Глава 12. В бездне отчаяния.
Кику переступила порог последней двери. Ее взгляд был опущен от нежелания ловить чужие взгляды, особенно те, в которых таилась попытка заговорить или потребовать объяснений. Она знала, что диалог неизбежен и что рано или поздно придется отвечать на вопросы, но сегодня внутри не осталось ни сил, ни слов.
Она накинула на плечи потертую рубашку, найденную вчера в заброшенном магазине одежды, дернула ворот вверх. Утром никто не говорил, компания сидела по своим углам, Кику устроилась на лестнице, спиной к остальным, будто так было проще не видеть, как они тоже притворяются уверенными и собранными. Из мрака вышел Такао и нарушил гнетущую тишину: сегодня они отправятся на испытание все вместе, чтобы иметь возможность помогать друг другу. Чи, которая так и не подошла к Кику, выглядела иначе – в ее глазах появился легкий блеск, а поза стала чуть более раскованной, хотя еще вчера ее молчание казалось непреодолимой стеной.
Но Кику не искала ни слов поддержки, ни объяснений, ни попыток залезть в чужие мысли, потому что ночью она уснула так быстро и глубоко, словно тело само отбросило страх и боль, предоставив разуму короткую паузу: ни кошмаров, ни мерцания обрывочных воспоминаний, ни бессмысленных попыток анализировать происходящее. Все ее чувства на время затихли и растворились в темноте.
Девушка восприняла решение Такао без возражений: он сказал, что они пойдут все вместе, значит, так тому и быть. На нем она редко видела живую эмоцию – он всегда оставался хладнокровным и собранным, а ее впечатления о мужчине складывались из мельчайших деталей невольных наблюдений. Он не открывался, предпочитая молчание любым словам, и порой смотрел куда-то в никуда, словно застыв в собственных тяжелых мыслях. Но сегодня, ступив на лестницу, Кику случайно поймала его взгляд и в глубине темных глаз мелькнуло отчаяние.
Совсем иным казался Акайо: его открытость и радость жизни излучались таким бесстрашным светом, что одна только его улыбка успокаивала и вселяла надежду на то, что все обязательно закончится хорошо и они вернутся домой. Каждый его жест, каждое слово невольно заставляли Кику проводить невидимые параллели с Чишией, чье имя она теперь произносила про себя гораздо реже, и, пытаясь заглушить эти ненужные сравнения, она переводила разговор на нейтральные темы, стараясь увести собственные мысли куда-нибудь в сторону.
А Чишия... где он вообще? После вчерашней ночи она больше не сталкивалась с ним ни в лагере, ни за скудным завтраком: он не вернулся и снова растворился в каком-то своем, одному ему известном направлении. Кику вздохнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается.
«Даже не захотел сказать хоть что-нибудь, хоть как-то объясниться».
Похоже, Чи была права на его счет, но в голове все еще не укладывалось то, как он вел себя с ней все эти дни, и осознание того, что все это могло быть ложью, разъедало изнутри. В тот момент, когда на нее вылилась вся правда об этом человеке, между ними словно порвалась незримая ниточка понимания. Кику признавала, что Чишия далеко не хороший человек, что его действия далеко не всегда несут благо, и призналась себе, что пыталась это оправдать, пыталась рассмотреть его поближе, чтобы просто понять – вдруг за этой холодной оболочкой скрывается что-то глубже, чем кажется с первого взгляда? Он же не причинял ей боль, не отталкивал и не пытался использовать в своих целях, он просто был рядом, обволакивая странным, почти неестественным спокойствием, и помог восстановиться после тяжелого ранения.
Но вышло так, что она видела лишь то, что хотела видеть в нем. Может быть, спустя какое-то время Кику все-таки сможет с ним поговорить и выслушать его точку зрения, но после вчерашнего ледяного взгляда Чишии это казалось невозможным – словно он сам захлопнул ту дверь, которую она так осторожно пыталась приоткрыть.
