28 глава
Я вздрогнула, не ожидая, что он услышит. Слова я сказала шёпотом для самой себя, а не для него. Но, как всегда, Сатору всё уловил. Он остановился, не отпуская мою руку, и повернулся ко мне с той самой полуулыбкой, в которой всегда прячется что-то большее, чем просто игра. Он тихо подал голос:
— Ты сказала, что я пугаю тебя. Это из-за крови?
В его голосе чувствуется что-то.. хрупкое и нежное. Я замерла. Взгляд беловолосого мужчины скользнул на наши руки. Его костяшки всё ещё испачканы кровью, которая медленно засыхает на коже. Он отпустил мою ладонь и мне сразу стало холоднее. Он поднял свою руку, смотря на костяшки и как будто говоря: "Вот, смотри. Это я.". Его ладонь дрожит... Внутри что-то больно сжалось. Он выглядит так.. так одиноко. Не успела я двинутся с места как ко мне подошли ближе и повалили на землю. Осторожно, бережно, но с лёгких выбился воздух. Его движения были быстрыми, но мягкими. Сатору оказался сверху на мне. Его ноги по боках от моих бедер, а ладони упираются в землю по боках от моей головы. Я дернулась под ним, но не от страха, а от неожиданности. Сердце застучало громче, но я не оттолкнула мужчину. Он смотрел прямо в мои глаза, как будто пытаясь найти хоть тень неуверенности и страха. Его рука резко потянулась к моему лицу и я вздрогнула. Его большая ладонь зависла в воздухе, всего в сантиметре от моей щеки. Пальцы задрожали ещё больше, как будто он сам не был уверен, имеет ли право прикасаться. В его глазах читается не угроза, а растерянность. Он смотрел на меня, будто искал подтверждение, что всё ещё может быть рядом. Что я не отвернусь и не оттолкну его. Я молча потянулась одной рукой к его очкам и сняла их. На его глазах... Слёзы? Да. Они блестели в его уголках глаз. Сатору моргнул, как будто сам не ожидая, что я решусь снять его "маску", скрывающую глаза, которые говорят иногда больше, чем язык. Раздался дрожащий, хриплый голос:
— Я... Я боюсь, что когда-то ты решишь, что я не тот, кто заслуживает любви.
Я медленно села на земле и беловолосый мужчина сел напротив меня. Мои глаза забегали по его лицу. В глазах боль и слёзы, губы поджаты, чтобы скрыть их дрожь. Сердце больно сжалось, как будто в него вонзили множество иголок. Не люблю видеть чужие слёзы. Его тем более. Я медленно раскрыла свои руки, как будто показывая: "Вот я. Я не боюсь тебя, не боюсь твоих прикосновений. Делай, со мной всё, что хочешь." Я тихо заговорила, смотря прямо в яркие голубые глаза:
— Сатору. Я не боюсь тебя. Не боюсь крови, боли. Я боюсь только одного, это потерять тебя. Не физически. А вот так… когда ты сам решишь, что не достоин быть рядом.
Он смотрел на меня, не двигаясь, как будто каждое слово, которое я произносила, проходило сквозь него, оставляя след. Его плечи задрожали, как будто он сдерживал что-то большее, чем просто слёзы. Что-то, что копилось с годами. Что-то, что давно не выходило наружу. Я медленно подалась вперёд и обняла беловолосого мужчину. Одна рука легла на его спину, чувствуя, как он дышит прерывисто, сдержанно. Вторая - в его волосы, на затылке, где они были чуть влажные от пота. Я уткнулась носом в его макушку, и в этот момент послышался всхлип. Тихий, почти беззвучный. Но я почувствовала, как всё его тело содрогнулось. Он не пытается прятаться передо мной. Он просто позволяет себе быть. Это очень много значит для меня. Его слёзы медленно пропитывали мою одежду. Спустя минуту, когда дыхание Сатору немного выровнялось, я тихо зашептала, не двигаясь и не отстраняясь:
— Мне тоже страшно. Страшно, что однажды я посмотрю на тебя… и не узнаю. Что ты станешь кем-то, кого я не смогу найти. Кем-то, кого я не знаю. Что ты исчезнешь, не телом, а изнутри и я останусь с тенью, а не с тобой.
Он медленно отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был мягким, как будто в нём больше не было страха, только нежность. Годжо подал голос:
— Я не собираюсь забывать, но.. Если я когда-нибудь забуду, кто я… просто скажи моё имя. Скажи его так, как только ты умеешь и я вспомню.
Его голос хриплый, но уверенный. В уголках глаз защипало, оповещая о подступающих слезах. Я кивнула, не в силах сказать что либо. Не успела я сдвинутся с места, как оказалась в крепких и уютных объятиях. Держа друг друга, мы просидели так, как будто вечность. Тела плотно прижаты, как будто боятся, если хоть на сантиметр сдвинутся, то они растворятся в воздухе. Как будто мы потеряем друг друга навсегда. Раздалось громкое "кар". Я подняла голову. Шиго. Он сидит на ветке над нашими головами и смотрит на нас своими проницательными глазами, как будто понимает намного больше, чем мы думаем. Годжо тихо проговорил со своей привычной, глупой улыбкой:
— Он ревнует. Не любит, когда я слишком долго держу тебя в своих объятиях. Наверное думает, что я забираю тебя у него.
