Глава 11. Все точки над «и».
Солнце стояло в зените и разливало свет над покинутым прудом, где мутная вода переливалась зеленым, а по краям темнели пятна застоявшейся тины. Ветви старых деревьев раскинулись над землей и отбрасывали на пожухлую траву рваные, подвижные тени, а листья все еще ловили солнечный свет и дрожали в нем, хотя уже начинали сохнуть по краям.
На краю этой тишины, у самой воды, сидела Кику на старой лавочке с облупившейся зеленой краской. Девушка слегка склонила голову, подставляя макушку солнцу, ее взгляд блуждал не по горизонту, а где-то внутри, среди рассыпанных и еще не собранных в порядок мыслей.
День был теплым и почти безветренным, но внутри нее по-прежнему веял ледяной сквозняк, принесший с собой тяжесть, от которой не удавалось избавиться ни сном, ни движением. Всего несколько часов назад она пробудилась от удивительно легкого и глубокого сна, потянулась и вдруг заметила эту тишину: ни размеренного дыхания неподалеку, под которое вчера так легко провалилась в беспамятство, ни тихих шагов из соседней комнаты, ни шороха одежды. Дом замер.
Внутри стремительно нарастала тревога, Кику резко села на кровати, чем тут же спровоцировала приступ ноющей боли в боку, заставившей ее зашипеть сквозь зубы и прижать ладонь к повязке. Рядом с матрасом, прислоненный к стене, стоял непривычно заботливо оставленный самодельный костыль – длинная, достаточно прочная деревяшка, явно выломанная из какого-то старого шкафа, с зачищенным от заноз краем, который был аккуратно обмотан несколькими слоями мягкой ткани, закрепленной грубой бечевкой.
– Серьезно? – пробормотала Кику, разглядывая эту конструкцию.
Она неспешно обошла весь дом, прислушиваясь к молчанию стен, к шороху пустоты, которую он оставил после себя. Ни в одной комнате не было движения, ни одного звука, способного подтвердить его присутствие. На мгновение Кику задержалась у дивана, провела ладонью по скомканному одеялу, где совсем недавно лежал Чишия, ткань была холодной – он ушел давно, а может, и вовсе не ложился этой ночью. Эта мысль кольнула внутри, заставляя почувствовать легкую тревогу.
Она медленно спустилась по лестнице, опустилась на одну из нижних ступенек, оставив «подарок» Чишии у перил, спина чуть согнулась, руки безвольно легли на колени, а взгляд скользнул по соседней ступеньке – туда, где вчера сидел он. Она снова посмотрела на костыль, внутри разлилось необъяснимое тепло от этого жеста – от того, что он, оказывается, не просто сидел и слушал, а пока она спала, мастерил что-то полезное, что-то для нее.
«Что случилось? Почему он ушел?»
Кику сидела, склонившись вперед и глядя вдаль, на улицу, которая терялась в просветах между деревьями и старыми заборами. В воздухе дрожало тепло, свет окрашивал асфальт в блеклые медные тона, но ни один силуэт так и не появился за все то время, что она смотрела. В конце концов, он, возможно, просто ушел за медикаментами, без предупреждения, как делал почти все, это было вполне в его духе. Кику невольно сравнила Чишию с самовольным и грациозным котом, которому не нужны ни разрешения, ни советы, ни чье-либо одобрение, и который всегда поступает так, как захочет.
Прошел тягучий час, солнце переползло чуть дальше по небу, тени удлинились и стали мягче, а в ней самой начало зреть то самое ощущение, от которого больно не телу, а тем участкам внутри, которые не объяснишь простыми словами. Легкое разочарование скользнуло по лицу, она ведь понимала головой, что Чишия ей ничего не должен, что уйти для него – не предательство, а просто продолжение собственных маршрутов. Он сделал все, что мог: перевязал, остался на несколько ночей, сказал несколько искренних фраз между молчанием, а теперь просто вернулся в свой привычный ритм. Но душе от этого понимания легче не становилось, и костыль рядом, хоть и оставленный с очевидной заботой, казался ей молчаливым прощанием.
Кику не стала долго задерживаться в этом доме и тоже покинула их временное убежище, захватив с собой самодельную опору. Сейчас легкий шелест листвы над головой действовал успокаивающе, она глубоко вздохнула, опустила голову, а потом вдруг что-то мелькнуло со стороны кустов, и шорох травы заставил поднять глаза. Перед ней, сверкая белым мехом в лучах солнца, проскакал заяц, его длинные уши дрогнули от какого-то неуловимого человеческим слухом звука, и на мгновение он замер, будто всматриваясь в Кику черными блестящими глазами, а затем, испугавшись, грациозно пересек дорожку и скрылся в густых зарослях.
Этот момент напомнил ей о том, как природа медленно, но безвозвратно забирает себе то, что когда-то принадлежало людям: разбитые здания, пустые улицы, этот заброшенный пруд – все становилось домом для новых обитателей, и Токио теперь жил по своим собственным законам, где уже не было места человеческому беспорядку и суете. Этот мир был жестоким, но живым, и природа находила в себе силы расти и продолжаться, не задаваясь вопросами о смысле или целях. Кику вдруг захотелось иметь такую же напористость – просто двигаться вперед, оставляя позади все терзания души.
Прогулявшись по саду, она смогла раздобыть немного диких яблок, мелких и кисловатых на вкус, горсть поздних ягод, и, скудно перекусив, двинулась дальше в путь. Это место не поддавалось никаким объяснениям, в голове все еще роилось огромное количество вопросов, на которые нужно было искать ответы. Шляпник когда-то предполагал, что, собрав все карты, можно будет вернуться домой, эта мысль засела в ней, но теперь, без поддержки и без колоды, она казалась почти невыполнимой.