Чи стояла ближе к центру помещения, впереди всех остальных, – в ее позе читалось воодушевление и бодрость, как в прежние времена, а на лице сияла довольная, торжествующая ухмылка. Кику слегка сощурила глаза.
«Быстро же ты изменилась в настроении».
Здание, в котором находилась их компания, имело форму буквы «П», и два параллельных крыла – две «башни» по десять этажей каждая – соединялись коротким центральным блоком, оставляя внутри замкнутое пространство внутреннего двора. Кику медленно разглядывала строения, над которыми в пасмурном небе завис дирижабль с изображением игральной карты – Валета Треф.
Спустя несколько минут из противоположного крыла им навстречу вышли четверо, один из них приблизился первым, сразу обозначив свое лидерство. Это был молодой парень со спортивным телосложением и длинными темными волосами, собранными в низкий хвост, он поприветствовал их формальным поклоном:
– Добро пожаловать на мою игру, она называется «Башня». Мы с вами сразимся на ловкость, смелость и удачу. Перед вами два здания, каждое по десять этажей. Левое – наше, правое, соответственно, ваше, – парень расхаживал из стороны в сторону, жестикулируя и объясняя правила. – На каждом уровне вас ждут разного рода испытания, от физических до умственных. Цель игры – как можно быстрее добраться на крышу, опередив команду соперников. После прохождения каждого уровня будет подан звуковой сигнал, оповещающий о переходе на следующий. В общем, это все, что вам нужно знать. Мы готовы приступать.
– Звучит несложно, – подал голос Акайо где-то за спиной Кику, она резко развернулась в его сторону, но тот лишь одарил ее спокойной и теплой улыбкой.
– Не радуйся раньше времени, это игры повышенной сложности, здесь точно кроется какой-то подвох, – сказала Чи.
– Никакого подвоха, – улыбнулся Валет. – Обычные командные соревнования.
Услышав громкий сигнал, объявляющий начало игры, две команды побежали к своим зданиям. На первом этаже им открылась комната с пятью одинаковыми дверьми и табличкой, на которой были выведены правила:
«За каждой дверью находится личное испытание для каждого из участников. Пройдя их, вы сможете отыскать ключ, открывающий главную дверь. Двери открываются исключительно одновременно, и в комнату можно войти лишь единожды».
Компания молча переглянулась, а затем каждый подошел к своей двери и взялся за ручку. На счет «три» они одновременно открыли их и вошли внутрь. В комнате Кику было почти темно, но вдруг стол, стоящий посередине, осветила маленькая лампа, в ее тусклом желтоватом свете проступил большой стеклянный куб, похожий на аквариум, внутри которого что-то копошилось... десятки, сотни тараканов, кишащих и переползающих друг через друга.
Тело передернуло, словно от мозга до кончиков пальцев прокатилось одно резкое, категоричное «нет», в горле застрял тугой ком. Тараканы внутри куба метались в панике, скользя лапками по стеклу и оставляя на нем невидимые грязные следы своего отчаяния. Сверху в стеклянном кубе было вырезано круглое отверстие, в которое помещалась только рука, и мысль о том, что придется залезть туда, в эту коричневую дрожащую тучу, отозвалась внутри Кику чем-то гораздо более глубоким, чем просто страх.
Она выдохнула, на губах появился кисловатый привкус, как перед рвотой. Союзников не было слышно за толстыми стенами, Кику не представляла, что им приходится переживать в своих комнатах, может быть, там что-то еще хуже, чем тараканы.
Понимая, что пути назад нет, а время неумолимо уходит, она подошла ближе и заглянула в куб, чтобы хотя бы визуально выцепить ключ, но внутри была только плотная тьма, оживленная сотнями копошащихся тел, и никакого намека на металлический блеск. Когда девушка приблизилась к стеклу, тараканы будто взбесились и стали еще отчаяннее карабкаться друг на друга, пытаясь сбежать.
Сделав глубокий вдох, Кику начала медленно опускать руку в отверстие, в принципе она никогда не была из пугливых, но эта картина заставила бы вздрогнуть любого. Тараканы разбежались врассыпную, но из-за их огромного количества и невообразимой давки они то и дело срывались со стенок и сыпались на ее тонкую кисть, пробегая по коже своими цепкими лапками.
