаются в кулак, но она заставила себя сделать еще один шаг вперед.

Чишия бросил быстрый взгляд на нее, его глаза были сосредоточенными, но в них мелькнула короткая искра поддержки. Помещение внутри оказалось настолько темным, что невозможно было определить, где находятся стены, двери или хотя бы окна, и посреди этого густого мрака стоял круглый стол с тремя стульями, освещенный резким белым светом. Король Червей сидел посередине и терпеливо ждал, когда они подойдут ближе, это был мужчина лет сорока с аккуратной бородой и глубоко морщинистым лицом.

– Приветствую вас, молодые люди, на вашей последней игре. Игре Короля Червей.

На негнущихся ногах и сопротивляясь мысли немедленно бежать отсюда, Кику подошла и села за стол, в тот же миг ее руки и ноги резко зафиксировали железные прутья, отрезая любые шансы на отступление.

– Знаете, в этом мире так одиноко, даже поговорить порой бывает не с кем, – мужчина медленно расхаживал вокруг них. – Давайте просто пообщаемся? Вы в любом случае выиграете эту игру, а мне так не хватает обычных разговоров.

– Если вы хотите просто поговорить, то зачем тогда приковывать нас? – подозрительно спросила девушка.

– Ах да, для игр же нужны какие-то правила... Я буду задавать вам вопросы до тех пор, пока не посчитаю нужным остановиться. Если вы отвечаете с чистым сердцем правду, то останетесь в безопасности, но если соврете – вас пронзит разрядом тока. С каждой ложью разряды будут становиться сильнее, пока не достигнут смертельной дозы. Если вы действительно хотите жить, то советую раздеть свою душу догола.

Атмосфера вокруг Кику и Чишии мгновенно изменилась, тучи над зданием сгущались все сильнее. Гром гремел все ближе, а молнии разрывали небо пополам, добавляя напряжения к тому, что уже витало в воздухе. Кику почувствовала, как ее сердце болезненно сжалось, а дыхание стало прерывистым. Эта игра, требующая полной честности, казалась ей не просто испытанием, а самым настоящим вторжением: она знала, что ложь может стать смертельной, но и правда обладала своей разрушительной силой. Ее мысли метались между страхом и решимостью, заставляя внутренне собраться, несмотря на дрожь в руках.

Чишия сидел неподвижно, его взгляд был устремлен на Короля, но в этот момент его глаза выдавали то, что он так старательно скрывал – почти неуправляемое напряжение. Парень знал этот холодок в груди, это «предчувствие конца», знакомое лишь тем, кто привык властвовать над чужими судьбами, но вдруг ощутил на собственной шее ледяное дыхание.

На один короткий, хрупкий момент его хитрая улыбка исчезла с лица, уступив место чему-то гораздо более уязвимому, и хотя он не показывал этого открыто, Кику, сидевшая напротив, смогла уловить эти тонкие, почти незаметные изменения. Они встретились глазами, Чишия быстро стер все признаки колебания со своего лица, ответив ей стандартной, ничего не выражающей полуулыбкой.

– После этого мы сможем вернуться домой?

– Кику, наберись терпения. Отвечай честно и тогда узнаешь ответы на все свои вопросы, – с ухмылкой ответил Король. – Начнем же. Чишия, кем ты был до того, как попал сюда?

– Врачом, – без подробностей ответил парень.

– Хорошая профессия. А я вот был психиатром. Увлекательнейшее занятие – вскрывать человеческие души слой за слоем... Каждый раз будто новый пазл, интересно, правда?

Чишия не ответил, мужчина резко перевел взгляд на девушку:

– Кику, ты любишь своих родителей?

Она молчала несколько долгих минут, прежде чем ответить:

– Да. Я очень их любила.

– Как мило.

Король пока не задавал слишком сложных вопросов, молодые люди еще не получили ни одного удара током, но время игры было бесконечным – она остановится только тогда, когда сам мужчина этого захочет.

– Чишия, ты действительно уверен, что сделал все возможное, чтобы честно дойти до финала и заслужить возвращение домой?

Парень резко выдохнул через нос, его плечи едва заметно напряглись:

– Да.

По его телу прошлась первая волна тока, парень лишь недовольно скривился, но даже не шевельнулся. Кику непроизвольно подалась вперед.

