Эпилог. Сова и Охотник
И пусть мир наш жесток, но я
Всею душой всё равно люблю тебя.
Девушка резко распахнула глаза, тяжело дыша. Бегло окинула взглядом то, что входило в поле зрения. Светлая стена с абстрактными картинами на холстах и небольшой вмятиной от ручки двери, множество раз неосторожно открытой. Тумбочка с электронными часами на ней, показывающими «9:34», и раскрытой примерно на середине книгой «Комната мёртвых» в оригинале, на французском языке, поскольку местное издательство не взялось за перевод столь жуткого детективного триллера – мол, нечего лишний раз волновать общество в мирной стране.
Затем она почувствовала мужскую руку под своей головой. За спиной послышался глубокий вздох, а сильная рука, покоящаяся у неё на талии, притянула к горячему телу вплотную.
— В чём дело? — тихо спросил проснувшийся блондин, оставив поцелуй на шее любимой. Его разбудило её частое дыхание, начавшееся резко. — Кошмар?
— Не совсем, — девушка не узнала свой осипший голос. — Кхм, — прочистила горло, вздохнула. — Я словно.. видела ужасно длинный сон.
Зик приподнялся, оперевшись на локоть, нависая над брюнеткой. Она повернулась на спину. Серые глаза встретились с гетерохромными.
— Длинный сон, говоришь... Может, ты свою предыдущую жизнь увидела, а? — усмехнулся. — Я там был?
Его губы растянулись в улыбке – он не мог долго говорить серьёзно на подобные темы, всё порывало на смех. Брюнетка отвела взгляд, задумавшись на несколько секунд, вспоминая.
— Был, — наконец, ответила. — Там.. все были.
— Хм, — приподнял уголок губ, мягко чмокнул в нос. — Надеюсь, твой братец хоть там не так сильно меня ненавидит.
Рубина усмехнулась, покачала головой.
— Мой братец, — выделила интонацией, — в любом мире тебя ненавидит. Смирись уже.
— Досадно... — сразу после сказанного улыбнулся, оставил лёгкий поцелуй на её губах и, взглянув на цифры на экране электронных часов, присвистнул. — Что ж, у нас есть ещё полчаса до подъёма.
Повернулся на спину и потянулся.
— Ладно, ты спи, а я уже не усну. Пойду умоюсь.
Она медленно приняла сидячее положение, затем опустив ноги на пол. Пижамные шёлковые майка с шортами со множественным принтом маски Дарта Вейдера из «Звёздных войн» приятно охладили кожу. Зашла в ванную комнату, быстро почистила зубы, через семь минут закончив со всем необходимым для того, чтобы не выглядеть сонной мухой. Наскоро расчесав короткие жёсткие волосы, девушка оперлась руками на раковину, внимательно посмотрев на своё отражение в зеркале. Пару недель назад её заколебало ежедневно приводить голову в порядок, так что она постриглась. И теперь они с братом ходили почти одинаковые.
Среди чёрных волос маячила седая прядь, раньше раздражающая. Синий и тёмно-серый глаза смотрели немного устало. Она помнила, как прежде стыдилась всей своей "дефектности". Красила прядь, надевала линзу на синюю радужку. А потом... к ней на стол патологоанатома поступил мужчина-брюнет. С седой прядью и разными глазами. По результатам экспертизы была выявлена насильственная смерть от внутреннего кровотечения, вызванного повреждением органов. Нажрался и неудачно подрался, другими словами.
С того момента что-то переключилось в её сознании, и она больше не скрывала ничего. Не дефект, а изюминка, чтоб его.
Встряхивается, идёт на кухню. Наскоро готовит два омлета с колбасой. Заваривает чай. На запах вкусной пищи вскоре приходит Зик. Они молча завтракают. Блондин протягивает руку к другой тарелке, пытаясь вилкой оторвать кусочек от её половины омлета, но Рубина больно хлопает ладонью по его запястью, заставляя Зика безмолвно принять собственное поражение и вернуться к своей, не посягая на чужое.
