38. Страсть и Предательство
В Разведке не место любви –
Так нам всегда говорили.
И всё же, во тьме и отчаянии,
Крышу снесло – полюбили.
Себя погубили...
3 октября, 854 год.
Ещё до рассвета союзники выдвинулись в путь. В дороге вновь обсудили план отхода посредством самолёта, находящегося в порту.
— Руби, — обратился Лука, когда они проезжали мелкую деревеньку, — я схожу с дистанции.
— Уверен?
— Ага... Акира мертва, а я.. я ведь не солдат и патриотизмом не отличаюсь. Извини, но.. я предпочту отсидеться и переждать здесь.
Аккерман кивнула, принимая данное решение друга. Каждый имеет право сам выбирать свой путь.
— Удачи тебе, Лу.
— Ну, тогда прощай, братец, — немного грустно улыбнулась Хоуп.
— Берегите себя, Руби, Хоуп. Надеюсь на ваш успех, разведчики.
Лука уверенно перемахнул через бортик повозки, на прощание махнув всем рукой. Дальше их пути снова расходятся.
«Я не такой смелый, как вы... Простите.»
А солдаты продолжили путь на юг – к морю. Рубина не слушала задушевные беседы 104-го с Воинами, полностью сосредоточившись на дороге, внимательно осматривая местность на наличие неприятностей. Вязкое ощущение скорого финала их борьбы неприятно саднило горло. Недолго осталось...
К сожалению, Судьба решила до последнего вставлять им палки в колёса – порт оказался оккупирован йегеристами. Они смогли опередить разведчиков, поскольку добрались сюда на локомотиве по железной дороге.
Рубина вместе с Ханджи и Тео затаились на вершине крутого склона, оценивая обстановку. По всему берегу шныряют солдаты в полной боеготовности. Самолёт, покоящийся на воде у одного из причалов, не тронули. По словам Оньянкопона, для работы «летающей лодки» необходимы механики Адзумабито, поскольку только они знают, как завести самолёт. А всех азиатов, несомненно, держали сейчас под стражей и личным контролем Флока Форстера.
Тео Магат наконец принёс извинения и раскаялся в собственной слепоте касательно элдийцев и всего мира. Трогательная ситуация, но времени умиляться совершенно не хватает.
Союзники разработали абы-какой план на скорую руку, поскольку на горизонте – за морем – уже вновь стал виден пар от Колоссов, что означало только одно: титаны добрались до материка. Параллельно решали вопрос о том, убивать или щадить йегеристов, но в итоге пришли к мнению, что не станут устраивать резню без разбора. Задачей Армина и Конни будет убедить Флока выделить им механиков Адзумабито, чтобы якобы догнать уплывших с острова Перевозчика и Магата. Затем они пройдут к самолёту, чтобы снять с него чехол и обезвредить детонатор. Если всё пройдёт по плану, не прольётся ни одной капли крови.
Если же план «А» провалится, то Рубина, Микаса, Ханджи, Жан, Хоуп и Тео атакуют охранников и берут под защиту людей с востока, а Энни и Райнер ведут оборону в самом порту. Елена, Леви, Габи и Фалько будут ждать в начальной точке.
Всё до одури просто, но времени на сложную стратегию у них нет. «Гул» не дремлет...
В очередной раз проверив исправность и крепления УПМ, они начали пресловутую операцию.. и быстро перешли от провального плана «А» к решительному плану «Б».
Рубина, Хоуп и Микаса прорвались в нужное помещение через окна, мигом вырубив ближайших противников. Киёми Адзумабито – действующая глава клана – ни чуть не удивилась, одновременно с действиями разведчиков вырвавшись из захвата поражённого Флока. Тот быстро оценил ситуацию и с помощью УПМ вылетел наружу, а в следующую секунду раздался его приказ остальным йегеристам:
— Нападение врага! Хоуп, Микаса, Армин, Конни, Рубина! Они предали Элдию! Убить их!
Едва разведчицы и Адзумабито успели покинуть кабинет, в котором держали последних, раздались взрывы Громовых копий, запущенных внутрь. Они стали спускаться вниз по лестнице, в то время как с солдатами на этажах ниже разбирались Жан, Ханджи и Тео.
В это же время Армин и Конни "вели беседу" с двумя бывшими товарищами из того же 104-го выпуска – Сэмюэлом и Дазом, – стараясь предотвратить взрыв охраняемого самолёта. Разговор не клеился, дошло до выстрелов: Армину пуля, выпущенная почти наугад, раздробила часть челюсти. Нежданно-негаданно раздались взрывы от превращения: Бронированный и Женская особь приступили к атаке порта. Воспользовавшись ступором нынешнего врага, Конни отобрал пистолет и застрелил того, что подставил дуло ко лбу Арлерта. Не медля, прикончил и своего противника.
Без капли крови не обошлось. Мечта, о которой они когда-то грезили все вместе, обернулась настоящим кошмаром...
Между тем выяснилось, что на проверку самолёта уйдёт минимум половина дня. Поэтому было принято решение плыть на корабле в юго-восточном направлении до портового города Одиха, где они смогут сесть на готовый самолёт. Пока что этот город не стоит на пути «Гула». Поэтому и из-за отсутствия нормальной альтернативы разведчики согласились.