В какой-то момент все внутри нее сдалось, тело резко передернуло, и тошнота взяла верх над самообладанием. Кику выдернула руку наружу в панике, инстинктивно сжав пальцы, но все равно вытащив с собой пару тараканов, которые, потеряв опору, упали на пол и тут же расползлись по углам.
Собрав волю в кулак, она снова подошла к кубу и погрузила руку в отверстие, отталкивая дрожащие тела, ощупывая дно и каждый угол. Дно оказалось пустым, ни намека на присутствие ключа. Кику, резко вытянув конечность обратно, стала брезгливо отряхивать ее об одежду. Решив, что ключ не в ее комнате, она еще раз быстро осмотрела помещение и вышла наружу. Одновременно с ней вышли и остальные, по их лицам сразу стало ясно, что тараканы, возможно, были не самым сложным испытанием.
– Ключ у меня, – сказал Такао, вытирая капли пота с ладоней и шеи. – Пришлось передавить несколько змей.
– Потом все обсудим, нам нужно спешить, вставляй в дверь, – ответила Чи, уже направляясь к выходу.
Следующие этажи они прошли достаточно быстро, и по доносящимся снаружи звукам, оповещавшим о прохождении соперниками очередного уровня, стало ясно, что их команда вырывается вперед на один этаж. На пятом этаже их встретила пустая комната с четырьмя металлическими платформами, чуть приподнятыми над полом, табличка на стене сообщала следующие правила испытания:
«Каждый игрок должен встать на платформу. Три из них безопасные, одна провалится вниз. После срабатывания платформ дверь откроется».
Простой текст, но от него внутри все сжалось в комок, потому что эта игра была не про ум и не про силу, а про чистую вероятность и про страх оказаться не тем, кем нужно. Между ними повисло молчание, кто-то смотрел на платформы как на минное поле, а кто-то – друг на друга. Кику ощутила, как в груди стало тесно.
– И что это значит? Это неправильно, мы не можем жертвовать одним человеком, падение с такой высоты гарантирует смерть.
– Может, это какая-то загадка? Должен быть другой выход, – Чи подошла к запертой двери и подергала ручку, но та, разумеется, не поддалась. – Осмотрите стены, может, здесь скрывается потайная дверь или рычаг.
Они вчетвером ощупали все стены в поисках пустот, рычагов или скрытых механизмов, но спустя минуту прозвучал сигнал, означавший, что их команда теперь на шаг позади команды Валета Треф.
– Нет времени думать, надо выбирать платформы, – Акайо выглядел опечаленным, но старался не подавать виду, натянув словно извиняющуюся улыбку. Он выбрал крайнюю правую платформу и твердо встал на нее. – Если я сейчас умру, знайте: мне было невероятно приятно с вами познакомиться и провести вместе этот короткий промежуток времени.
– Ты улыбаешься даже в такие тяжелые моменты... Если я умру сегодня, обещай, что мы обязательно встретимся в другой жизни и подружимся, – пыталась приободрить его девушка.
– Обещаю, Кику.
После этого короткого, но будто растянувшегося на вечность диалога тишина снова легла на всех своей невыносимой тяжестью, никто не двигался. Такао шагнул вперед и встал на платформу так, будто готовился к прыжку: ноги напряжены, руки чуть отведены назад, но глаза оставались спокойными и были устремлены на запертую дверь.
– Если кто-то должен упасть – пусть это буду я, – его голос прозвучал тихо, но твердо. – Вы должны идти дальше.
Чи, не сказав ни слова, прошла следом. Платформа, которую она выбрала, была второй справа, между Такао и Акайо. Перед тем как встать, она бросила короткий взгляд на Кику, а затем замерла, пальцы слегка сжались на ткани штанов, выдавая то, что Чи не железная. Она опустила взгляд в пол, будто извиняясь за все, что делала раньше.