— Со своим сначала закончи, Охотник, — усмехнулась она.
— Как скажете, госпожа Сова, — в ответ ухмыльнулся он.
Они оба вспомнили обстоятельства, при которых были получены такие прозвища...
~Пять лет назад~
— Какого чёрта ты опять подрался, Эрен?
Рубина обрабатывала мальчугану десяти лет ссадины и рассечённую бровь. Это был сын главврача больницы, где в будущем она планировала работать. Так что мелкого сорвиголову в свои двадцать один студентка пятого курса медицинской академии знала давно. Лично пару лет назад ходила знакомиться с его отцом для прощупывания почвы, тогда и увидев впервые Эрена, сидящего за столиком в углу кабинета. Да и пацан её сразу запомнил.
— А какого чёрта этот конемордый вообще в нашем районе появился?!
Подзатыльник не заставил себя ждать.
— "Нашем районе"? Серьёзно? Сейчас не девяностые в развалившемся Союзе, Эрен. Не зазнавайся. Да и времена, когда у нас летали такие фразочки, ты не застал. Тем более, ты сам не в этом районе родился, дурак. Всё, иди. Мне ещё к лекции готовиться.
— Ладно. Спасибо!
И шатен пулей выскочил из аудитории, в которой теперь Рубина осталась одна. Ей поручили провести лекцию по гистологии у первокурсников, потому что "профессор Зое уехала в Центральную лабораторию для изучения недавно полученных образцов нового штамма какого-то вируса". И пофигу ей на молоденьких "желторотиков", как называли всех новичков.
— Вы очень хорошо сохранились или очень рано стали преподавать? — услышала Аккерман мужской голос где-то за спиной, когда писала маркером на доске тему лекции.
Она обернулась, вскинув бровь. Этого человека Рубина видела впервые, хотя было в нём и что-то знакомое. Молодой парень, её ровесник, стоял на пороге аудитории, наклонившись на косяк двери. Блондин в очках и с едва заметной щетинной, нос то ли прямой, то ли с лёгкой горбинкой – не разобрать с такого ракурса. Серые глаза, смотрящие с небольшим азартом. Как позже выяснится, он на два года младше Рубины.
Брюнетка тихо хмыкнула, затем развернувшись обратно к доске и продолжив своё занятие. Но всё же безразлично произнесла для приличия:
— Чем могу помочь?
— О, дайте угадаю... Вы ведь из Седьмого района?
— Ясновидящий? — в голосе мелькнула едкость.
— Жителей Седьмого района сразу видно. Вы все угрюмые или жутко равнодушные.
Не считая мелких речушек и каналов, их город пересекало широкое русло, в буквальном смысле разделяющее на две части: районы Седьмой с левой стороны реки и Райвенский с правой. Ещё лет двенадцать назад это были два враждующих лагеря – последствия прошедшей войны. Сравнительно небольшой Седьмой район кишил бедностью, безработицей и высоким уровнем преступности, тогда как огромный Райвенский, тянущийся вдоль реки от начала до конца города и давно заключивший прочие неплохие с точки зрения житья районы в кольцо, представлял собой процветающую утопию.
Но потом всё разрешилось относительным миром, город переименовали в Райвенст, мосты перестали разводить и открыли для всех. Но люди не забыли старую вражду. Жители благополучных районов с сильным скепсисом относятся к уроженцам другой стороны реки. И наоборот – люди Седьмого презирают "богачей". Уровень жизни в "изгойском" районе не сказать, что сильно поднялся с того времени. Компании с правого берега неохотно принимали на работу левобережцев и зачастую придирались к любой мелочи, лишь бы найти причину для увольнения или отказа.
— Весьма мутные аргументы, — она поставила маркером точку, закрыла его и повернулась к незнакомцу, опираясь руками на стол. Снова окинула оценивающим взглядом. — А в Вас узнаётся житель Райвенского района, судя по дорогой одежде и водяным речам... Что Вам здесь нужно? У меня и так дел хватает.