Я тихо хихикнула и в этот момент Годжо оставил поцелуй на моему лбу. Мягкие и теплые губы коснулись кожи и задержались на секунду, как будто он не просто поцеловал, а оставил свою метку на мне. Как будто дал обещание не забыть себя. Сатору медленно отстранился, но не слишком далеко. Ровно настолько, чтобы посмотреть на меня с той самой глупой улыбкой в которой всегда прячется озорство, нежность, пошлость и капля безумия. Его пальцы мягко скользнули по моей щеке, оставляя после себя приятное, такое родное и нужное мне тепло, и он вдруг наклонился ближе, прошептав:
— Ну всё, хватит на сегодня драмы. А то Шиго сейчас начнёт читать нам лекции о границах личного пространства.
Наши носы слегка соприкоснулись, но я не отстранилась. Шиго каркнул в ответ, как будто подтверждая: "Да, хватит её трогать.". Я громко рассмеялась и Сатору, скорчив довольную гримасу как кот, стянувший рыбу со стола, поднялся на ноги, стряхнул с себя остатки земли и протянул мне руку.
— Пойдём домой, любовь всей моей жизни. Но идти пешком это слишком скучно. А я, как тебе известно, скуку не переношу.
Прежде чем я успела что-то сказать, он уже развернулся спиной ко мне и присел, хлопнув себя по плечу:
— Запрыгивай, дорогая. Только предупреждаю если ты начнёшь щекотать меня, я могу случайно телепортировать нас в озеро. Или в супермаркет. Или в ванную к Нанами. Никто не знает, как работает моя техника, даже я сам.
Я хихикнула, забираясь ему на спину, всё ещё сжимая его очки в руке и негромко говоря:
— Дурачок.
— Но твой дурачок.
Мои щёки слегка порозовели. Да. Ты только мой дурачок. С самодовольной ухмылкой беловолосый мужчина с лёгкостью поднялся на ноги, как будто я была пушинкой.
— Кстати, очки можешь оставить себе. Они тебе очень идут. Правда, зрение у тебя теперь будет как у мухи, но зато модно.
Шиго взлетел с ветки, каркнув, будто подгоняя нас. Каждый шаг Сатору сопровождался его болтовнёй:
— Знаешь, если бы я был нормальным парнем, я бы сейчас сказал что-то по типу "Ты - свет в моей жизни", но я, как ты знаешь, не нормальный. Так что скажу: ты - мой Wi-Fi. Без тебя я туплю и всё лагает.
С моего рта вылетел смешок:
— Это ужасно.
Я уткнулась носом в плечо мужчины, закрывая глава. Он добавил:
— Но зато честно.
В его голосе мелькнула та самая искренность, которая практически всегда прячется за шутками. Люблю тебя, Сатору. Я глубоко вздохнула его запах. Всё те же самые парфюмы, которые я так люблю и по которых я узнаю, что он вошёл в помещение. Когда я чувствую их запах, то сразу расслабляюсь и успокаиваюсь. Как будто они являются моим убежищем. Когда мы подошли к выходу из парка, я услышала знакомые голоса.
— Эй, Годжо-сенсей!
Я лениво подняла голову. Итадори махал нам, а на его лице была всё та же веселая и милая улыбка. В миг его глаза расширились, когда он увидел, что я у него на спине. Он ткнул пальцем на нас:
— А это что за романтический транспорт?
Мегуми, стоящий рядом с Итадори, прищурился:
— Вы кого-то похитили, учитель Сатору?
Нобара скрестила руки на своей груди, ухмыляясь:
— Ого. А я думала, что вы способны любить только себя и зеркала.
Сатору не растерялся, ни на секунду не останавливаясь:
— Во-первых, зеркала это святое. Во-вторых, я просто спасаю свою принцессу от скуки. А вы, как всегда, завидуете.
Нобара вскинула бровь:
— Принцесса? Вы серьёзно?
— Абсолютно. У неё даже есть мои очки. Это как кольцо, только стильнее.
Мои щёки приобрели красный оттенок, но Сатору только хихикнул и подмигнул мне:
— Не волнуйся. Они ещё долго будут гадать. А мы идём домой. У нас там чаёк, кофеек, плед и я, рассказывающий тебе, как я однажды победил проклятие, просто показав ему своё расписание.
Я тихо хихикнула:
— Оно было настолько ужасным?
— Оно настолько скучное, что проклятие само себя рассеяло.
Мы шли всё дальше, оставив за спиной троих учеников, переглядывающуюся и явно строящую разные теории. А Шиго всё ещё летел над нами, как наш личный хранитель. И в этот момент, среди фонарей, вечернего воздуха и его болтовни, я почувствовала кое-что новое для себя. Мы идём домой. В самое настоящее "домой", где нас ждёт не просто крыша, а тепло, смех и уют.