Осталась только одна платформа для Кику. На дрожащих ногах она встала на последнюю платформу. Прозвучал сигнал. Платформа под ногами Акайо завибрировала, а затем резко ушла вниз, разрезав пространство с глухим лязгом.
Его тело исчезло мгновенно, и все, что осталось, это тяжелый удар о землю где-то далеко. Внизу, на холодном асфальте внутреннего двора, лежал Акайо, раскинув руки, в быстро растекающейся багровой луже. Никаких движений, ни единого вздоха, и тот, кто только что обещал встретиться в другой жизни, замолчал навсегда. У Кику что-то громко треснуло внутри – не боль, не страх, а отчетливый звук разбивающегося вдребезги сердца. Парень напоминал ей саму себя – ту, которая никогда не была бесстрашной, но верила в людей и была способна нести добро не из принципа, а потому что иначе просто не умела. И теперь, даже в своей смерти, он остался светлым, остался доказательством того, что не все еще утрачено и что где-то внутри нее тоже еще живет та, которая умеет смотреть вперед с наивной, но живой верой. Кику тяжело вздохнула и отвела взгляд.
Чи застыла на своей платформе, глядя вниз, она явно дорожила этим человеком гораздо сильнее, чем показывала. Но молчала, потому что не умела по-другому. Такао заметил это первым, медленно сошел со своей платформы, подошел к Чи и коснулся ее плеча, чтобы молча сказать: «Я понимаю, и мне тоже больно». Замок в двери щелкнул, тяжелая створка открылась. За спиной осталась сцена, которую сердце отказывалось принимать как реальность, а впереди ждало еще больше неизвестного.
В ушах звенело тонким, нарастающим звуком. Еще одна жизнь ушла, внутри возникла мысль: «Может, было бы правильнее, если бы на месте Акайо сейчас лежала я». Но ранило сильнее всего то, что она продолжала идти и дышать. Почему не тот, кто устал? Почему именно тот, кто улыбался? Кику думала о какой-то хрупкой, несуществующей справедливости, которой в этих играх никогда не было и не будет, а потом подняла глаза к потолку и заставила себя отпустить все мысли.
Дальше они попали в странную комнату, где стены были сделаны из гладкого металла, а в центре стоял стол с огромным экраном, на котором одна за другой появлялись математические задачи. В углах помещения висели динамики, через них доносился механический, лишенный интонаций голос:
«Вам дано десять минут, решите задачи, чтобы остановить движение стен. С каждым неправильным ответом стены будут приближаться быстрее».
В полумраке зала на полу загорелся свет, очертивший огромный круг – «безопасную зону», которая мерцала холодным свечением. Но с каждой секундой ее контур отступал, съеживался, выдавливая игроков к середине, и по периметру комнаты время словно застыло: на огромном экране засветился таймер, и его красные цифры не тикали, а глухо гудели, отсчитывая секунды одна за другой.
Стеновые плиты трещали и скрежетали, Кику зажмурилась на миг, чтобы погасить этот тревожный фон, и устремила взгляд на экран с первой формулой:
«Если x равен четырем и y равен семи, найдите значение z, если z равно два x плюс y».
Она выдохнула и потянулась к планшету, но пальцы дрожали от сжавшего горло страха, а мысли путались между цифрами. Над ее расчетами уже возник голос Такао:
– Пятнадцать.
«Ответ принят».
***
– Мы не успеем, – срываясь, произнесла Чи. – Задачи становятся сложнее!
Такао молча вводил следующий ответ, на его лбу выступили капли пота, а губы сомкнулись в тонкую жесткую черту. В отблесках ламп его глаза горели собранностью, но Кику слышала, как за этим фасадом проскальзывает напряжение. Чи стояла напротив экрана, ее руки дрожали, когда она пыталась сложить дроби в одно целое. Позади прозвучал сухой голос Такао:
– Глупо тратить время на эмоции. Просто решай.