Рубина быстро сообщила изменившийся план Райнеру и Энни. Конни с Армином уже были на месте. Пока титаны отвлекали йегеристов, все остальные вместе с Адзумабито в темпе быстрого вальса продвигались к кораблю. Микаса, Жан, Хоуп и Рубина защищали импровизированный строй. Вскоре подоспела другая часть союза: Пик Фингер в форме Перевозчика несла на себе Леви, Елену, Габи с Фалько и Оньянкопона.
— Идите на корабль! — отдала приказ Рубина. — Защищайте техников. Я помогу Энни и Райнеру.
— Есть!
Когда пассажиры будут на месте, разведчики присоединятся к активной обороне.
В отличие от Хоуп и выходцев сто четвёртого набора, не считая Воинов, Рубина Аккерман не боялась лишней крови на своих руках. Она хладнокровно убирала возникающие проблемы в лице противников. И, хотя в глубине души Ярая молила о прощении и искренне сожалела, что всё повернулось именно таким образом, давно затихшие эмоции и чувства не мешали ей исполнять долг палача. Кто-то ведь должен им быть... Кто ещё, если не она – выросшая в крови бандитов, врагов и друзей?
Кажется, мелькнула вспышка от превращения – Фалько Грайс принял форму титана Челюсти, помогая старшим товарищам. Вскоре Руна заметила подкрепление йегеристов, с которым Тео сражался сейчас на крыше одного из зданий. Адзумабито в это время уже подготавливали корабль к отплытию. Она поднялась к Магату, отразив атаку одного из противников и тем самым защитив спину генерала. Однако на крыше вместе с ними сражался ещё один человек.
— Рубина... Вижу, снова в строю. Как дела? — спросил Кис Шадис, когда врагов поубавилось. Видок у него был помятый.
— Пока не померла. Рада тебя видеть, инструктор. Тео, — обратилась к марейцу, — мы уже скоро отходим. Идём.
Генерал армии Маре вздохнул, затем указав на соседнее судно.
— Видишь его? Это марейский военный корабль нового типа. С ним нас быстро догонят и обезвредят... Я остаюсь.
— Хочешь уничтожить его? Ты же понимаешь, что не выживешь?
— Да, — он сурово посмотрел ей в глаза. — Помоги добраться туда. А затем уплывай вместе со всеми.
Она только кивнула. Рубина и Кис встали по бокам от него, образуя поддержку. Втроём с помощью приводов они в ту же минуту оказались на марейском корабле.
— Что ж, хотя ты мне раньше не нравился, но я рада, что мы успели послужить вместе, Тео.
— Хм. Береги себя, Аккерман.
Они обменялись прощальным рукопожатием, слабо кивнув друг другу. Они больше не встретятся. Ярая повернулась к инструктору.
— Удачи тебе, Кис.
— Она больше вам всем понадобится, чем мне. Ты уж.. постарайся остановить конец света, ладно?
— Ладно, — разведчица выдохнула и на сей раз не поскупилась на объятия. — Прощай, инструктор из Подземелья.
— Хе. Прощай, дитя Потрошителя.
Наконец, в последний взглянули друг на друга. Никто ничего не сказал, но они интуитивно понимали, что им не суждено встретиться вновь. Никому из них троих. От этого в сердце залегла щемящая тоска.
Ярая поджала губы, отвернувшись и устремившись к нужному водному судну, по пути забирая обессиленную Леонхарт. Райнера доставил Жан, а Фалько помогла Микаса. Корабль тронулся с места. Они покидают Райский остров.
Вскоре с пристани раздался грохот, поднялся чёрный дым и искры: марейский военный корабль был взорван Магатом и Шадисом. Вместе с ними и всеми йегеристами, находившимися поблизости. Габи не сдержала слёз, осознав, что генерал погиб. Рубина тихо вздохнула, наблюдая за разрастающимся тёмным облаком. Сжав в руке кулон, прошептала:
— Прощай, инструктор из Подземелья.
Их путь лежал к городку во владениях народа Хизуро, представителями которого и является клан Адзумабито.
Рубина думала. О прошлом. О возможном будущем. О сделанном ею выборе. Верный ли то был шаг? Она не знает. И, вероятно, никогда не узнает. Других проблем хватает сполна – нечего лишний раз взвешивать давно принятое решение.
Внизу, в рубке, сейчас спорили разведчики и Воины. Так убьют они Эрена или нет? И если да, то станут ли его друзья мешать?
Несмотря на собственный жизненный принцип, Рубине было жаль, что всё так обернулось. Жаль, что эти дети, учившиеся вместе, не раз помогавшие друг другу, бывшие товарищи – стали врагами. А теперь все они должны вновь объединиться и противостоять их другу "Господину Суициднику". Жаль, что им всем не повезло родиться именно в этом – таком жестоком – мире. Жаль, что приходится убивать своих же. Терять друзей и родных. Лишать жизни друзей и родных.
И жаль, что сама она – одна из главных палачей.
— Как ты? — поинтересовалась разведчица, войдя вскоре в каюту брата.