– О-ох, – протянул Король, играя массивным перстнем на пальце, – когда лжешь самому себе, рана получается особенно болезненной. Может, пересмотришь свой ответ?

Тишина растянулась на несколько тяжелых секунд, Чишия сидел, сжав кулаки, а его взгляд был прикован к полу – то ли он подбирал слова, то ли вел безмолвный бой с собственной совестью.

– Я предавал. Шел по головам. Использовал тех, кто доверял. И мне было плевать на то, что чувствуют другие.

– Вот, так-то лучше, – Король удовлетворенно скрестил руки на груди. – Кику, скажи-ка, что пугает тебя больше всего на свете?

– Смерть, – это сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать.

По телу девушки прошла волна тока, заставив мышцы неестественно напрячься и выгнуться.

– Ошибаешься, милая, – Король качнул головой, в его голосе зазвучали сладкие, ядовитые нотки. – Ты смерти не боишься. Я предполагаю, что ты боишься остаться в пустоте, хватаешься за любого, кто протянет тебе руку, лишь бы не чувствовать, как одиночество разъедает тебя изнутри. – Мужчина медленно повернулся к Чишии: – А ты действительно веришь, что победа здесь что-то изменит?

– Надеюсь, – он на мгновение поднял взгляд в сторону девушки, словно оценивая ее состояние.

– Уклончиво, но примем этот ответ, – губы Короля растянулись в улыбке, лишенной даже намека на тепло. Он наклонился вперед, заставляя Кику непроизвольно откинуться к спинке кресла. – Теперь вопрос к тебе, дорогая: ты действительно доверяешь человеку напротив?

В груди Кику будто схлестнулись два противоположных чувства, воспоминания о совместных испытаниях, о тех моментах, когда их жизни буквально зависели друг от друга, все это кричало «да». Но где-то глубоко внутри, в самом укромном уголке сознания, шевелился маленький комок сомнения.

– Да... доверяю, – прошептала она, сжимая подлокотники до побеления костяшек.

Разряд, прокатившийся по телу, был настолько силен, что ее спина неестественно выгнулась, а пальцы судорожно сжались. Чишия едва заметно дернулся вперед.

– О, моя наивная, – Король качал головой с фальшивым сочувствием, медленно обходя их, как хищник вокруг добычи. – Ты хочешь доверять, готова убедить саму себя, что доверяешь. Но твое тело... оно никогда не врет.

Он остановился за спиной Чишии и положил руки ему на плечи:

– А теперь самый интересный вопрос: если бы судьба поставила тебя перед выбором – твоя жизнь или чужая... что бы ты выбрал?

Его пальцы вонзились в плечи парня, как стальные когти, подчеркивая каждое произнесенное слово. Гнетущая тишина комнаты нарушалась лишь прерывистым дыханием девушки, и Чишия прекрасно понимал: Король получал садистское удовольствие, наблюдая, как его жертвы терзают сами себя, разрываясь между правдой и выживанием. С каждым новым вопросом разряды становились все сильнее, превращая этот диалог в смертельную рулетку, где любое слово могло стать последним.

– Я бы спас себя.

Кику застыла, ощущая, как что-то ледяное сковывает ее грудь – какая наивная глупость ожидать от человека, всегда ставившего себя на первое место, внезапного проявления альтруизма?

И тут тело Чишии скрючилось в мучительном спазме, каждая мышца застыла в каменном напряжении, а на лице исказилась гримаса нечеловеческой боли. Алая струйка крови вырвалась из его носа, оставляя яркий след на бледной коже.

– Кажется, ты сам себя запутал, – Король усмехнулся, наслаждаясь зрелищем. – Чишия, ты всегда был честен с Кику?

– Прекратите! – голос девушки сорвался на отчаянный крик. – Это ненормально! Он еще не отошел от предыдущего удара!

– Успокойся, – Король мягко помахал пальцем, – просто маленькая проверка на искренность.

– Да...

Чишия больше не мог сдерживаться: его тело выгнулось в судороге, а из горла вырвался болезненный, хриплый крик. В этот же миг за окном вспыхнула ослепительная молния, разорвав небо пополам, а оглушительный раскат грома сотряс стены здания, казалось, сама природа восстала против того, что здесь происходило. Дождь хлынул сплошной стеной, яростно хлеща по стеклам, словно небеса проливали слезы вместо них.