«Я умру раньше, чем смогу их собрать».
Токио был пуст, словно после долгого сна, в котором все забыли проснуться, квартал за кварталом встречал ее мертвыми окнами, перекошенными дверями и абсолютным отсутствием звуков, кроме ее собственных шагов. На повороте, у старого павильона с выбитой витриной, она заметила двух девушек, их глаза на мгновение встретились с ее глазами, но уже в следующую секунду они метнулись прочь, даже не попытавшись заговорить. Тишина вернулась вместе с разочарованием, и идея искать кого-то в этом городе вдруг показалась наивной, даже глупой: люди теперь бегут не от монстров, затаившихся в тени, а друг от друга.
Кику зашла в местный магазинчик, чтобы найти хоть каплю чистой воды, полки там были перевернуты, витрины разбиты, упаковки разорваны в клочья. Она вдруг вспомнила, как раньше покупала напитки в таких магазинах после школы и как Эри угощала ее лимонадом, утверждая, что тот «лечит от тоски». А теперь эти бутылки пылятся пустыми, и никто не смеется рядом.
Костыль хоть и помогал ослабить нагрузку на раненую сторону, но Кику все-таки устала столько времени проводить на ногах и остановилась у очередной скамьи, чтобы слегка перевести дух. Солнце тягуче поднималось над горизонтом и плавилось в воздухе, пока она обходила квартал за кварталом, скользя вдоль стен, уводящих в бесконечную пустоту. Изредка попадались силуэты диких животных: то лиса с пушистым хвостом, то настороженный кот, замерший на пыльном капоте брошенной машины.
Кику больше не искала спасения, только точку покоя, к вечеру ее шаги стали тяжелее, движения замедлились. Она нашла пожарную лестницу, ведущую на крышу неизвестного здания, поднялась по ржавым ступеням, устроилась у самой кромки, подтянула костыль ближе и уложила ладони на колени, всматриваясь в небесную глубину. Звезды казались ближе, чем люди, она смотрела на них молча, позволяя мыслям идти без поводьев и просто течь туда, куда им хочется.
Сжимая в ладони свою опору, девушка невольно представила себе Чишию, который сидел в предрассветном тумане, опустившемся на город, и мастерил что-то для нее. Эта картина вспыхнула в сознании, будто раскрытая фотография, которую никто никогда не снимал, и Кику невольно улыбнулась – такой жест от него был особенно редким и оттого особенно теплым. Но как только улыбка коснулась ее губ, мысли ушли в другое русло, и она заговорила сама с собой:
– Вернусь домой и обязательно отчислюсь из университета. Хватит с меня подстилаться под чужие мечты.
Она медленно переместилась на старый разноцветный матрас, который смогла притащить сюда с нижнего этажа, и улеглась, подложив костыль под бок на случай, если придется быстро вставать.
Ветер срывался с крыши и обвивал ее волосы. Но на границе неба и бетона жила суровая реальность, и Кику знала: завтра снова придется вступить в игру, потому что каждая победа дает несколько «свободных» дней, которые можно прожить не под прицелом, а также шанс собрать свою собственную колоду.
Девушка перевела взгляд на костыль, смастеренный Чишией, и мягко спросила у пустоты:
– Где ты?
С этими мыслями она провалилась в долгий и крепкий сон без кошмаров и проспала почти до полудня следующего дня. Распахнув глаза, Кику уставилась в сияющее яркими красками небо, а уши закладывало от знакомых взрывов, доносящихся со всех сторон.
«Салют?» – мелькнула мысль, и она, не веря своим глазам, резко встала, схватила костыль и с максимально возможной скоростью, на какую только было способно ее израненное тело, спустилась на улицу.
Вокруг бушевал хаос звуков: взрывы, крики, на соседней улице стояли высокие стеклянные небоскребы, на одном из которых загорелся гигантский экран, гласивший яркими черными буквами:
«Вы прошли на новый этап!»
С разных сторон начали выходить люди, их было немного, но Кику обрадовалась даже такому шансу узнать хоть что-то о происходящем. И тут солнце над ними стало исчезать, на квартал начала опускаться неестественная темнота. Выжившие подняли лица к небу, из-за самого высокого здания величественно выплыл гигантский дирижабль, а в его лапах красовалась огромная игральная карта – Король пик, черный силуэт на белом фоне, видимый за несколько километров.
Это означало, что сложность игр поднялась до фигурных карт, мечты Кику о возвращении домой разбивались с каждой секундой. Неожиданно с соседней улицы донеслись крики и выстрелы, девушка резко повернула голову в ту сторону: мимо толпы на бешеной скорости проносились машины, которые были только у людей с Пляжа, а значит, ей нужно бежать отсюда без оглядки.
Спотыкаясь и припадая на раненую ногу, она пыталась передвигаться как можно быстрее, но костыль не давал набрать хорошую скорость, цеплялся за выбоины в асфальте, а спустя несколько минут не выдержал нагрузки и с треском переломился пополам, ее тело растянулось на асфальте, обдирая ладони в кровь. Звуки выстрелов приближались.
«Я не разбираюсь в оружии, но это не похоже на обычный пистолет или автомат».
Толпа растекалась в разные стороны, люди не знали, где еще осталась безопасная тень, взрывы перекрывали вопли. Над крышами гремели выстрелы. Кику, прижавшись плечом к бетонному выступу, затаила дыхание, ее глаза лихорадочно бегали по улицам, пока вдруг среди колыхающихся теней и испуганных лиц она не увидела ее – Куину, которая стремительно выбежала из переулка и рванула к стоящей у края дороги машине. На ее лице играла целая гамма эмоций от страха до отчаянной решимости, Кику сразу обратила внимание на ее потрепанный вид и на рваную рану на плече, из которой сочилась кровь.