Ей с трудом удалось пробиться и убедить приёмную комиссию взять её на учёбу, учитывая прописку в её паспорте. Убедила благодаря собственным знаниям и уму. Так же поступил Леви – её брат, – стойко пройдя всех врачей и специалистов для поступления в академию спецназа. Военно-врачебная комиссия и без того строга настолько, словно отбирает людей в космонавты со своими тридцатью справками, тестами на умственные способности и проверкой на полиграфе (в народе: на детекторе лжи), а тут ещё и левобережец.
Местные достаточно вставляли им обоим палки в колёса, чтобы отбить желание знакомиться с кем-то лишний раз.
— Прошу прощения, что отвлекаю. На самом деле.. меня знакомый попросил записать эту лекцию. Сам я на юрфаке учусь.
— Хм. Тогда садитесь куда-нибудь и просто ждите начала.
— Вы же студентка, верно?
— ..Верно. Просто заменяю.
Зик улыбнулся, с любопытством разглядывая внешность девушки: чёрные волосы до лопаток, собранные в хвост на затылке, холодные тёмно-серые глаза, острые, даже немного аристократичные черты лица. Невысокая.
— Как Вас зовут? Я Зик.
— ..Ярая. Так все меня зовут.
— О, — поднял вверх указательный палец, — со старого персидского означает "Сова". Хе... Что, имя странное?
Уголки её губ чуть приподнялись – незаметно для наблюдателя. Кивнула.
— Вроде того.
— Да ладно Вам, — махнул рукой. — У меня вообще фамилия "Йегер". Забавно же.
«Хм. А мою фамилию пишут на пакетах с древесным углём. С той лишь разницей, что на них двойная "н", а не "к"...»
— С немецкого переводится как "Охотник", да? Погоди.. Йегер? — она снова изогнула бровь. — Ты часом не старший сын Григория Йегера?
— Ага, он самый. Знакома с ним?
— Буду работать на постоянной основе у него в больнице после выпуска. В перерывах между учёбой подрабатываю ассистентом у Гриши на операциях.
Блондин хохотнул, с ещё бóльшим интересом взглянув на девушку сквозь линзы очков в круглой оправе. У его отца похожие.
— Занятно. Ты его аж просто "Гришей" называешь, а мы с тобой ни разу не пересекались... Хотя.. я редко бываю в обществе отца.
— Так ты.. единокровный брат Эрена, если правильно помню? Гриша рассказывал немного о тебе.
— Ага, — невесело кивнул. — Я от его прошлого брака... Ну, ладно. Про мою семейку и судьбу, смотрю, ты и так всё знаешь. А что до тебя самой?
Стоило этому вопросу прозвучать, взгляд брюнетки тут же похолодел. Она неохотно вспоминала собственную историю. А что тут рассказывать? Мать-воспитательница Кушель, растившая их в одиночку, умерла от гриппа, когда ей было шесть или семь. После этого их с братом отправили в разные детские дома, где они порознь провели ещё четыре долгих и мучительных года. Оба нередко сбегали в поисках друг друга, а затем получали строгие наказания, но так ни разу и не сошлись, блуждая в запутанных улицах их района.
Неожиданно объявился старший брат Кушель, до этого скрывающийся от старых проблем где-то за границей. Сначала забрал Рубину, потом, через месяц, нашёл и так же взял под опеку Леви. А потом... А потом открыли границу между берегами, и близнецы решили во что бы то ни стало пробиться в свет. Если не ради себя, то ради будущего уже их детей.. в случае появления таковых вообще, конечно.
— Рубина Аккерман, — через полминуты лишь холодно представилась студентка, отворачиваясь и утыкаясь в собственные записи, приготовленные для лекции.
~Настоящее время~
— Ладно, — девушка встала, поставила свои тарелку и кружку в раковину, — я пойду собираться.
— Эй, — Зик нежно придержал её за запястье, побудив обернуться. — Точно всё нормально?
— Ага. Немного волнуюсь. Не каждый день Леви женится. Ещё и дядя приедет... Я так давно с ним не виделась.