Словно ледяной нож, эта фраза вонзилась в спину Кику, и она сжала кулаки так крепко, что в ладонях вспыхнула острая боль, а в голове промелькнула мысль:
«Мы боремся не только с задачами, но и друг с другом – страх, усталость и нервозность начинают превращать нас из команды в противников».
Таймер отсчитывал тридцать секунд. Стены за спиной скакнули ближе, свет ламп замигал, как предвестник обрушения, из помещения словно выкачали весь кислород. На экране появилась последняя задача, требующая полной ясности ума, не успеешь, и живой пузырь безопасной зоны схлопнется окончательно.
Воздух стал вязким, каждый вдох сжимался комом в горле, все вокруг застыли. Такао оставался внешне невозмутимым, но Кику видела, как его строгий взгляд невольно возвращается к таймеру: всего тридцать секунд до того, чтобы потерять все. Круг света на полу сжался так близко, что, казалось, плечи уже упираются в невидимый пресс, а таймер подмигивал последними цифрами, сердце Кику билось в загнанном ритме.
– Чи, ответ!
Знакомая стояла, сжав губы в тонкую линию, а руки тряслись так, что дроби на экране плыли в диком танце паники.
– Я... я не знаю! Я не могу...
Тогда Такао шагнул вперед, мягко отодвинул девушек в сторону и встал перед экраном.
– Успокойтесь. Я решу.
Кику подняла взгляд и впервые увидела в его глазах не стальной блеск безразличия, а пылающую, сосредоточенную хватку. Компанию из трех человек начало сдвигать все ближе друг к другу, и он ввел ответ, а мир замер:
– Девять.
Экран моргнул, приглушенный голос произнес:
«Ответ принят. Дверь открыта. У вас остается десять секунд».
Но стены не прекратили своего движения, до двери оставался лишь узкий проход, в который едва мог протиснуться один человек. Такао окинул девушек быстрым взглядом, его губы слегка дрогнули в едва заметной улыбке:
– Вам еще есть ради чего бороться.
– Что ты делаешь?! – вырвалось у Кику, но дверь уже открывалась дальше с призывным скрипом.
– Чи, вперед! – он резко подтолкнул ее плечом, а затем так же выпихнул Кику.
Она успела уловить его последние слова, когда свет коридора поглотил их:
– Вы обязаны пройти все игры, надрать задницы создателям и вернуться домой.
Дверь захлопнулась с оглушительным ударом. Свет мигнул, хватило секунды, чтобы Кику ощутила, как пол ускользает из-под ее ног. Она рухнула на колени и невольно устремила взгляд туда, где за плоской линией двери остался Такао.
Чи застыла, словно невидимая рука прижала ее к стене, все внутри нее перестало дышать вместе с уходящим воздухом за этой дверью. Такао оставил на ее плечах лишь легкое прикосновение. Она бросилась к двери и стала колотить по ней кулаками:
– Почему?! Почему ты это сделал, Такао?!
Губы ее дрожали, слова цеплялись друг за друга. Кику слышала, как эти слова рвут Чи изнутри, слезы жгли ее собственные веки, но она сдерживала их, прижимая руки к майке. Его последние слова звучали в голове заезженной пластинкой, повторяясь снова и снова.
Кику поднялась с колен и прижалась лбом к поверхности двери, пытаясь усмирить бешеный ритм сердца, но внутри все продолжало кричать: обида, горечь, бессилие. Она не могла простить его за этот выбор и не могла простить себя за то, что позволила ему его сделать.
«Медленная. Глупая. Бестолковая!».
Из-за спины донесся тихий всхлип, Кику обернулась: Чи выглядела как маленькая напуганная девочка, с разбегающимися по щекам солеными струйками, она сломалась окончательно, больше не могла строить из себя самую сильную и несокрушимую женщину. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо застыло в немом вопросе:
– Это... это не должно было случиться...
Голос был слабым, потерянным, Кику чувствовала, как дрожат руки Чи, как каждая клетка ее тела готова распасться на части. Она понимала: ничто из этого ужаса не чуждо и ей самой, и все, что оставалось, лишь собрать себя по кускам, как разбитую вазу, и идти дальше. Девушка глубоко вдохнула. Боль не отступала, но выбор был очевиден.