За ней, чуть более медленным, но уверенным шагом, двигался Чишия, он аккуратно посматривал по сторонам своими острыми, ничего не упускающими глазами, при этом не вынимая рук из карманов своей неизменно белоснежной кофты. Кику уже не раз думала о том, как он умудряется сохранять такой идеальный вид вещей в этих диких условиях, но сейчас ее волновало другое.
«Что вы тут вообще забыли?»
Мир вокруг грохотал и рушился, а ее взгляд застыл в той точке, где прошлое пересеклось с будущим. В Кику медленно поднималась злость на непонимание: что это за мир, в котором никто не объясняет, почему все рушится, и кто вообще за это отвечает.
Нервы натянулись как проволока. Очередной выстрел, отдаленный, но словно звучащий отовсюду, заставил ее вздрогнуть и инстинктивно пригнуться, опираясь рукой на капот старого автомобиля, который давно стал частью ландшафта. Она медленно двинулась вперед, цепляясь за автомобили. Пули пронеслись где-то справа, одна свистнула совсем близко, но глаза девушки были прикованы к цели: Куина уже добежала до машины, Чишия догонял ее, нельзя было снова потерять их из виду, потому что внутри скопилось слишком много вопросов, и теперь она не собиралась с ними церемониться.
– Объяснишь?!
Она резко навалилась спиной на борт автомобиля, почти плечом к плечу с Чишией, и весь ее вид вопрошал: что вообще здесь происходит?
– Кику?! – Куина выдохнула, будто увидела призрака. – Ты как здесь? Я думала...
– Живая, – отрезала Кику, не глядя на нее, потому что ее взгляд был прикован к другому.
Чишия застыл, как человек, которого вывели на сцену без предупреждения, его глаза на долю секунды округлились, в них блеснула редкая, почти человеческая растерянность. Он чуть приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но передумал и вместо слов быстро окинул ее взглядом с головы до ног, как рентгеном: локти, плечи, ссадины, отсутствие опоры.
– Где костыль?
Кику не сразу ответила, медленно вдохнула и выдохнула, будто тушила разгорающееся внутри пламя:
– Сломался.
– Значит, надо было делать из чего-нибудь попрочнее.
Молчание, недоумение медленно растеклось по ее лицу, брови поползли вверх, губы дрогнули, а в глазах мелькнула тень такой ярости, что даже пуля бы, наверное, передумала лететь в их сторону.
– Ты вообще в курсе, насколько с тобой невероятно тяжело?
– А ты все такая же упрямо живучая.
Чишия усмехнулся, а Кику задышала чаще, не понимая, что творится в этой светловолосой голове: зачем он помог ей, если в итоге оставил одну, даже не попрощавшись? И тут, словно пробив невидимый коридор в стене между ними, Куина резко подалась вперед и взмахнула рукой:
– Вы серьезно? Только не говорите, что собрались драться прямо здесь – на фоне выстрелов и бегущих людей. Очень, знаете ли, романтично, – ее голос прозвучал резко, с нервной усмешкой, – будто сцена в театре абсурда: кто кого морально передавит.
В глазах Чишии виднелось понимание того, что драма отложена до лучших времен. Куина в этот момент отвернулась от них к другой стороне улицы, где за покореженным автомобилем пряталась небольшая группа людей, и резко вскинула руку, начиная выкрикивать им какие-то указания.
И тут воздух разрезал визг шин по асфальту, перед ними резко затормозила машина. Водительская дверь старого седана распахнулась, и из нее выглянула девушка, которую Кику, кажется, видела на Пляже:
– Живо! Все в машину!
Куина среагировала мгновенно и выбежала первой, прикрывая лицо рукой. Чишия двинулся следом, но, прежде чем сделать последний рывок, повернулся к Кику в пол-оборота:
– Быстрее.
Однако в ту же секунду послышался металлический скрежет, перед ним пронеслась граната, и Чишия замер, мгновенно оценил расстояние до машины и без лишней драматичности отступил назад. Автомобиль сорвался с места и рванул прочь, колеса заскрипели на битом стекле, Кику успела заметить, как фигура водителя дернулась, как в салоне мелькнули чьи-то силуэты, а потом взрыв больно ударил по ушам, горячая волна толкнула в грудь.
Чишия сидел рядом, плечом к плечу, они оба закашлялись, вокруг стояла атмосфера того, что все человечество в радиусе двух улиц решило окончательно сойти с ума. Кику повернула голову и взглянула на него сбоку:
– Тебя не задело?
Он посмотрел на нее и рассеянно помотал головой, а Кику, не дожидаясь разрешения, начала быстро осматривать его плечи, руки, бок – ни крови, ни царапин, что уже хорошо. За спиной снова послышался знакомый рев мотора, второй автомобиль резко вылетел на улицу, притормозил в нескольких метрах от них. Окно приоткрылось, и оттуда показалось до боли знакомое лицо – Чи выглядела так, будто не спала несколько суток: глаза ярко выделялись на фоне бледного, мокрого от пота лица, а руки сжимали автомат так, что побелели костяшки. Сердце Кику пропустило удар, в теле словно дрогнуло осознание: все те, кого она знала вдруг сошлись в одном месте, и теперь непонятно, хорошо это или нет.
– Почему вы все оказались в одном месте? – выдохнула она, даже не ожидая ответа.