Леви сидел в кресле, держа в руке нашивку с «Крыльями Свободы». Взгляд его, устремлённый на вещь погибшего солдата, выражал неистовую печаль. Горечь.
— Когда доберёмся до Одихи, смогу вернуться в строй.
Женщина поджала губы. Подошла ближе.
«Только об этом и думаешь... Что ж, ты всегда восстанавливался быстрее меня. Вероятно, это потому что твоя кровь Аккерманов сильнее, чем моя.»
— Это...
— Эрвина, — кратко кивнул.
— Меня там не было... Так почему.. ты выбрал Армина?
Он опустил руку, сжимающую нашивку, поднял взгляд на гостью, откинувшись на спинку кресла. Прикрыл глаза, вспоминая тот миг.
— Когда я уже хотел ввести жидкость Эрвину, он.. оттолкнул шприц. Даже будучи при смерти, этот чёрт... не желал оставаться в этом мире. Он решил уйти, и я.. не мог не выполнить его последнюю волю.
Ярая провела рукой по его волосам, слегка зарываясь в них пальцами, по затылку, колючему "ёжику", в конце нежно прикоснулась к лицу, большим пальцем погладив щёку. Другой рукой осторожно, не прерывая зрительный контакт, взяла драгоценную нашивку, отложила её на стол.
— Пора сделать перевязку.
Он только кивнул, отведя взгляд. Леви ещё был слаб. Почти не вставал с постели – не мог.
Рубина помогла ему снять рубашку, задрать выше колен штаны. Почти всё тело, пострадавшее от ожогов, было обмотано бинтами. Ноги от голени до колена, грудная клетка, руки, лицо.
Она достала из шкафчика всё необходимое, затем начала аккуратно разматывать когда-то кристально белую ткань на правой ноге. Леви потянулся, чтобы сделать то же на левой, но замер, встретившись с твёрдым взглядом Рубины.
— Я знаю, ты не любишь чувствовать себя беспомощным. Но я твоя сестра, Ивел. От меня не нужно прятаться.
— Руби...
— Не так давно ты на своей спине выносил меня, раненую и обессиленную, из Подземного города. Я не стала корчить героя, помнишь? Тебе я могла довериться, не задумываясь. Так что... позволь мне самой всё сделать, хорошо?
Леви, немного погодя, кивнул, а Рубина продолжила. Кое-где бинт прилипал к ранам и приходилось действовать ещё осторожнее. Она смотрела на эти постепенно заживающие ожоги, обрабатывала их от попадания инфекции – чтобы не получилось так, как с ней несколько недель назад, – наносила мазь, аккуратно забинтовывала вновь и думала о том, насколько сильные рубцы останутся после всей этой истории.
Сняла бинты с рук. Места у суставов, где должны начинаться первые фаланги указательного и среднего пальцев, уже почти затянулись розовым слоем кожи. Хрупким, ещё не огрубевшим. Руби провела большим пальцем по костяшкам его правой руки.
— Что ж, ты быстро восстанавливаешься.
— Думаешь, смогу сражаться?
— Зная тебя, тебе и трёх пальцев будет достаточно.
Она знала: чтобы управлять УПМ, Леви хватит и оставшихся большого и безымянного пальцев и мизинца. Не зря же он предпочитает обратный хват меча в бою.
Наконец, закончив с грудной клеткой, перешла к лицу. Тихо вздохнула. Убрала бинты. Провела взглядом по двум будущим шрамам. Сначала по одному – пересекающему лоб, переносицу и левый край губ, – потом по второму, который начинается над правой бровью, проходит через неё и правый глаз, щеку.
«Когда-то меня прозвали одноглазой... Хм. Передаю эстафету тебе, Ивел.»
Все эти увечия он получил из-за Зика, и Рубина имеет полное право ненавидеть блондина. Да и, стоит признаться, она хотела бы испытывать к нему подобное чувство. Но не может. Как и сам Звероподобный не может ненавидеть её, хотя они враги.
Брат с сестрой вглядывались в лица друг друга. И оба видели напротив себя лицо матери. Да, у Леви черты острее в силу того, что он мужчина, но тем не менее этот разведчик невероятно похож на неё. Как и Рубина, которая постепенно стала копией Кушель. Омрачало картину лишь одно: гетерохромные глаза и седая прядь напоминали о биологическом отце.
— Лицо тоже будет в порядке недели через две, — констатировала Руна спокойным тоном.
— Тц. Правый глаз совсем не видит... Судя по всему, после окончания войны совсем калекой стану... Руби, — он вздохнул, положил руку ей на плечо, — ты знаешь: я убью его. И.. если выживу.. если мы с тобой выживем, смогу ли я расчитывать на твою помощь?
Они оба понимают – его организм недостаточно окреп для сражений, но и отсиживаться нельзя. Они осознают, что в какой-то момент битвы его тело может дать сбой. Леви Аккерман, безусловно, доведёт дело до конца, но потом... потом всё рухнет. Ибо даже тела Аккерманов имеют свойство изнашиваться и ломаться.
— Совсем дурак?.. Леви, в нашем положении и при наших целях... я помогу тебе найти его. Я помогу тебе убить его, если понадобится. Я помогу тебе жить дальше. И никогда не брошу. Обещаю.