– Чтобы развеять твои последние сомнения, Кику, – Король произнес это с театральной мягкостью, – знай, что после твоего побега с Пляжа именно Чишия указал на тебя. Благодаря ему тот парень с автоматом нашел тебя. Твое ранение... – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – целиком на его совести.

Кику почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце камнем рухнуло в бездну, оставив за собой лишь пустоту. Он пожертвовал ею просто так, хладнокровно, ради... каких-то своих целей? Чишия едва держался в сознании, откинув голову на спинку стула, его бледное лицо попыталось выразить что-то отдаленно похожее на сочувствие, но Кику отвела взгляд.

– Откуда тебе это известно?

Король рассмеялся.

– О, милая, ждать игр фигурных карт было смертельно скучно. Но наблюдать за вашей трогательной утопией... – он облизнул губы, – вот это было настоящее зрелище.

Голос мужчины вдруг стал почти ласковым:

– Так скажи же, Чишия, считаешь ли ты себя достойным жизни?

Парень еле слышно прошептал, прежде чем погрузиться в темноту:

– Нет.

– Наконец-то честность, – губы Короля растянулись в довольной ухмылке. Его пальцы постукивали по ручке стула в насмешливом, издевательском ритме. – Теперь твой черед, Кику. Ты хочешь покинуть это место с тем, кто сидит напротив?

Эмоции девушки, когда правда о предательстве Чишии выплыла наружу, обрушились на нее как удар в самое сердце, и она замерла на месте, словно время вокруг остановилось. Внезапная боль разлилась внутри, будто острые иглы пронзили ее душу насквозь.

Она смотрела на него, этот взгляд был полон такого глубокого разочарования и горечи, каких она еще никогда не испытывала. Те чувства, которые она так долго пыталась осмыслить, теплая симпатия, растущее доверие, едва зарождающаяся привязанность... в этот момент начали рушиться, словно карточный домик под порывом ветра. Она думала о том, сколько раз искала в его глазах что-то настоящее, что-то, что говорило бы ей, что он на ее стороне, и теперь оказалось, что вся эта вера была глупой и наивной.

Кику пыталась справиться с этим вихрем противоречивых эмоций, в ней смешались боль, злость и жгучая обида. Она задавала себе вопросы: было ли это предательство продиктовано его обычным хладнокровным расчетом? Ее внутренний голос отчаянно метался между желанием понять и стремлением оттолкнуть его раз и навсегда.

Но за всеми этими чувствами скрывался еще один слой: она испытывала разочарование не только в нем, но и в себе самой. Почему она позволила себе доверять? Почему не видела этого раньше? Эта внутренняя борьба сделала ее лицо неподвижным и застывшим, но глаза предательски выдавали всю бурю, которая бушевала где-то глубоко внутри.

И все же, где-то на самой глубине, она хотела услышать объяснение – хотела знать, было ли в его действиях хоть что-то большее, чем простой эгоизм, хотела, чтобы он посмотрел ей в глаза и сказал, что это больше никогда не повторится. Но сейчас она не могла сдержать ту стену, что снова начала подниматься между ними, защищая от новой боли, ее взгляд стал отстраненным, хотя в уголках души все еще горела надежда, которую она сама боялась в себе признать.

Голос девушки прозвучал неожиданно твердо:

– Да.

Король приподнял бровь, медленно наклоняясь вперед:

– Интересно... Обоснуй-ка свой выбор.

Кику сделала глубокий вдох, а когда заговорила, в ее голосе читалась странная смесь принятия и горечи:

– Мы с Чишией – просто случайные попутчики. Не друзья, не союзники, просто два человека, которых судьба столкнула в одном месте и в одно время, – она бросила быстрый взгляд на бледное лицо парня. – Нас связывает только общая цель – выжить и вернуться домой. Я не вправе требовать от него жертв или доверия, он свободен в своем выборе, как и я в своем.

Сильный электрический разряд пронзил тело Кику, в глазах мгновенно вспыхнули слезы от осознания собственной беспомощности. Казалось, еще один такой удар и ее сознание навсегда погрузится во тьму, а внутри осталась лишь пустота, будто кто-то вырвал душу, оставив только бледную оболочку.