– Да я смотрю, ты бессмертная! – Чи выглядывала из окна с огромными от удивления глазами. – Давай забирайся в машину!
– Но... – Кику до сих пор не понимала, какую эмоцию выбрать во всей этой ситуации.
– Бегом!
Над головой пролетел снаряд и подорвал соседнее здание, в Кику проснулось второе дыхание: она молниеносно схватила Чишию за руку и побежала к автомобилю, а парень даже не сопротивлялся, просто позволил себя тащить. Вокруг набежало больше народу, страх в их глазах застыл одной общей картинкой, один за другим они падали замертво на асфальт, никто не понимал, откуда стреляют и что вообще делать.
Лицо Чи сильно изменилось, когда она увидела, кого Кику ведет за собой, автомат в ее руках будто сам собой вырос. Ее лицо напряглось, стало резким, глаза сверкнули. Она вскинула оружие и прицелилась прямо в Чишию:
– Зачем ты тащишь его с собой? Его я спасать точно не собираюсь.
Время словно застыло в этом моменте, Кику врезалась взглядом в Чи, чувствуя, как сердце заходится от слишком частых ударов и как злость наполняет ее до самых краев. Рука, сжатая вокруг кисти Чишии, напряглась, и она сделала шаг вперед, заслоняя его собой и подставляя собственную грудь прямо под дуло:
– Хватит, Чи! Люди умирают вон там, на углу, на мосту, в каждом доме. Сейчас каждая жизнь на счету, его – в том числе. Вы свои счеты потом сведете, а сейчас мы либо спасаемся, либо продолжаем убивать друг друга, как идиоты.
В этих словах звучала такая глубокая, невероятная усталость от всего пережитого, что она сама удивилась, откуда взялись силы это сказать. Кику не знала, что именно произошло между Чи и Чишией, но пока не собиралась в этом разбираться: он спас ее от смерти, и она не могла просто взять и оставить его здесь умирать.
Чи смотрела на нее с нарастающим гневом, ее пальцы все еще сжимали автомат, хоть и слегка дрожали, но в глазах была не злость на Чишию, а обида на саму Кику за этот безрассудный порыв, за то, что она ставит себя под пули ради того, кто этого не заслуживает.
– Ты не понимаешь, что делаешь, – отрезала она сквозь зубы. – Он не та жизнь, за которую стоит класть свою.
Пыль пронеслась по асфальту, звуки выстрелов приближались, но Кику не отступала, ее рука все еще сжимала кисть Чишии, а грудь по-прежнему оставалась напротив ствола. Его ладонь слегка пошевелилась в ее хватке, словно пыталась высвободиться, и от этого девушка сжала пальцы еще сильнее, давая ему понять серьезность своих намерений.
– Я все понимаю. И сейчас мы спасаем, а не оцениваем.
Чи хотела ответить, ее рот уже приоткрылся, но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, из водительского окна донесся громкий, хрипловатый голос:
– Вы, блять, философы! Садитесь уже, пока нас не разнесло к чертям!
Мужчина за рулем резко хлопнул ладонью по двери, его испепеляющий взгляд скользнул по трем застывшим фигурам. Машина качнулась, готовая сорваться с места в любой момент. Чи, раздраженно выдохнув, опустила оружие и откатилась назад, освобождая проход. Кику дернулась к машине первой, потащив за собой Чишию, чье лицо она даже не видела за своей спиной, но в какой-то момент, уже у самой двери, почувствовала почти невесомое касание его ладони к своей пояснице – может быть, он и не хотел идти за ней, но сейчас это было совершенно не важно.
Кику сидела на заднем сиденье посередине, зажатая плечами между двумя полюсами: слева – холодная отстраненность Чишии, справа – тревожная, клокочущая злость Чи, а внутри у нее самой колотилось сердце, которое, казалось, пыталось биться за троих. Автомат снова повис в воздухе, Чи сидела чуть боком, направив прицел прямо в упор:
– Только дернись лишний раз, и я даже думать не стану, – процедила она, не мигая.
Чишия слегка повернул к ней голову, посмотрел на оружие и как-то устало усмехнулся:
– Все еще думаешь, что, убив меня, ты сможешь что-то исправить?
Чи напряглась, ее пальцы скользнули по спусковому крючку, но не нажали:
– Нет. Но могу избавить нас от балласта. Ты не человек, и если бы не она, – взгляд в сторону Кику, – я бы уже не тратила на тебя этот диалог.
Кику сжалась, ее пальцы на коленях нервно стиснулись в замок, но она все еще молчала, чувствуя, как собственное присутствие становится единственным клеем, удерживающим эти стены от окончательного разрушения.
И тут, словно решив, что весь этот цирк слишком громкий, второй парень, сидевший на пассажирском сиденье спереди, подался назад и бросил через плечо спокойным голосом:
– Чи, хватит. Если начнете стрелять внутри, я выкину обоих. Места тут мало, выживаем мы вместе, а не соревнуемся.
Чи резко втянула воздух, ее пальцы соскользнули с автомата, на секунду она будто очнулась, взглянула на Чишию, потом на Кику и словно признала: сейчас не время, даже если боль отчаянно просит выхода.
Кику осторожно перевела взгляд на мужчину спереди и подумала, что даже в таких безумных поездках нужны те, кто способен удержать баланс. А потом решила, что нужно срочно менять тему разговора, и спросила:
– Чи, что происходит, кто стреляет?