Закончив с перевязкой, Рубина выкинула снятые бинты, обняла брата и, выйдя из его каюты, вновь поднялась на палубу. У борта корабля стояла Аствэлл.
— Как он? — немного взволнованно спросила блондинка, обернувшись.
Аккерман подошла и встала рядом. Море сегодня почти не шумело.
— Стабильно идёт на поправку. По крайней мере, уже не похож на мертвеца, да и ноги наконец-то начали его слушаться. А что?
— Он сильный боец, как и ты. Было бы огромным минусом, потеряй мы его. Ты и сама это знаешь.
Ярая приподняла бровь.
— Никогда не слышала от тебя подобных речей. Колись.
Аствэлл потёрла предплечья, словно замёрзнув. Отвела взгляд. С минуту молчала.
— Леви – член команды, один из лидеров. Если он падёт, то как сражаться нам? Ладно, ты, Микаса, Ханджи, но все остальные?.. Нас и так мало, Руби.
Бровь брюнетки поднялась ещё немного выше.
— Когда ты стала звать его просто по имени?
— А?.. Ну.. не знаю даже, — пожала плечами, на миг закусив губу. — Само как-то получилось.
Рубина облокотилась на ограждающие перила, слегка наклонившись и заглянув в лицо подруги. Аствэлл старательно не встречалась с ней взглядом.
— Эй, — позвала тихо Ярая, коснувшись рукой плеча блондинки. — Посмотри на меня, Воун.
Судорожно вздохнув, младшая разведчица повиновалась. Гетерохромные глаза встретились со светло-карими. И в этих почти медовых очах явственно читалась растерянность, даже лёгкий испуг. Такой взгляд бывает у людей, зашедших в тупик и непонимающих, что им делать дальше. Или у тех, кто не может разобраться в собственных мыслях и эмоциях.
— Что между вами произошло, Хоуп?
Дочь тринадцатого командора разведкорпуса отрицательно покачала головой.
— Ничего. Абсолютно, — голос дрогнул, — ничего.
Аккерман заметила, что глаза Хоуп почти заволокла пелена слёз. Едва сдерживается. Её почти трясёт. Рубина немного нахмурилась и, взяв кареглазую за плечи, развернула к себе лицом. Секунд двадцать смотрела ей в глаза, пытаясь понять. Осознать, что так сильно тревожит названную сестру. Что так выбило её из колеи? Почему заданный вопрос настолько вывел девушку из равновесия?
— Хоуп, — как можно мягче, насколько умела, обратилась Ярая, — что случилось?.. Как это связано с Леви?
— Извини, я.. ужасно устала. Почти не спала, а тут ещё и ветер, вот и глаза слезятся. Я, наверное, пойду прилягу.
Она передёрнула плечами, освобождаясь, и повернулась, чтобы уйти. Но затем почувствовала, как Руна осторожно обхватила её запястье, и остановилась. Это не было типично для Рубины, чему Хоуп малость удивилась. Если бы брюнетка действительно хотела задержать Аствэлл, то хватка была бы куда сильнее. А так получается.. что она предоставляет выбор: уйти или остаться.
Выдохнув, Воун развернулась обратно, вновь оказываясь лицом к подруге. Теперь на её щеках стали видны дорожки от редких слёз. Ничего не говоря, Ярая резко потянула Хоуп на себя, сразу после этого обняв. Провела рукой по светловолосой голове. Ей не важно, на чьей стороне Аствэлл. Её не беспокоит, какие грехи Хоуп совершила. Ничего не имеет значения. Хоуп или Элиза. Разведчица или йегеристка. Ангел или демон. Они – сёстры. Всегда ими были. И именно поэтому Рубине так необходимо понять, что же переменилось в жизни Воун.
— Хоуп, – прошептала на ухо, – я нашла тебя девятнадцать лет назад: маленькую девочку-рабыню, запуганную до полусмерти, не имевшую даже собственного имени... Но с того момента, как ты согласилась жить со мной, а я дала тебе имя, мы стали семьёй. И до сих пор ею остаёмся.
— Руби, — девушка всхлипнула, обняв в ответ. — Спасибо.
— Что бы там ни было, я выслушаю. Не стану винить, — она отстранилась. — Помогу, если нужно... Расскажи мне, Хоуп.
Аствэлл кивнула, потом медленно вдохнула и выдохнула.
— На самом деле.. не думаю, что ты бы на моём месте так же убивалась. Ты бы вела себя куда более спокойно...
— Я не ты, Хоуп. Это и называется индивидуальностью.
— Знаю-знаю... В общем... Всё это завертелось так стремительно, что я сама едва улавливала развитие событий.
Они сели прямо там, на палубе. Поблизости никого не было – все отдыхали в каютах. И посему никто не мог помешать разговору.
Хоуп негромко, иногда тараторя от нервов, продолжала:
— Это наступило меньше, чем за год, начиная с того дня, как мне стало известно, что ты жива. Ещё тогда я.. много думала об отце. О том, досталось ли мне что-то от него, кроме некоторых внешних данных... Я тогда пошла.. к капитану, чтобы удостовериться в информации касательно твоей жизни и попросить разрешения отправиться с ними на материк. Тогда.. мне показалось, что в его глазах мелькнуло нечто странное. Не знаю, может, увидел что-то, чего раньше не замечал.