Чишия смотрел на нее остекленевшим взглядом, его собственное сердце, казалось, было навсегда лишено чувств, но сейчас он впервые испытывал нечто совершенно новое – волнение, но не за себя, а за другого человека. Оно сжимало горло, заставляя думать лишь о том, что нельзя допустить ее гибели. Но что он мог сделать теперь? Его природа, его прежние выборы – все это уже предопределило текущий момент.

– Ты... слишком чиста душой, – голос мужчины внезапно потерял свою привычную насмешливую нотку, но мгновение спустя маска безразличия вернулась на место. – Даже зная о предательстве, ты продолжаешь верить. Удивительно... глупо.

Он резко повернулся к Чишии:

– Считаешь ли ты себя достойным чьей-то любви?

Ответ прозвучал мгновенно, без тени сомнения:

– Нет.

Чишия сидел ссутулившись, его тело держалось из последних сил после мучительных ударов током, а лицо было бледным и болезненным. Губы слегка поджались, на висках выступили крупные капли пота, стекающие вниз и оставляющие влажные следы на коже, а из носа все еще сочилась кровь, заливая подбородок. Волосы растрепались, пряди прилипли к влажному лбу, придавая ему вид человека, прошедшего через самый настоящий ад.

Его руки, слегка дрожащие от перенапряжения, лежали на подлокотниках, а пальцы судорожно сжимались, будто он пытался удержать себя от падения. Каждый разряд тока оставил на его теле свои отметины – ожоги на запястьях, слабость в каждой мышце, но он все еще держался, несмотря на то, что находился на самой грани.

Чишия чувствовал, как его внутренний мир стал слишком доступен и прозрачен для других, и прекрасно знал, что его слова были правдой. Он не считал себя достойным любви, и эта мысль, безжалостно подтвержденная игрой, стала еще одним ударом – гораздо более сильным, чем любой разряд тока. Но даже в этом состоянии он пытался сохранить остатки своего хладнокровия, потому что знал: если сдаться сейчас, то он потеряет все, к чему так долго и упорно шел.

Он поднял взгляд, и его глаза, несмотря на усталость и боль, наполнились почти неуловимым теплом, которого Кику совершенно не ожидала. В этом взгляде было все: сожаление, которое он не мог выразить словами, и почти незаметная просьба о прощении. Его измученное лицо, казалось, на мгновение потеряло свою привычную маску невозмутимости, обнажая что-то глубоко человеческое, что он так долго и тщательно скрывал.

Чишия смотрел на нее так, будто хотел сказать гораздо больше, чем позволяли обстоятельства, и этот момент, несмотря на всю его тяжесть, стал для него единственным способом выразить то, что он никогда не сможет произнести вслух.

– Наконец-то добрались до сути, – пальцы Короля сложились домиком перед лицом. – Кику, скажи мне честно, ты действительно так жаждешь вернуться? В тот серый, безликий мир, что ты называешь домом?

– Да.

Молчание. Король медленно обвел взглядом обоих, а его глаза вскрывали каждую эмоцию, каждый скрытый страх. Казалось, он взвешивал, достаточно ли боли они испили, достаточно ли слез пролили для его извращенной утехи.

– Прекрасно. Тогда последний вопрос.

Он повернулся к Чишии, и в этот момент в комнате стало ощутимо холоднее.

– Готов ли ты принять на себя финальный удар? Полностью, без остатка. Чтобы она... – палец изящно указал на девушку, – ...смогла сделать шаг к той двери? Сделать хоть что-то полезное и доброе в своей жалкой жизни?

Мгновение после этих слов показалось вечностью, атмосфера вокруг сгустилась, воздух стал плотным и давящим, пропитанным напряжением до самого предела. Тучи над головой окончательно слились в единую темную массу, закрывая небо и превращая мир вокруг в бесцветный, мрачный купол. Гром раздался совсем близко, вибрация прошла сквозь землю, проникая в их тела и усиливая накал момента.

Кику сидела неподвижно, ее взгляд был прикован к Чишии, а сердце билось так громко, что, казалось, его эхо отдается в ушах. Внутри нее сражались две силы: страх за его жизнь и боль от того, что его решение может стать последним. Ее руки дрожали, а душа металась между желанием остановить все это и горьким осознанием того, что у них больше нет выбора.

Чишия, сидевший напротив, на первый взгляд казался спокойным, но внутри него самого слышался отчетливый звон бьющегося стекла – он ненавидел червовые игры.