– Мы должны идти, – голос Кику прозвучал тверже, чем она сама ожидала.
В центре последней комнаты стоял экран, на котором высветилось последнее условие:
«В этой комнате дверь откроется только в том случае, если один из игроков нажмет на кнопку. Нажатие означает, что остальные получат возможность покинуть арену. Игрок, активировавший механизм, останется внутри. У вас есть пять минут, чтобы принять решение. Время пошло».
Пять минут – ничтожный миг, который вдруг растянулся до бесконечности, каждая секунда кричала о том, что ставка выше любой из предыдущих. Кику обратила взгляд к Чи: та стояла совершенно неподвижно, плечи опущены, глаза устремлены в пол, в ее позе читалась не только чудовищная усталость, но и безмолвное принятие невозможного – она уже сделала свой выбор до того, как дочитала правила до конца.
– Чи, – Кику шагнула к ней, – мы найдем выход вместе.
Та подняла голову, ее глаза были полны боли и какого-то спокойного признания собственной слабости.
– Кику... я больше не могу, – выдохнула она.
Тишина в комнате сжимала грудь, в воздухе стояла невыносимая тяжесть выбора: только одна из них сможет выйти отсюда живой. Кику бросила на Чи взгляд, полный отчаяния:
– Что значит «не можешь»? Мы прошли столько испытаний, ты не можешь просто сдаться! Нужно придумать, как обойти это правило.
Кику бросилась бегать по помещению, лихорадочно ощупывая стены, пол, углы в поисках хоть какой-нибудь подсказки или скрытого механизма. Чи вздохнула, ее плечи дрогнули, но она покачала головой:
– Я уже сделала свой выбор. После смерти брата я осталась одна. Думала, что это конец, пряталась, убегала, боялась каждого шороха. Пляж стал убежищем, где я смогла почувствовать хоть каплю власти над этим местом и отомстить за всю ту боль, что оно мне причинило.
В комнате, казалось, потемнело еще сильнее, голос Чи зазвучал глуше:
– А потом появилась ты и подарила мне надежду – не потому что хотела спасти меня, а потому что сама светилась живой искрой. Я мечтала, что возьму тебя с собой и мы вдвоем сможем идти дальше. Ты проникла в мою душу, и я не могу винить тебя за то, что ты бежала с Пляжа, я не имела права решать за тебя.
Кику почувствовала, как острая боль пронзает сердце: она никогда не догадывалась, через какие темные коридоры воспоминаний прошла Чи, и уж тем более не видела за маской железной решимости настоящие кровоточащие раны.
– Я видела в тебе своего брата – такая же глупая, наивно добрая ко всем. Я считала тебя слабой, и мне хотелось защитить тебя от всей боли этого мира, – в ее глазах засветилась хрупкая искра слез. – Но в итоге поняла: ты гораздо сильнее меня, и ты обязана дойти до конца.
Кику бросилась к ней, схватила за руки и с трудом удерживала, словно спасаясь от бездны отчаяния:
– Нет, Чи! Ты не можешь так просто уйти! Мы найдем выход вместе!
Ее голос треснул от боли, но Чи лишь едва заметно улыбнулась горькой полуулыбкой, которая говорила об окончательном прощании со всеми иллюзиями:
– Я уже не могу. Игры становятся сложнее, а мои стальные стены внутри дрожат от каждой новой потери и обещают в один день рухнуть окончательно.
Экран мигнул: оставалось тридцать секунд, в его отражении Кику увидела, как цифры мерцают в глазах Чи – точный счетчик неумолимого прощания. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, и весь мир вокруг рухнул в одно-единственное слово – «выбор». Чи мягко высвободила руки из захвата Кику и сделала шаг к кнопке, где хранилась ее единственная надежда на конец всех страданий.
– Чи, пожалуйста! – Кику не смогла сдержать слез, и они покатились по щекам горячими струйками. – Пожалуйста, не уходи!