~
— Позволь спросить, когда ты стал иначе относиться к Хоуп? Раньше ты предпочитал её игнорировать.
— Это ты так мстишь? — хмыкнул Леви, взглянул на хмурое небо. — Не переиначивай только... Когда она зашла ко мне узнать, действительно ли ты жива. В тот день.. Аствэлл была невероятно похожа на Эрвина своим поведением. И если Армина по праву можно назвать наследием стратегического ума командора, то душевная составляющая теперь видна в ней.
~
Теперь Хоуп наматывала километраж, расхаживая из стороны в сторону и жестикулируя руками.
— Тогда я почему-то взглянула на него не как на солдата, а как на человека. Заметила, насколько он измотан. А потом всё закрутилось. Я стала втихаря наблюдать за его тренировками. Парадиз, Маре, снова Парадиз. Я бралась помогать ему в работе по мелочи, хотя сначала он и отказывался, но вскоре принял. Признал. Может, сыграло то, что я дочь Смита. Может, ещё что-нибудь. Не знаю. А незадолго до начала штурма марейцами крепости Слава... И потом, когда мы в последний раз перед началом войны – за четыре месяца до атаки на Либерио – вернулись домой...
Она замолчала, с содроганием вспоминая то, что тогда случилось.
~Воспоминания~
17 октября, 853 год.
Время было уже за полночь. Но все знали, что раньше трёх часов Леви не ложится спать – работает, коротая время с бессонницей.
Блондинка постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет.
— Капитан, я принесла отчёт, который вы просили... Капитан?
В кабинете его не оказалось. Это было крайне странно, поскольку прежде в это время Аккермана всегда можно было найти здесь. Аствэлл приоткрыла дверь в смежное помещение, являющееся спальной комнатой Леви. Он сидел на краю кровати, облокотившись на колени, и прожигал взглядом висящий напротив календарь.
— Капитан? Всё в порядке?
Брюнет отвлёкся, поднял пустой взгляд на вошедшую без спроса. Принял из её руки документ, мельком его просмотрел и убрал в ящик в прикроватной тумбе. Кивнул.
— Всё в норме. Можешь идти.
«Если бы всё было в норме, Вы бы непременно напомнили о субординации и приличии.»
Она глубоко вздохнула. Осторожно подошла ближе, коснулась пальцами его плеча. Вспомнила, какая сегодня дата. Ровно три года со смерти командора Эрвина Смита. В прошлые пару лет этот же день отмечался в голове Хоуп как день смерти Рубины.
Леви встал, направился в кабинет. Аствэлл за ним.
— Мне нужно ещё кое-что доделать. Иди, Хоуп. Спокойной ночи.
Кареглазая выдыхает, вновь касается его плеча, побуждая развернуться к ней. Слабо улыбается. С трудом, но она переходит собственные границы, рискнув посмотреть ему в глаза и нарушить субординацию.
— Леви, — произносит тихо, надеясь, что ей позволено такое фамильярство. Хотя бы ночью, когда срываются все маски. — Я... пренебрегу банальностью и скажу вот что: мёртвые всё ещё могут быть живы. Мы просто должны в это поверить, и они вернутся. [1]
— О чём ты?
— Я убеждена, что они всё время наблюдают за нами. Я не верю в Рай или в Ад, но я верю в души умерших людей. И.. думаю, им там заняться особо нечем, так что они наверняка следят за нашими делами. И Эрвин Смит – в том числе. И я сомневаюсь, что он хотел бы видеть, как вы сожалеете о сделанном выборе. Тем более, что.. это ведь была его воля. И, уверена, все мы сможем в конце пути вновь встретить наших товарищей с высоко поднятой головой.
«Ты говоришь.. совсем, как он. Когда ты успела перенять черты его души, Элиза?»
Хоуп тепло улыбнулась, потом, немного поколебавшись, оставила мимолётный, почти невесомый поцелуй в уголке его губ.
— Доброй ночи, капитан Леви.
Девушка стремительно покинула чужое помещение, не давая ему времени опомниться. А прибежав к себе, сильно зажмурилась на несколько секунд, полагая, что теперь ей не жить, ведь она перешла все границы. Как окажется потом – не все.
А Леви стоял в своём кабинете, размышляя о том, что за хрень сейчас произошла. Что это было? Он понимал, что блондинка только что прощупала границы дозволенного. И зашла достаточно далеко. Другой вопрос в том, почему он позволил ей это? Потому что она дочь Эрвина? Потому что своими речами опять напомнила покойного командора? Или дело конкретно в ней самой? В любом случае... Аккерман для себя отметил, что не собирается наказывать подчинённую за столь грубые нарушения его личного пространства. Потому что он, как ни странно, не против. А может, сказалась усталость.
Следующие два месяца Хоуп активно его избегала, никогда не оставаясь наедине с Аккерманом и пересекаясь, как-либо контактируя, только в присутствии других разведчиков. Леви это немного забавило: первая начала и первая же пошла на попятную. Но в остальном он решил, что лучше уж так. Иначе девочка рискует привязаться.
