за 15 минут .
За пятнадцать минут до того, как грянул гром, Иван Пущин наблюдал за Екатериной издалека. Он видел, как она, словно хрупкая бабочка, порхает от одного гостя к другому, натянуто улыбаясь и неестественно громко смеясь. Он видел, что ей плохо, что она слишком много пьет, но его гордость и ревность все еще были слишком сильны, чтобы он мог подойти и предложить свою помощь.
Пущин винил Алексея. Он считал, что это его обязанность - заботиться о Екатерине, оберегать ее от бед и защищать от самой себя. Но вместо этого Алексей, казалось, просто наблюдает за ее саморазрушением, не делая ничего, чтобы остановить его.
Раздраженный и злой, Пущин решил покинуть бал и уйти в комнату для курящих, надеясь, что там он сможет хоть немного успокоиться и привести свои мысли в порядок.
Комната оказалась пустой. Пущин опустился в мягкое кресло в самом углу комнаты, стараясь остаться незамеченным. Он достал из кармана табакерку, набил трубку и закурил, медленно выпуская клубы дыма в воздух.
Он старался не думать о Екатерине, но ее образ продолжал преследовать его. Он вспоминал их прошлое, их мечты, их надежды. Он думал о том, как все могло бы быть, если бы она ответила ему взаимностью.
Внезапно дверь в комнату распахнулась, и внутрь, словно вихрь, ворвались Алексей и Екатерина. Пущин похолодел, понимая, что оказался невольным свидетелем их ссоры.
Он попытался встать, чтобы уйти, но было уже слишком поздно. Они не заметили его в полумраке комнаты и продолжали ожесточенно спорить.
Пущин замер, чувствуя себя крайне неловко. Он не хотел слышать их разговоры, не хотел быть частью их семейной драмы.
Он надеялся, что они скоро закончат и уйдут, но их ссора становилась все более и более громкой и эмоциональной. Пущин слышал каждое их слово, каждое обвинение, каждую колкость.
И, наконец, Екатерина произнесла ту самую фразу, которая заставила Пущина вздрогнуть: "Фиктивный!"
В этот момент Пущин почувствовал, как в его душе просыпается злорадная радость. Он всегда подозревал, что их брак - это всего лишь фарс, и теперь его подозрения подтвердились.
Он не чувствовал ни сочувствия к Екатерине, ни сострадания к Алексею. Он испытывал лишь злобное удовлетворение, видя, как они мучаются и страдают.
Он откашлялся, стараясь привлечь их внимание.
Екатерина и Алексей резко повернулись к нему, словно их застали на месте преступления. Они были явно смущены и растеряны.
Пущин откинулся на спинку кресла и небрежно потягивая шампанское, ехидно улыбнулся.
"Прежде чем начинать свои семейные разборки", - произнес он с иронией, - "вы сначала смотрите, в какую комнату заходите".