Та тяжело вздохнула и устало потерла переносицу пальцами, оставляя на коже грязный след:
– Нам никогда не попадались игры с фигурными картами, и никто не мог понять, где их искать. Но, как говорится, «бойся своих желаний»: буквально вчера мы собрали карты всех мастей до десятки, а сегодня над Токио поднялись дирижабли с огромными изображениями недостающих карт. Похоже, они подняли планку.
– Это значит, что весь город стал одной большой игровой ареной, – добавил парень за рулем, не оборачиваясь.
– Такао, съезжай! – вдруг закричала Чи ему прямо в ухо.
На дороге перед ними встал высокий мужчина, держа в руке дробовик и прицеливаясь прямо в лобовое стекло. Машина завизжала тормозами и резко развернулась в сторону соседней улицы, но мужчина успел выстрелить трижды и попал в заднее колесо, автомобиль начало водить из стороны в сторону, а потом, врезавшись в припаркованный старый грузовик, он перевернулся на бок с оглушительным скрежетом.
Чи вылезла первой и, пригнувшись, протянула руку остальным. Когда все пятеро выбрались из обломков, они стали быстро проверять друг друга на наличие травм, с бока Кику снова побежали красные струйки – рана открылась. Над ухом просвистела пуля, и компания рванула с места, но девушка отставала от остальных на приличное расстояние. Чишия резко развернулся в ее сторону, оценивая ситуацию в долю секунды, но не успел даже моргнуть, как высокий темноволосый парень, до сих пор не представивший своего имени, подхватил ее на руки и побежал со всех ног.
Алая кровь испачкала его одежду и руки, он ощутимо напрягся, но не замедлился, свернул за угол, и они скрылись в каком-то торговом центре. Они сидели в глубине полуразрушенного здания, никто не осмеливался заговорить первым. Кику осматривала своих спутников, подмечая, что двое парней, сидевшие спереди, скорее всего, военные, как и Чи.
Недалеко от нее, на кафельном полу, расположился Чишия, они не пытались поговорить о том, что произошло вчера, парень явно не собирался сейчас оправдываться или давать объяснения. Кику медленно перевела взгляд в его сторону, он моментально ответил ей своим: внутри, как и всегда, скопилось слишком много вопросов к нему, но она просто устало выдохнула, запрокинула голову на стену и прикрыла глаза.
Чи поднялась первой и, отряхивая одежду от пыли и мелкого стекла, заговорила сухим, деловым тоном:
– Так, нам нужно разделиться: собрать припасы, найти хоть что-то, чем можно перекусить, и переждать здесь ночь.
Она сделала короткую паузу, осмотрела каждого и распределила:
– Такао – ты со мной. Кику, пойдешь с Акайо. И с этим, – ее голова слегка повернулась в сторону Чишии.
Кику почувствовала, как взгляд Чи прожигает ее насквозь, будто выборы, которые делала девушка, не совпадали с ее собственными ожиданиями. Акайо тем временем выпрямился и чуть улыбнулся:
– Спасибо, что помог мне. Иначе я бы погиб там, на улице, – произнесла Кику тихо, слегка повернувшись к нему.
Он кивнул небрежно, но с теплотой:
– Не за что, Кику. У тебя очень нежное имя.
Кику ответила короткой улыбкой и осторожно встала, придерживаясь за стену. Боль уже стала привычной, несмотря на красные ручейки, застывшие на коже, она могла двигаться достаточно свободно.
Троица двинулась вглубь торгового центра, поднимаясь на второй этаж и заглядывая в каждый уцелевший магазин. Люди вынесли отсюда все, что можно было унести, каждый думал только о собственном выживании, стеллажи кривились под грузом собственного забвения, коробки были прорваны, консервы покрыты ржавчиной. Чишия исчез где-то за углом, не сказав ни слова.
– Смотри, что я нашел! Эта лапша – наше спасение на сегодня, – Акайо радостно помахал руками, показывая несколько упаковок.
Он казался Кику невероятно добрым и порядочным человеком: вел себя как настоящий джентльмен, открывая перед ней все двери, несколько раз подставлял плечо, когда идти становилось особенно тяжело. Заметив, что она дрожит от усталости, он молча подошел к углу, оттащил оттуда старый пластиковый стул, вытер край рукавом и просто поставил рядом, не вмешиваясь и не навязываясь:
– Присядь, ты и так выдержала слишком много сегодня.
Кику благодарно кивнула и опустилась на стул. Акайо присел на корточки у старой полки и, копаясь в коробке с остатками еды, спросил как бы между делом:
– Ты знакома с Чишией? Ты защищала его так, будто он тебе не просто случайный союзник.
Девушка провела рукой по виску и задумалась:
– Он не друг и не враг.
Пауза. Акайо вытащил очередную ржавую банку, отбросил ее в сторону и кивнул.
– Чишия – как шахматная фигура: сам по себе, но всегда на поле, – Кику слегка усмехнулась.
Акайо бросил взгляд на просевшую потолочную балку, а потом, все так же спокойно, но с чуть большей откровенностью сказал:
– С этим парнем связываться опасно. Он не просто умный – он слишком умный. Тебе может казаться, что ты держишь ситуацию под контролем, а на самом деле ты уже часть его плана. Но если не переходить ему дорогу, с ним можно даже поговорить. Он умеет слушать, когда считает нужным, и иногда отвечает так, что тебе кажется, будто он понял больше, чем ты сам.
После небольшой паузы он подошел ближе к Кику и сел рядом прямо на пол:
– Ты его не боишься?
Она едва заметно улыбнулась:
– Я просто верю в то, что с людьми здесь ещё не всё потеряно.
Акайо кивнул, вытащив очередную банку консервов, и подытожил:
– Тогда ты одна из тех, кто умеет находить людей в тенях. Береги себя, Кику, особенно если рядом Чишия.