Затем всё вроде поутихло, она снова начала понемногу помогать. Перестала опасаться его общества и вообще испытывать неловкость из-за того случая.
Однажды он таки уснул за чтением каких-то документов. Прямо в кабинете, за рабочим столом. Хоуп умилила эта картина маслом. Она подошла, укрыла его ранее сложенным на подоконнике тёмным пледом. Не удержалась – легонько поцеловала в лоб. А затем не успела среагировать, как рука Леви во сне автоматически схватила её запястье. Он потянул на себя и, не осознавая, коснулся губами женской ладони. Аствэлл замерла, не решаясь прервать хрупкое спокойствие сознания капитана.
31 марта, 854 год.
— Ты чего такая радостная? — спросил Аккерман одним поздним вечером, когда они уже заканчивали работать.
— Вот-вот наступит день рождения. Быть может, на сей раз желание исполнится...
— Всё ещё загадываешь желание? Странно для твоего возраста.
— Не сказала бы. Ведь можно превратить желание в цель. И тогда оно станет осуществимым... Взять даже.. моего отца. Мечтал знать правду о мире, обратил мечту в цель и упорно добивался её. Так почему желания плохи?
— Потому что за них умирают, так и не достигнув, — ответил сухо.
Работу продолжили молча. Через некоторое время, поставив последнюю подпись, брюнет отложил всю канцелярию. То же сделала Хоуп. Он бросил взгляд на часы.
— Что ж, с днём рождения. И доброй ночи, — встал, направившись к выходу. — Кстати, какое же у тебя желание, лейтенант Хоуп Аствэлл?
Воун лукаво улыбнулась и покачала головой.
— ..Доброй ночи.
Они разошлись, но через три часа Аствэлл вернулась. Леви встретил её – дрожащую и обхватившую себя руками, в ночнушке – на пороге своей комнаты, бучи в светлых штанах из жестковатой ткани, в которых обычно спал, когда везло уснуть. От хорошего настроения Хоуп не осталось и следа.
Он не стал спрашивать, молча пропустив её внутрь. Накинув рубашку, налил недавно заваренный чай, протянул ей, усевшейся в кресле. Та сделала несколько небольших глотков. Тихо поблагодарила.
— Что случилось? Рассказывай.
— Мелочь для вас... Мне даже стыдно, что пошла к вам из-за этого. Но больше не к кому.
«Хм. А ещё год назад я был бы последним человеком в этом списке.»
— Но ты пришла. Поэтому выкладывай.
— Мне.. приснился кошмар. Но.. он был не такой, как обычные. Этот казался слишком реальным. Там.. все погибли. Небо окрасилось в кровавый. Тысячи людей.. бежали от чего-то, быть может, от Смерти, падали с обрывов. И все вы.. были убиты в страшных муках. А я смотрела на это как бы сверху и... и была рада, что жива, но вместе с тем.. ощущала ужасное...
— Опустошение?
— Возможно... Когда проснулась, сперва не сообразила, где нахожусь. А стоило прийти осознанию, меня бросило в дрожь. Это... Я никогда ещё не чувствовала подобного от сновидения... Извините, что побеспокоила. Знаю, глупо.
— ..У каждого свои причуды, — пожал плечом.
Блондинка выдавила слабую улыбку. Встала, чтобы сходить помыть чашку, но ноги подкосились. Леви успел подхватить её, придержав за плечи, но оставшаяся часть горячего напитка выплеснулась на его оголённую кожу, запачкав и незастёгнутую рубашку. Чашка оказалась на полу, чудом не разбившись. Мужчина тихо зашипел, но не отпустил руки Хоуп, тем самым не позволив ей упасть.
Она ахнула и, не найдя альтернативы, прижала к ошпаренному телу свои холодные ладони. Стыдливо опустила голову, наконец снова твёрдо (или почти) встав на ноги.
— Простите. Я.. постираю вашу рубашку... Сильно обожглись?
— Ерунда. Не делать же тебе выговор сегодня.
«Тц. Становлюсь мягкотелым. Раньше каждый день был одинаковым.»
— Да плевать на выговор, я же не об этом!
Она осторожно отпрянула. На верхних кубиках пресса, затрагивая солнечное сплетение и немного – грудную клетку, – растянулось красноватое пятно от ожога. Впрочем, ожог первой степени пугал меньше всего.
Заметив, что блондинка его рассматривает, Аккерман тихо выдохнул.
— Иди к себе, Хоуп. Сон тебе не повредит. Думаю, во второй раз кошмара не будет.
Потом наклонился, поднял с пола чашку и прошёл мимо подчинённой, поставив сосуд на столик. Почувствовал на себе чужой взгляд. Услышал тихие шаги за спиной. Причём не отдаляющиеся.
— Хоуп, — он обернулся, — иди спать.
В ту же секунду, стоило ему договорить, Аствэлл поцеловала его украдкой, как бы на пробу, можно ли. Секунду-две бегала взглядом по лицу капитана, в итоге рассудив: всё или ничего. И губы Аккермана оказались в плену женских, что уже не было мимолётной слабостью. Нет, скорее уж осознанным решением.