К слову, этот самый дядя – Кенни Аккерман – работал на мясокомбинате, построенном в промышленной зоне на левом берегу шесть лет назад, и потому редко выбирался "в свет".
— Ну да... Я вообще думал, твой брат станет одиноким кошатником...
Рубина проигнорировала, лишь приподняв уголки губ. Затем прошла обратно в спальню, открыв шкаф и достав давно приготовленное платье. В очередной раз осмотрела свой выбор. Одеяние было серебристым, с кружевом, с атласной юбкой-полусолнцем ниже колен и свободными рукавами до локтя. Вскоре в другой части комнаты у второго шкафа закопошился Зик, вынимая оттуда стандартный классический костюм.
Надев платье и причесав волосы, Рубина оглядела себя в зеркале в полный рост на дверце мебели. Стройная и статная, с плавными изгибами и спокойным взглядом. Она редко носила платья, потому невольно засмотрелась на сегодняшний образ. Протянула руку, по воздуху очерчивая контур лица в отражении. Прикоснулась к холодной поверхности зеркала всеми пятью пальцами правой руки, замерев так на несколько секунд.
И в этот момент, когда Руби уже хотела мотнуть головой и этим действием отогнать неразборчивые мысли, она вдруг увидела в отражении совсем другую себя: измождённую, поклацанную и побитую. В разодранной майке с ремнями сверху. Иная Рубина так же удивлённо взирала на неё, прикасаясь пальцами к зеркалу с той стороны – это было единственное, что сохранялось от обычного понимания отражения. Девушка из «зазеркалья» показалась Аккерман неимоверно уставшей и обессиленной, во что легко верилось, учитывая её вид.
— Что такое?
Она даже не заметила, как сзади подошёл уже одетый в парадное Зик, взгляд которого сейчас выражал беспокойство. Рубина от неожиданности вздрогнула и проморгалась, смахнув слезу, отчего-то выступившую во внешнем уголке глаза. Вновь посмотрела в зеркало – но там уже не было ничего необычного. Лишь она в платье и блондин за её спиной.
«Показалось?»
— Нет... Ничего такого, — брюнетка осторожно развернулась к Йегеру, при повороте задержав взгляд на отражении. Но нет. Больше там точно ничего странного не наблюдалось. — Ну, мы готовы?
Она чуть улыбнулась, потянувшись и чмокнув его в щёку. Тот лишь кивнул, решив не донимать.
Ещё через два часа они вошли в кафе, где ближним кругом праздновали брачное окольцовывание. Собственно, расписались молодые люди втихаря ещё пару дней назад, а шумиху перенесли на сегодня.
Завидев брата Рубины и маячащую рядом с ним светлую макушку, такая же контрастная пара сразу же направилась к ним.
— Привет, — поздоровалась Руби, обняв поочерёдно сначала Леви, затем Элизу. — Ещё раз поздравляем.
Зик только приветливо кивнул блондинке и пожал руку Аккерману. Они испытывали обоюдную необъяснимую неприязнь и вражду, немного поутихнувшую за последние годы, но спокойно терпели общество друг друга ради родных и близких. Не друзья, но и не враги уже давно.
— Спасибо, — кивнул Леви. — Руби, всё хорошо?
— Она с самого утра такая, — махнул рукой Зик. — Говорит, из-за события волнуется.
— Всё в норме. Просто сон какой-то странный сегодня приснился. Вот, пытаюсь вспомнить.
Элиза Смит, девушка двадцати одного года, заканчивающая четвёртый курс исторического факультета педагогического института и являющаяся по воле случая близким человеком для обоих Аккерманов, на слова Рубины отчего-то задорно усмехнулась.
— Давай-ка, подруга, выходи из своих фантазий и возвращайся к нам. Тут веселее и счастливее, поверь.
— Хм. Хорошо, Лиз. Желание невесты – закон.
И усмехнулась на порядок тише.
Ещё не все собрались, поэтому пока что сидели разрозненно, по своим кучкам. Отойдя от «главных экспонатов», Рубина встретилась взглядом с отцом Элизы, сидящим за столиком у окна, и кивнула ему в знак приветствия.