Акайо продолжал завлекать ее разговорами, рассказывая о том, что в их мире работал ветеринарным врачом и что при виде того, как Чи разделывает кроликов, его сердце буквально обливалось кровью. Кику сидела на старом стуле, на нее падал теплый свет от разбитой витрины. Она облокотилась на колени, руки устали, но лицо впервые за долгие часы было по-настоящему расслаблено.
– ...и вот мы с братом решили, что можно спрыгнуть с крыши дома на батут. Естественно, батут оказался мокрым после дождя. Брат прыгнул и просто исчез – мгновенно, и я смотрю, а его нет, только носки, и то один застрял в кустах.
Кику хихикнула, сначала даже прикрыла рот рукой, потому что непривычно было смеяться в такой гнетущей атмосфере, но потом смех прорвался наружу громче, будто пробил тонкую трещину в ее броне.
– Ты шутишь? Серьезно?
– Мама потом сказала, что мы не дети, а «стихийное бедствие в дворовых масштабах».
Улыбка на ее лице была настоящей и даже боль в ране будто отступила куда-то на задний план. В дверях наконец появился Чишия с бинтами в руках. Он застыл на пару секунд, будто не ожидал увидеть ее такой, а потом усмехнулся. Кику неловко перевела взгляд, пытаясь стереть с лица остатки смеха, плечи чуть опустились, и она на секунду потерялась где-то между весельем и реальностью.
– Смех – хорошая терапия, – сказал Чишия.
Акайо слегка откинулся назад и сразу понял, что в этой улыбке было нечто большее, чем просто реакция на их расслабленную беседу.
– Думаю, так и есть, – спокойно ответила Кику.
Парень прошел внутрь и протянул ей найденные бинты и несколько флакончиков антисептика. Рану действительно нужно было перевязать и смыть с себя засохшую кровь – бедро почти зажило, но травма на боку все еще требовала ухода, Кику аккуратно приняла все из его рук. Внутри у нее потеплело от мысли, что он заметил ее состояние и ушел искать медикаменты, но она все еще не понимала, как расценивать такой поступок: профессиональная привычка, доведенная до автоматизма, или в нем действительно проснулось что-то похожее на беспокойство? Помощи в перевязке он на этот раз не предложил.
***
Пылающий костер щелкал и потрескивал, пожирая обрывки бумажных квитанций, старые бланки и иссохшие распечатки. Пламя поднималось высоко и трепетало на сквозняке, отражаясь в разбитых стеклах соседних витрин, а вода закипела в старой кастрюле. Компания наконец принялась за ужин.
Позже вернулись Чи и Такао, принеся с собой пару пледов, которыми можно было укрыться ночью, знакомая коротко обменялась репликами с Акайо, взглянула на него мимолетно, а потом, будто истощив весь запас слов, замолчала. Она сидела напротив огня, спина чуть согнута, девушка выглядела расстроенной и озадаченной – от прошлой стойкости не осталось и следа.
Кику сжалась в себе, не решаясь нарушить эту тишину вопросом, который хранился у нее внутри. Пламя трещало, а они сидели как тени, разбросанные по периметру костра, Такао тихо переговаривался с Чишией. Кику смотрела на то, как свет костра мягко очерчивает его профиль, как волосы ловят отблески, а плечи кажутся чуть более напряженными, чем обычно. Затем она поднялась с земли.
Девушка сидела на капоте старой машины, прижав одно колено к груди. Отблески костра остались где-то позади, оставляя место для освежающей голову прохлады, она услышала приближающиеся тихие шаги и прекрасно знала, кому они принадлежат, потому что, в общем-то, и ждала, что он последует за ней. Чишия аккуратно сел рядом.
– Ты звала?
Она тихо усмехнулась, будто внутренне призналась себе, насколько точно он читает ее без единого слова:
– Не вслух.
Кику посмотрела ему в глаза.
– Почему ты ушел?
Парень не стал спешить с ответом, словно взвешивая что-то в голове, а потом вытянул руку из кармана и показал ей целую колоду карт – тех самых, что хранились у Шляпника, и Кику застыла в немом изумлении.
– Как ты...
– Пляж стал игровой ареной для десятки черв. Шляпник умер, а его утопия сгорела дотла.
Кику не верила своим глазам и только глупо хлопала ресницами, не находя нужных слов.
– Это значит, что ты сможешь вернуться домой, собрав последние фигурные карты?
Чишия усмехнулся и спрятал колоду обратно в карман:
– Я тоже так считал, но теперь думаю, что в сборе карт никогда и не было настоящего смысла. Похоже, всем хватит просто пройти все игры до конца.
– Сколько людей умерло ради этих кусков картона... – прошептала Кику, глядя не на него, а на пустую улицу.
Он повернул к ней голову чуть удивленно, а потом мягко рассмеялся:
– Ты сразу думаешь о других, но не о себе. Даже не знаю уже: глупость это или нет.
Они сидели молча, все вокруг словно приглушилось: город застывал, звуки стихали, костер согревал где-то в глубине улицы, бросая рассеянные отблески на стекла. Ветер медленно трепал края одежды, скользил по волосам, и даже он, казалось, был настроен слушать, улавливая каждую паузу.
– Ты ему понравилась.
Кику чуть повернулась к нему, в ее голосе прозвучала нарочитая легкость:
– Что это, ревность?
Чишия, будто ожидая этого укола, выдержал паузу, а потом лениво ответил:
– Я просто делюсь наблюдениями. Это не предполагает участия.
– Звучит так, будто тебе не все равно.
– Акайо делает много всего. Это не значит, что мне интересно все из этого.