Подумав, Леви не стал сопротивляться. Ответил, одной рукой обняв её за талию и притянув вплотную. Это не было схоже с тем, что происходило между Рубиной и Зиком, когда каждый нагло вторгался в пространство другого, не спрашивая разрешения. Здесь иначе. Хоуп прощупывала границы, а Леви эти границы всё больше отодвигал. Он мог её оттолкнуть – у него сохранялось достаточное самообладание, – мог выгнать, но не стал. Не стал, потому что... потому что велика вероятность того, что никто из них не переживёт этой войны. Последняя война разведчиков...
— Зачем? — всё же спросил капитан, когда Хоуп отстранилась.
— Не знаю, — прошептала в ответ.
Леви несколько секунд смотрел в карие глаза, анализируя, потом слегка наклонил голову, коснувшись губами девичьей кожи возле ключицы, затем выше. Она немного выгнула шею, судорожно вздохнула. Рука её произвольно опустилась на его затылок, зарывшись пальцами в жёсткие чёрные пряди.
Хоуп развернулась вполоборота, присела на кровать, утягивая мужчину за собой. Он упёрся рукой в стену и поставил колено рядом с Аствэлл, не разрывая контакта. Её рука, покоящаяся на его затылке, не позволяла отстраниться.
— Доиграешься ведь... Ты отдаёшь себе отчёт? — шепчет Аккерман ей под ухом, опаляя дыханием. — Ты понимаешь, чем всё закончится, девочка? Пока не поздно уйти.
— Понимаю, — так же тихо. — И не собираюсь уходить.
Оставив долгий поцелуй на её губах, Аккерман встретился с ней взглядом. Едва слышно хмыкнул.
— Так значит, таково твоё желание?..
Она ничего не ответила, только утянула его на кровать ещё больше. Он не противился, вскоре нависнув над ней.
«Эрвин, имею ли я право... Дозволено ли мне?»
Но Хоуп не дала ему времени обдумать сомнения. В конце концов, он не только хороший солдат, но и, прежде всего, мужчина. Особенно вне рабочего времени. И он не железный. Нет, разумеется, Аккерман способен при необходимости остановиться в любой момент. Однако с каждой секундой это всё сложнее сделать. Особенно рядом с той, кто является провокатором ситуации.
Хоуп не препятствовала, когда мужские руки скользнули под её ночную рубашку. Немного выгнулась для удобства. Заметила мелькнувшую в серых глазах искру, когда тот понял, что она пришлёпала к нему без нижнего белья. Он не знал, быть может, у Аствэлл привычка снимать его перед сном. И всё же вдоль позвонков от такого прошлись мурашки. Она провела руками по его торсу, уходя на спину, затем вниз – под одежду. На миг чуть сжала ягодицы, сразу после помогая снять "всё лишнее".
«Смело, девочка.»
Ночнушка Хоуп вскоре тоже перестала быть препятствием.
Не было смысла сдерживаться. Потому что идёт война. Возможно, их последняя война. Возможно, все они погибнут, как было во сне Аствэлл. Нужно успевать собирать хорошие моменты.
Два тела в ту ночь слились воедино. Они не состояли в отношениях. Они не могли говорить о любви или о совместном будущем, о котором вообще вещать рано. Они просто ухватились за настоящее. За то, что в их власти именно сейчас. И этого достаточно.
~Конец воспоминаний~
— Хоуп? Ты здесь?
Аствэлл проморгалась, встряхнула головой. Кажется, она слишком углубилась в собственные мысли.
— Извини. Задумалась.
Блондинка судорожно вздохнула, нервно проведя рукой по волосам.
— Хоуп, ты и Леви...
— У нас была близость, Руби! — голос её дрогнул на высокой ноте, к глазам подступили слёзы. — Это было не единожды, а потом я предала разведчиков, предала его! А теперь мы снова в одной команде, но ко мне относятся так же, как к Райнеру и Энни. Мне больше не доверяют. Он не доверяет. И это справедливо, не спорю. Но.. Но как мне теперь себя вести? Я избегаю любого пересечения с ним, лишь бы не видеть этот взгляд. И... И ты... Он твой брат, Ру. Что ты сама думаешь о подобной связи?
Ярая помолчала, опустив веки. Потом подняла спокойный взгляд гетерохромных глаз на Воун.
— Я скажу так: мне без разницы, с кем спит Леви. В этом все мы имеем абсолютную свободу. Но.. если вы оба выживите.. и если для тебя это значит нечто большее, чем просто секс, то я была бы рада.
— И всё же... Я словно крыса. Правильно тогда Елена сказала. Почему ты мне веришь?
Рубина встала, вернувшись к краю палубы и вновь облокотившись на перила.
— Потому что ты моя сестра, Хоуп. Я знаю тебя с малых лет. Что бы ни случилось, это не изменится... Послушай. После войны.. он уже не сможет жить так, как раньше.
— То есть?
Ярая, медленно выдохнув, вновь ненадолго прикрыла глаза.