Эрвин Смит, работающий учителем истории в какой-то гимназии, был старше её и Леви на тринадцать лет, но при этом создавал впечатление человека, способного влиться в любую компанию. Так получилось, что Аккерман сначала познакомился с ним, когда отряд спецназа во главе с Леви вызвали в ту самую гимназию из-за подозрений о заложенной бомбе и терракте. Вызов тогда оказался ложным, но с блондином они разговорились. А потом уже Аккерман увидел практикантку из педа, оказавшуюся его дочерью и подругой Ярой.
Девушка продолжила обводить взглядом кафе. В дальнем углу буянит за настолками разношёрстная компания: Фарлан и Изабель, два года назад с поддержкой Эрвина открывшие свой чайный магазин-кафе, играют против близнецов Акиры и Луки Шэдс, которые, в свою очередь, вместе работают артистами в неплохом городском театре.
Дальше по периметру беседуют некоторые сослуживцы из отряда Леви в лице Петры Ралл, Оруо Бозарда, Эрда Джина и Гюнтера Шульца. С ними Рубина лично мало общалась, но знала, что ребята неплохие.
А вот к Эрвину подсаживается Кенни. Сперва он окидывает взглядом помещение, минуя новобрачных, к которым только что подходил, и останавливается на Рубине. Подносит два пальца к виску, салютуя на манер капитана Джека Воробья. Племянница только кивает в ответ.
Девушка ещё раз осматривается, видя на лицах друзей и родных искренние улыбки. Сама вскоре не сдерживается и, переглянувшись с Леви, тепло улыбается. Он отвечает ей тем же. Они нашли своё счастье. Они выбрались с самых низов и поднялись на такие высоты, о которых когда-то и мечтать боялись. Они вместе. Друзья рядом. А вместе им всё по колено.
И хотя у Рубины Аккерман теперь не пропадает чувство странной печали при взгляде на всех собравшихся, она не желает от него избавляться. Ей и так неплохо.
— Знаешь, — подошёл к ней Леви, приобняв за плечи, — мне почему-то каждая из компашек, что разбрелись по залу, кажутся необычно знакомой. Будто.. такое уже было однажды. Странное дежавю.
Брюнетка тихо вздохнула. Она ощущала то же самое. Может, и случалось подобное когда-то...
Рубина искоса взглянула на Леви, лукаво улыбнувшись, что не укрылось от него. Пожала плечом, а потом, наклонив голову на родное плечо брата, хмыкнула.
— Кто знает... — легко протянула она, а губы растянулись уже в искренней и тёплой, немного загадочной улыбке. — Может, в другой жизни? Или в прошлом. В давно забытом прошлом...
•••Конец•••
•31.12.2021•
Ну, вот и закончилась моя история, ребят.
Кстати, мне радостно от мысли, что я первая на Wattpad, кто дошёл в повествовании до самого конца манги Исаямы (вроде первая, но если нет, опровергните😃).
Весьма странный финал, но... иного я не хочу. Ну согласитесь, немногие из вас задумывались о возможности такой странной концовки...
Стоит ли говорить, что изначально такой сценарий имел место быть, но предполагался в качестве запасного? Но с выходом последней главы манги я неожиданно даже для себя приняла решение написать именно такой Эпилог.
На этой ноте, увы, я с вами прощаюсь. Я искренне благодарна всем вам – тем, кто терпел долгие перерывы между главами, кто комментировал и поддерживал меня всё это время. Я люблю вас, мои дорогие читатели.
Я начала писать этот фанфик в конце восьмого класса чисто на каком-то бзике в голове. Потом, написав около двадцати глав, я забросила эту работу на год-полтора. А затем, вспомнив о ней в прошлом году, с новыми силами принялась за дело, хотя порой главы всё равно писались крайне долго.
И вот теперь я – восемнадцатилетняя студентка медицинского университета – наконец-то ставлю точку в этой истории.
Спасибо за всё💜
🔥Навеки ваша
✨•Dyana•Renard•✨