Глава 12. Правосудие
Такси мчалось по Армитидж-авеню, а я, вцепившись в ремень, пыталась дышать ровно. В голове стучало только одно: Макс в участке. Макс под арестом.
С каждой минутой сердце билось сильнее. Холод от стекла пробирал до костей, но внутри было ещё холоднее. Всё вокруг — огни, люди, машины — казалось чужим, пока я ехала навстречу неизбежному.
Участок возвышался серым каменным зданием. Я расплатилась с водителем и почти бегом влетела внутрь. Запах пыли и бумаги ударил в лицо, коридоры тянулись бесконечно.
— Чем могу помочь? — равнодушный голос дежурного вывел меня из оцепенения.
— Макс О'Коннелл, — слова застряли в горле, но я выдавила. — Его привезли сюда сегодня. Я... я его друг.
Полицейский мельком посмотрел на меня и что-то отметил в журнале.
— Допрос ведут. Ждите в коридоре.
Я опустилась на жёсткий пластиковый стул. Время тянулось вязко, секунды будто растягивались в минуты. Каждый звук казался громче: щёлканье ручки, скрип дверей, гул шагов. Я сжимала ладони так, что ногти впивались в кожу.
Что, если его не отпустят? Что, если Джек добьётся своего?
Дверь распахнулась. В коридор вышел Джек. Его лицо было самодовольным, губы искривились в улыбке.
— О, а вот и ты, Кэсси, — протянул он. — Пришла посмотреть, как твой герой падает?
Я вскочила на ноги, в груди всё сжалось.
— Зачем ты это сделал? — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд.
— Зачем? — Джек усмехнулся, наклонив голову. — Потому что ему давно пора получить по заслугам. Ты думаешь, он неприкосновенный? Нет, милая. Теперь он узнает, каково это.
— Ты лжёшь, — выдохнула я. — Ты просто мстишь.
— Мщу? — он рассмеялся тихо, почти беззвучно. — Может быть. Но закон на моей стороне. И посмотрим, сколько он выдержит.
Я почувствовала, как внутри всё кипит, но ответить не смогла. Джек обошёл меня, его плечо задело моё, и он ушёл по коридору, оставив за собой мерзкий шлейф усмешки.
Дверь допросной снова открылась.
Макс сидел за столом, руки сцеплены в замок. Он выглядел уставшим, но взгляд его загорелся, когда он увидел меня.
— Малинка, — тихо сказал он, и в этом слове было столько облегчения, что я едва не заплакала.
Я подошла ближе. Хотелось дотронуться, но мешал стол, люди вокруг, камеры. Всё казалось неправдой.
— Я здесь, — выдохнула я, заставив себя улыбнуться. — Мы что-нибудь придумаем.
Макс кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. Но за ней — тревога, злость, страх. Он не показывал их, но я чувствовала каждой клеткой.
— Время, — сухо бросил полицейский.
Я ещё раз встретилась с его взглядом, пытаясь вложить в него всё, что не могла сказать вслух: я не оставлю тебя.
Дверь закрылась, и тишина снова обрушилась на меня. Я стояла в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене. Мир вокруг продолжал жить, а моя жизнь остановилась здесь — между этими серыми стенами, где решалась судьба Макса.
Через несколько минут в коридоре появилась женщина средних лет в дорогом костюме. Её уверенная походка, собранные волосы и папка в руках не оставляли сомнений — адвокат. Она не задержалась ни на секунду и сразу вошла в допросную.
Время тянулось мучительно долго. Я мерила шагами узкий коридор, вслушивалась в каждый звук за дверью. Прошло, наверное, сорок минут, прежде чем дверь распахнулась вновь.
Женщина вышла первой, её лицо было спокойным, почти непроницаемым. За ней показался Макс. Он выглядел всё так же усталым, но в глазах мелькнула искра — маленький огонёк надежды.
Они подошли ко мне вместе. Макс остановился рядом.
— Розали, это Кэсси, — представил он.
— Розали Хэтчер, адвокат и друг семьи, — спокойно произнесла женщина и протянула руку. Хватка её была уверенной, холодной. — Рада знакомству.
— Кэсси, — выдохнула я, чувствуя, как щеки вспыхнули.
Макс задержал на мне взгляд и добавил твёрдо, без тени сомнения:
— Моя девушка.
У меня внутри всё оборвалось. Его слова застряли в голове, прокручивались снова и снова: его девушка? Разве он сказал это всерьёз? Или только чтобы упростить ситуацию перед Розали? Но в его голосе не было ни тени игры. Я пыталась дышать ровно, скрыть дрожь в руках и удержать лицо, но внутри бушевал ураган.