— Он не восстановился, но рвётся в битву. И это рвение.. вероятно, дорого обойдётся. Поэтому я спрошу: будешь ли ты рядом без жалости?
Аствэлл отвела взгляд, подумав, вздохнула и посмотрела в глаза Руны.
— Если он позволит.
Аккерман кивнула, принимая такой ответ. Неизменным остаётся лишь один вопрос: выживут ли они?
Ещё в пути они узнали от Елены, куда именно направляется сам Эрен: форт Салта, находящийся к юго-востоку от Одихи и являющийся местом скопления большинства военных самолётов и дирижаблей.
Решили, что Габи с Фалько останутся на корабле вместе с Киёми Адзумабито, остальными азиатами, Еленой и Энни Леонхарт, которая выбрала вариант не бороться дальше. Оньянкопон поведёт «летающую лодку», и все разведчики отправятся на встречу с бывшим товарищем.
А потом... ушла беда – пришла другая. Тайно забравшийся на корабль Флок Форстер прострелил топливный бак самолёта. И, не успев убить кого-то из врагов, сам погиб от чьей-то пули. Благо, дыры в баке оказались мелочной проблемой, которую легко исправить. Так уверили инженеры Адзумабито. Так что все быстро принялись за дело.
Но вскоре послышался приближающийся грохот – «Гул» вот-вот будет здесь. А это значит, что времени у них крайне мало. Точнее его нет вообще.
Пока заправляли и окончательно подготавливали самолёт ко взлёту, солдаты, увидев идущих на них Колоссов, стали спорить, кому придётся остаться. Армин считал, что ему следует превратиться в титана и выиграть время. Райнер утверждал, что это безрассудно – терять козырь в лице Арлерта – и остаться нужно ему. Их заткнула Ханджи, напомнив, что они не могут разбрасываться разумными титанами.
— Я привела вас сюда, — вздохнув, обратилась ко всем командор разведки. — Я убивала товарищей ради этого... Я беру всю ответственность на себя, — голос её был твёрд, нисколько не дрогнул. Затем она повернулась к своему главному помощнику. — Армин Арлерт, я назначаю тебя пятнадцатым командором разведывательного легиона. Главное, что требуется от командора разведки: никогда не сдаваться и искать правду. Никто не подойдёт на эту должность лучше... Я оставляю всё на тебя.
Лицо блондина выражало крайнюю степень шока. Всё слишком неожиданно на него свалилось. Ханджи улыбнулась, махнула всем рукой на прощание. Пошла прочь – к титанам.
— А, точно, — она обернулась через пару шагов, вяло усмехнувшись, — теперь Леви – твой подчинённый. Можешь командовать им, как вздумается.
— Эй... Четырёхглазая.
Зое дошла до близнецов Аккерман, остановившись между ними и опустив обоим руки на плечи. Улыбнулась. Заговорила тише:
— Знаете, Леви, Руби... Думаю, что... моё время пришло. Я хочу уйти красиво. Позвольте мне, пожалуйста.
Аккерманы обменялись подавленными взглядами. Кивнули друг другу, а потом, посмотрев в глаза Ханджи, одновременно несильно ударили кулаками в её грудину. Вместе произнесли тихо, только для неё:
— Посвяти своё сердце...
Шатенка широко улыбнулась, едва ли не хохотнув.
— Ха... Никогда не слышала этого от вас! Вот диво...
Но в следующий миг лицо её стало бесстрастным, лишённым эмоций. Как у мертвеца.
— Прощай, Ханджи. Передай всем "привет", хорошо?
— И обязательно расскажи всё в подробностях. Эрвин любит такие истории. Прощай, очкастая.
Они обменялись кивками взаимных обещаний и разбежались в противоположные стороны.
Корабль с азиатами, Еленой, Энни, Габи и Фалько уже отплыл. Самолёт на всех парах готовили ко взлёту. Им пора сматываться отсюда...
Разведчики со слезами на глазах смотрели, как их командор жертвует собой, убивая и убивая Колоссов с первых линий. Они взлетели, ощущая острую боль утраты внутри. Но именно из-за этой боли им необходимо двигаться вперёд, не останавливаясь. Иначе все жизни, все сердца солдат отданы зря. Их долг – не допустить такого финала.
В этот день разведка лишилась ещё одного замечательного солдата, верного друга и лучшего сумасшедшего учёного Парадиза. Армия потеряла женщину, которая собственными глазами видела, как забитый и обозлившийся на мир щенок из Подземелья стал «сильнейшим воином человечества», защищающим этот мир.
В этот день... четырнадцатый командор легиона разведки подполковник Ханджи Зое героически погибла смертью истинного солдата – в бою.
И, когда самолёт влетел достаточно высоко и развернулся в сторону их цели – форта Салта, – Леви Аккерман, взгляд которого выражал пустоту и отсутствие надежды, тихо вздохнув, вымолвил почти неслышно ушедшему навсегда другу:
— Увидимся, Ханджи... Приглядывай там за нами.
__________
[1] (пер. с фр.) Napoléon Chimaux a dit: «Les morts peuvent toujours être vivants. Il suffit juste d'y croire, et ils reviennent». — Франк Тилье «GATACA, или Проект "Феникс"».