Но та уже коснулась серебристой панели. В их сердцах больше не осталось места страху – только горькое понимание того, что настоящая жертва иногда требует не силы рук, а мужества отпустить. Чи толкнула подругу к выходу:
– Живи. Ради нас. И обещай мне надрать зад тем, кто управляет этим миром, – прошептала она, слова растворились в гуле закрывающейся двери, превратившись в эхо, которое навсегда останется в душе Кику.
Мир вокруг рухнул, словно карточный домик, девушка упала на колени, а в легких образовалось горькое, разъедающее ощущение пустоты. Жертва Чи была слишком тяжелой, но в ней остался смысл: ради подруги она обязана выстоять и дойти до самого конца. Слезы рекой текли из глаз, но нужно было бежать на крышу, чтобы выйти раньше другой команды, и, сжав кулаки до боли в костяшках, Кику поклялась, что выбор Чи не пропадет даром.
***
Выйдя на свежий воздух, она сразу услышала отзвук шагов за спиной и поняла, что выиграла с разрывом всего в несколько секунд. На стене перед ней вспыхнул экран:
«Победа команды игроков».
Взгляд Кику инстинктивно устремился к противоположной башне, и там, в холодном лунном свете, вырисовывался высокий безмятежный силуэт. Это был Валет Треф – та самая карта, что вела их сквозь эту жестокую игру. Он стоял на краю крыши, скрестив руки на груди, и наблюдал за Кику, словно актер, наслаждающийся финалом долгого спектакля. В его глазах плясал ледяной холод, но голос прозвучал ровно:
– Поздравляю. Ты выиграла, принцесса.
Поднявшийся порыв ветра подхватил ее волосы.
– Кто ты? – закричала девушка. – И кто стоит за всем этим безумием?
Валет Треф застыл на краю крыши, его улыбка заиграла новыми красками загадочности, а губы дрогнули в легкой усмешке:
– Ответы есть, но тебе они ни к чему. Все, что действительно важно, ты уже сделала свой шаг дальше.
Девушка почувствовала, как внутренний огонь разгорается ярче:
– Не скрывайся за словами. Что происходит? Зачем мы здесь? К чему все эти смерти?
Валет сделал величавый шаг вперед, лунный свет скользнул по его длинным волосам, подчеркивая безмятежность фигуры, стоявшей над пропастью.
– Возможно, когда-нибудь ты узнаешь больше. Но не от меня и не сейчас.
Едва Кику успела открыть рот, чтобы возразить, он поднял руку и в одно мгновение спрыгнул с башни вниз, ее сердце ухнуло вслед за ним. Она бросилась к краю, глаза метались между ужасом и надеждой, а затем небо разорвало яркое алое сияние – луч, выстреливший прямо вниз, пронзил Валета насквозь прямо во время падения.
Над ареной взорвался свет, пронизывая ночное небо оглушительными взрывами, и в эпицентре хаоса массивный дирижабль, некогда величественно паривший над башнями с гордой эмблемой Валета Треф, теперь стремительно терял высоту. Его обшивка вспыхнула пламенем, которое с каждым порывом ветра становилось все более разъяренным и жадным, пожирая привычный символ власти и превращая его в гигантскую раскаленную бабочку, умирающую в огне.
Огромные куски металла отрывались от горящего гиганта и падали вниз с оглушительным грохотом, ударяясь о каменный пол и разнося дрожащие волны по груди единственного оставшегося зрителя. Кику не могла отвести взгляд от этого зрелища – оно пугало и завораживало одновременно, в каждом блике пламени сквозила жестокая правда: здесь не будет ни пощады, ни справедливости, только игра, ужесточенная до самого предела.
Внизу, на арене, оставались лишь обугленные обломки, раскиданные по полю, словно останки прошлых надежд. Кику закричала во весь голос от безысходности, крик унесся в ночное небо, оставшись без ответа. Вопросы висели в воздухе густым едким дымом, но времени искать ответы не оставалось – игры продолжались, а следующий акт уже готовил для нее новые испытания.