Весь мир вокруг затих, уступая место только этому напряженному мгновению, и Король, наблюдая за ними, улыбался так, будто наслаждался увиденным. Этот вопрос был финальным, добивающим ударом, раскрывшим всю глубину их эмоций, все то, что они так старательно прятали друг от друга. Молния осветила арену ярким всполохом, и этот свет отразился в глазах обоих.

– Ты не сделаешь этого! Ты не вправе решать за нас обоих. Думаешь, твоя жертва что-то исправит? Что это сделает тебя хорошим человеком?

Ее руки дрожали, а ногти до боли впивались в ладони.

– Нет, Чишия... это лишь окончательно все разрушит...

Голос Кику набирал силу и переходил в почти истеричный шепот. Повернувшись к Королю, она метнула в него взгляд, полный жгучей ненависти:

– Тебе нужно, чтобы мы ломались? Чтобы ты мог любоваться чужой болью? Мы не пешки в твоей больной игре!

Чишия, бледный как полотно, смотрел на нее пустыми, безжизненными глазами, его пересохшие губы беззвучно шевелились, а все слова застревали где-то в горле. Он понимал: ее гнев – лишь отражение страха потерять его, и это, к его собственному удивлению, глубоко ранило.

Король, наблюдая за этой сценой, слегка склонил голову, его пальцы постукивали по ручке стула в такт невидимой, одному ему слышной мелодии.

– Да.

– Нет. Чишия, прекрати! – ее крик эхом разнесся по помещению.

Слезы наконец вырвались наружу, оставляя на щеках обжигающие, соленые дорожки.

– Ты поступаешь неразумно!

Но парень впервые посмотрел на нее так мягко, что от этого становилось невыносимо больно. Король наблюдал за сценой с интересом, его губы искривились в едва заметной улыбке, когда мощный разряд ударил Чишию. Тело парня выгнулось, пальцы судорожно вцепились в подлокотники, а раздирающий крик застыл в воздухе, превратившись в хриплый, затухающий стон. Кику почувствовала, как этот звук прожигает ее сознание насквозь, оставляя там еще один кровоточащий, незаживающий шрам.

Чишия больше не сопротивлялся, а в последний момент, прежде чем веки сомкнулись, его взгляд встретился с ее взглядом. Внезапно арена погрузилась в абсолютную тишину, даже природа затаила дыхание: гроза стихла, ветер успокоился, а механизмы тихо щелкнули, освобождая запястья Кику. Девушка резко поднялась и бросилась к стулу Чишии, падая перед ним на колени, и дрожащими ладонями приложилась к его лицу, стирая рукавами кровь.

Король медленно поднялся, его длинная тень накрыла ее. Он изучал девушку несколько долгих мгновений, наслаждаясь картиной абсолютного, беспросветного отчаяния:

– Поздравляю с победой.

Пауза.

– Теперь выбор за тобой: остаться здесь, в мире, где ты доказала свою силу... или вернуться в свою серую обыденность, – его пальцы сцепились за спиной. – Но помни: каждый выбор имеет свою цену.

Последние слова Короля повисли в воздухе, Кику ощутила, как время вокруг замедлилось, звуки стали приглушенными, а краски мира потускнели до полной монохромности.

«Выбор? Какой может быть выбор, когда весь мир сузился до этого хрупкого, израненного тела в моих руках?»

– Чишия... – ее голос разбился на тысячу мелких осколков.

Кровь... ее было так много. Она продолжала сочиться из уголка его губ и из носа, окрашивая ее руки в темные багряные тона, а белоснежный рукав его кофты впитывал ее, как промокашка, превращаясь в полотно какого-то безумного абстрактного художника.

– Живи... – прошептала она, прижимая его голову к своей груди. – Пожалуйста...

Тишина, даже Король замер, наблюдая за этой сценой с отстраненным интересом.

– Он не достоин таких переживаний. Ну, хоть в конце смог сделать что-то полезное.

Кику подняла на него совершенно пустой, лишенный каких бы то ни было эмоций взгляд и безжизненно произнесла:

– Каждый заслуживает шанса и прощения. Чишия – хороший человек в глубине души, даже если его поступки говорят об обратном. Его действия не всегда отражают его истинную суть.

Под ее ладонями послышался едва различимый, слабый, но такой родной стук чужого сердца. Девушка аккуратно пригладила его светлые, испачканные кровью волосы и шепотом сказала:

– Мы отказываемся.