Кику усмехнулась себе под нос, внутри, где-то между ребер, вспыхнуло тепло – никаких слов, никаких жестов, но она вдруг почувствовала: он все видел и все слышал, и да, ему не все равно. Это было забавно, но она не подала виду, только посмотрела на него и отметила про себя: даже у самых закрытых людей иногда дрожит голос, если знать, где именно слушать.
Чишия продолжал сидеть с видом человека, которого эта тема абсолютно не касается, руки в карманах, взгляд где-то между крышами и темными облаками, но Кику не отпустила, решив немного поддразнить его самоуверенность, и подалась чуть ближе, сохраняя голос легким, почти игривым:
– Знаешь, если бы ты хотел, чтобы я поверила, что тебе все равно, ты бы не начал этот разговор.
Он усмехнулся и перевел взгляд на нее:
– Я просто озвучил то, что бросается в глаза.
– Звучит как попытка скрыть беспокойство под видом наблюдения, – Кику улыбнулась, чуть склонив голову к плечу. – Ты уверен, что твоя маска не треснула где-то между отстраненностью и логикой?
– Перестань быть такой наивной и слишком любопытной.
– Я не любопытная, просто иногда избирательно наблюдательная, особенно когда рядом кто-то временно человечный, – хмыкнула девушка.
– Считай, это бонус в счет моего хорошего настроения. Больше не выдается.
– Вот это щедрость, я в восторге.
Девушка звонко рассмеялась, Чишия коротко улыбнулся в ответ, а потом они оба замолчали. Кику смотрела в его глаза и все же в этих бездонных тенях плескалась тишина с примесью печали и почти нежного смирения. На какой-то миг все остальное перестало быть важным, и в этом молчании была такая искренность, какую Чишия обычно прятал за иронией, сарказмом и отточенными фразами. Кику почувствовала, словно он, сам того не замечая, приоткрыл крошечную щелочку в своем защитном коконе и позволил ей заглянуть внутрь – не задержаться, не остаться, а только заглянуть в поисках ответов и больше не мучить его вопросами.
Сердце внутри слегка сбилось с привычного ритма от этого зрелища: она впервые видела Чишию таким уязвимым, почти обнаженным в своей тихой печали. Что на него повлияло? Их разговор? Она ведь не сказала ничего особенного. Кику не могла понять, что именно заставляло ее так жадно всматриваться в него, будто сама себе искала оправдание, зачем снова запоминает каждую деталь его лица. Эти светлые, слегка растрепанные волосы, подсвеченные луной, казались невесомыми, все в ней хотело прикоснуться к ним, переплести пальцы с прядями, унести с собой их запах.
А он сидел молча, усмешка на его губах была едва заметна, но не игривая и не защищающаяся. Чишия смотрел ей в глаза так, будто словами уже не мог выразить то, что просачивалось сквозь взгляд. Кику не заметила, как оперлась сильнее на капот, ее рука соскользнула чуть ближе к нему, а металл тихо заскрипел, уступая весу. Между ними исчез тот крошечный миллиметр пространства, который обычно спасал от неловкого столкновения, но он не отодвинулся и не напрягся, а просто остался рядом.
Кику нервно усмехнулась, пытаясь прогнать дрожь, подступившую слишком близко к горлу, ее рука скользнула вверх, откидывая выбившуюся прядь за ухо. Чишия смотрел на нее сверху вниз, будто в ожидании. Румянец разлился по ее щекам. Мог ли он ее привлекать? Кику раньше об этом не думала, да и времени не было, но отрицать теперь было невозможно: в нем что-то притягивало, не только разум, не только взгляд, а что-то теплое и тихое, прячущееся между строк.
Кику слишком долго думала, а Чишия сидел рядом и молчал, но затем неожиданно вздохнул. Он словно собирался уйти, ускользнуть обратно в свою привычную отстраненность, и в этот момент, не раздумывая и не планируя, девушка схватила его за ладонь, будто боялась, что если промедлит, то все исчезнет. Парень не отдернул руку и не вздрогнул, только посмотрел сначала на их сцепленные пальцы, а потом прямо ей в глаза:
– Уходишь? – прошептала она.
– С чего ты взяла?
– Не знаю, ты выглядишь так, словно собираешься.
Он не понимал, о чем именно идет речь, но не пытался сбросить с себя ее руку, Кику даже показалось на краткий миг, будто она почувствовала едва заметное ответное сжатие после своих слов.
– Я уйду, если ты захочешь.
Эти слова отозвались внутри нее эхом и болезненно сжали все теплое и живое в тугой, дрожащий ком. Мысли отступили, Кику впервые позволила себе не разгадывать и не бояться, а только чувствовать. Хотела ли она, чтобы он ушел? Нет.
Она смотрела в эти глаза и ей казалось, что они зовут ее прикоснуться к чему-то неуловимому. Ее взгляд спускался ниже, скользя к его губам, чуть потрескавшимся от нервных мыслей.
«Боже, что я делаю... Это все сейчас как-то неправильно».
Чишия молчал, его мягкий взгляд был сейчас слишком несвойственным ему. Кику медленно потянулась вперед, словно шла по минному полю, и оказалась настолько близко, что кончик ее носа ощутил тепло его размеренного дыхания. Сердце колотилось с такой силой, будто хотело прорваться наружу.
– Кику? Ты одна здесь?
Девушка резко отстранилась, отпустила его руку и развернулась в сторону голоса. Внутри все полыхало от нахлынувших эмоций, щеки раскраснелись, словно ее застали за чем-то постыдным, и она намеренно не смотрела в сторону Чишии, боясь увидеть в его глазах неприязнь или что-то вроде того.