Через полчаса Макса отпустили. Он подписал бумаги, и теперь ему запрещено было покидать Чикаго, пока идёт следствие. Он держался спокойно, будто всё происходящее не удивило его. А я тем временем никак не могла выбросить из головы его слова: моя девушка.
Мы с Максом вышли из участка, а Розали еще общалась с полицейским.
На улице уже сгущались сумерки, и холодный воздух обжёг лёгкие. Я наконец решилась спросить:
— Почему ты сказал Розали, что я твоя девушка?
Он посмотрел прямо в глаза, и ответ прозвучал твёрдо:
— Потому что это так и есть.
Я опешила, сердце ухнуло вниз.
Он вдруг начал нервничать, шагнул ближе:
— Да брось, Кэсси! Ты проводишь со мной ночь, потом сбегаешь. Потом мы снова сближаемся. Разве это не начало чего-то большего? Признайся уже, что между нами есть связь, хоть она и необъяснимая. Я твержу тебе об этом не первую неделю.
— Макс, ты считаешь сейчас время обсуждать такое и делать такие громкие заявления? Ты на мушке у Джека!
— Да плевать я хотел на Джека, — резко перебил он. — Всё решится. А ты всё скрываешься.
— Как у тебя всё просто, Макс. Ты вообще хоть иногда думаешь о последствиях?
Он резко остановился и посмотрел так, что у меня перехватило дыхание.
— А ты хоть раз делала то, что хочешь? То, что чувствуешь? Выходила из зоны комфорта, Кэсси?
Я замерла, не найдя слов. Его фраза пронзила меня, как нож.
— Вот тебе и ответ, — добавил он жёстко. — Ты пытаешься угодить другим и боишься шагнуть вперёд. Прячешься в панцирь.
— Ты хочешь в душу мне залезть? Показать, что я неправильно живу? — сорвалось у меня, и пальцы на руках начали неметь от злости.
— Тогда докажи мне обратное, Кэсси. Докажи, что ты готова жить вне дурацких правил.
Я машинально покачала головой.
— Я заберу тебя завтра в восемь вечера. Будь готова, я хочу показать тебе, что такое настоящая свобода.
Позади послышался смех. Джек снова вышел из тени, сопровождаемый матерью и адвокатом.
— Вот так номер, — ухмыльнулся он. — Смотри, Кэсси, твой «герой» уже под подпиской, а ты ведёшься на его сказки. Вкус у тебя, конечно... ниже плинтуса. Жди его за решёткой, может, романтику найдёшь.
Макс резко дёрнулся, кулаки сжались.
— Макс, не смей, — я вцепилась в его руку.
— Да не рвись ты, — продолжал Джек. — Всё равно его свобода скоро закончится. А у тебя, Кэсси, будет время подумать, кто на самом деле рядом.
Тут из неоткуда взялась Розали и метнула ледяной взгляд в сторону Джека и сухо произнесла:
— О'Коннелл, игнорируй провокации. Сейчас важнее дисциплина, чем эмоции.
Она захлопнула папку и обернулась к нам:
— Отцу я пока ничего не скажу. И, прошу, не лезь в грязь. Кэсси, была рада знакомству. Мне пора в суд.
— Майку привет, — откликнулся Макс.
На лице Розали мелькнула слабая улыбка:
— Берегите себя.
Она ушла и Макс повернулся ко мне. В его глазах читалось и усталость и упорство.
— Не бойся, — тихо сказал он. — Мы прорвёмся. Только верь мне, Кэсси.
В такси по дороге в общежитие я вглядывалась в огни города, которые расплывались перед глазами. В голове крутились одни и те же слова: моя девушка. Я пыталась разложить всё по полочкам, но каждая полочка рушилась под тяжестью эмоций. Он назвал меня своей — и сделал это перед Розали, другом семьи. Это было признание или вызов? Он говорил правду или хотел поставить меня перед фактом?
В груди стеснилось, дыхание сбивалось. Его слова о «зоне комфорта» жгли сильнее всего. Я ведь действительно всегда старалась жить правильно, не обижать других, держать себя в рамках. Но что, если именно эти рамки душат меня?
Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. С его появлением всё пошло наперекосяк. Но, может быть, именно в этом и был смысл? Что-то во мне сопротивлялось, но другая часть — та, о которой я боялась признаться даже самой себе — жаждала шагнуть за границы.
Такси подъехало к общежитию. Я вышла, поднялась в комнату и опустилась на кровать. Комната была пуста, но внутри меня царила буря. События дня не отпускали. Слова Макса звучали в голове всё громче: моя девушка... свобода... докажи.
Я прижала ладони к лицу. Завтра всё может измениться. А может — уже изменилось.