«Веду себя как легкомысленная дурочка, как я вообще позволила себе такое сейчас».
– Нет...
Чи вышла на свет из-за угла и, увидев рядом с Кику объект своего недовольства, громко цокнула языком:
– У тебя вообще голова на плечах есть?
Кику резко соскользнула с капота и встала на ноги:
– Да что между вами происходит? Мне надоели эти стычки, я жду объяснений!
Чишия медленно обошел автомобиль, пряча руки в карманы, и остановился ровно между ними. Его взгляд становился острее, будто он мысленно взвешивал: говорить или снова обойтись красноречивым молчанием.
– Если ты ждешь объяснений, – тихо произнес он, обращаясь к Кику, но не отрывая взгляда от Чи, – тебе придется выбрать, кого ты хочешь слышать первым. Потому что наши версии – как разные препараты, с разными побочными эффектами.
Кику раздраженно выдохнула и уже собиралась ответить, как ее резко перебили:
– Он убил моего брата.
Слова, будто выстрел, вонзились в пространство между ними и вырвали из груди Кику весь воздух. Мир замер, и внутри нее в один беспощадный миг все одновременно схлопнулось.
– А также подставил бедного Арису ради своих каких-то целей. Видела бы ты, что с ним Нираги сделал.
Чи добивала ее каждым новым словом, и каждое чувство, каждое прикосновение, каждый взгляд и шепот у капота – все потеряло форму и приобрело новую, пугающе хрупкую. Словно кто-то с корнем вырвал ту ниточку доверия, которую она только начинала сплетать.
Кику неосознанно отступила на шаг, в этот миг больше всего на свете она боялась посмотреть в его глаза – боялась увидеть там правду или пустоту, боялась, что все, что она почувствовала, было ложью.
– Я не убивал твоего брата, – спокойно прозвучало откуда-то со стороны, голос Чишии не дрогнул. – Это был его собственный выбор.
Чи медленно повернулась к нему, застыла, будто нуждалась в подтверждении, что услышала правильно. Тишина между ними натянулась до предела.
– Ты правда сейчас это сказал? – проговорила она тихо. – Ты до сих пор считаешь, что не толкнул его в пропасть своими руками?
Чишия не двинулся с места, не оправдывался и не уворачивался – просто смотрел на нее тем же спокойным, неизменным взглядом, и это разозлило ее еще больше. Чи сделала шаг вперед со всей болью, которую больше не могла носить внутри:
– Он доверился тебе, видел в тебе не холодную бесчувственность, а силу, которой не хватало ему самому. Поверил, что с твоей помощью мы все сможем выжить, – ее голос дрогнул на последнем слове. – А ты использовал его только для того, чтобы проверить свою теорию.
Чи сделала паузу, а потом повернулась к Кику и ледяным, лишенным интонаций тоном добавила:
– Я не удивлюсь, если твои раны – тоже его рук дело. Кику, я не хочу, чтобы ты закончила так же, как мой брат. Он бессердечен, он использует твое доверие в своих целях и выбросит, когда ты перестанешь быть нужной.
Она сделала еще шаг ближе:
– Ты видишь в нем хоть каплю живого? Потому что я – только пустоту, завернутую в интеллект. Ты хочешь быть использованной как промежуточный эпизод? – голос Чи стал тише, нежнее, но от этого только страшнее. – Я говорю тебе это не от злости, а потому что у тебя еще есть шанс, пока он не сделал выбор за тебя.
Внутри Кику будто раздался хруст. Она смотрела на Чишию и искала, умоляла его глазами, чтобы он хоть как-то объяснил, вытянул из этой трещины ту искренность, которую она успела почувствовать. Но парень стоял так, будто между ними вырос ледяной барьер, его глаза стали темнее ночи, но теперь в них не было ровным счетом ничего.
Кику медленно повернулась к Чи, внутри было слишком много обрывков, чтобы понять, кто сейчас на чьей стороне и есть ли вообще сейчас правильный выбор. Все, что она чувствовала – это одиночество. Слова крутились в голове, но не складывались в связные мысли, девушка вздрогнула, когда по щеке медленно пробежала слеза от беспомощности.
Она ничего не сказала, просто шагнула назад, потом еще раз, и еще, а затем развернулась и пошла прочь, словно надеялась, что никто ее не окликнет, потому что если кто-то скажет сейчас хоть слово, она просто не сможет сдержаться.
***
Чишия молча смотрел на то, как ее аккуратный силуэт удаляется в темноте, по его лицу невозможно было определить, что он сейчас чувствует, но стойкое ощущение того, что все, что он пытался выстроить за последние недели, только что рухнуло в бездну, висело в воздухе достаточно осязаемо.
Взгляд Чи был направлен куда-то вниз, а потом она тихо усмехнулась, парень выгнул бровь от такой неожиданной реакции:
– Помнишь, я говорила тебе, что в конечном итоге ты останешься один?
Он молчал.
– Представляешь, мне даже не хочется тебя застрелить – лишь бы подольше насладиться этим видом.
Чи уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и медленно повернулась обратно:
– Хотя, может, я ошибаюсь, и внутри тебя все настолько каменное, что ты даже ничего не почувствовал.
Чишия не отвечал и только изредка бросал короткие взгляды в ту сторону, куда ушла Кику.
– Поэтому и смысла оставлять тебя в живых нет.
Она подняла оружие, которое до этого прятала за спиной, и нацелила его в грудь парню. Из-за глушителя, заранее накрученного на дуло пистолета, выстрел прозвучал тише, чем стук ее собственного сердца.