Глава 3. Что я натворила?
Я проснулась от тишины. Она звенела в ушах громче любого шума. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь: чужой потолок, серо-бежевые стены, полумрак за тяжёлыми шторами.
И только потом заметила тепло рядом.
Макс.
Он лежал на спине, дыхание ровное, лицо спокойное. На его ключице — красные следы от моих ногтей.
Сердце провалилось куда-то вниз. В памяти вспыхнули кадры: его руки, его губы, камин, моя отчаянная решимость забыться.
Я резко села, натянув простыню на себя, будто щит.
Что я натворила?
Я предала Фиби.
Её доверчивый смех, её мечты о Максе, её вера в то, что он «не такой»... А теперь я? Я заняла её место. Пусть даже всего на одну ночь.
Грудь сдавило так, что стало тошно. Я сползла с дивана, торопливо собрала с пола платье и натянула его дрожащими руками. Макс спал, и это только усиливало стыд: он выглядел спокойным, красивым, а я — преступницей.
Я выскользнула из комнаты на цыпочках, будто воровка. Коридоры замка были полны сонных студентов: кто-то с похмельем, кто-то с остатками блёсток на лице. Они смеялись, шептались, а я чувствовала себя так, словно хожу с клеймом на лбу.
Воздух был густым, липким. Я вырвалась наружу — холод ударил в лёгкие, обжёг кожу. Снег скрипел под ногами, и каждый шаг отдавался внутри болью.
Я предала Фиби.
****
В общежитии я бросила вещи и почти бегом пошла в душ. Горячая вода лилась по коже, но я не могла смыть с себя эту ночь. Стирала, тёрла, пока пальцы не онемели. Но вина не уходила.
Когда я вернулась в комнату, телефон мигал уведомлениями.
Фиби [01:17]:
Ты где? Всё хорошо?
Эмили [01:38]:
Хорошей ночи! Развлекайся с Джеком 😉
Меня скрутило изнутри.
Фиби [03:07]:
Мы поехали в Underground. Приезжай, если не сдохла где-то 😘
Я прижала телефон к груди. Она смеялась, танцевала, строила планы... А я в это время предавала её.
Экран снова мигнул.
Джек [04:01]:
Прости меня.
[04:06]: Я люблю тебя.
[04:07]: Это была ошибка. Я был пьян. Это ничего не значит.
Ничего не значит?! Я видела их. Я видела его глаза.
И вдруг в голове вспыхнула мысль: а сколько таких «Мелинд» у него было? Сколько раз он делал то же самое — только я не знала?
Всё, во что я верила, казалось теперь грязной игрой.
Джек — не тот, кем я его считала.
Он всегда умел красиво говорить, носить маску правильного, а сейчас просто включил роль жертвы обстоятельств.
Был пьян, не помнит, это ничего не значит...
Нет. Это значит всё.
Я уже хотела швырнуть телефон, но появилось ещё одно сообщение. Незнакомый номер.
"Эта ночь была чудесна. Жаль, что ты сбежала."
Кровь похолодела. Макс.
Я едва успела спрятать телефон под подушку, когда дверь распахнулась.
— А вот и наша блондиночка! — влетела Фиби с кофе в руках. За ней Эмили, с сияющей улыбкой.
— Ты где пропадала? — прищурилась Фиби. — Признавайся, ночь с Джеком?
Сердце заколотилось так, будто хочет вырваться наружу. Я натянула улыбку.
— Нет... Я просто ушла. В пустую комнату. Заснула там.
Слова повисли тяжёлым грузом. Ложь. Первая настоящая ложь Фиби.
Подруги переглянулись.
— Что случилось? — спросила Эмили.
Я сжала кулаки.
— Джек... он изменил мне. С Мелиндой.
— Что?! — воскликнули они почти одновременно.
— Вот ублюдок! — выругалась Эмили. — Я знала, что от него добра не жди!
Фиби прикрыла рот рукой, глаза округлились.
— Но как... как это произошло?
Я опустила взгляд, чувствуя, как слёзы снова подступают.
— Я сама застала их. Он был с ней... Я всё видела.
Тишина повисла тяжёлым грузом.
Фиби села рядом, крепко обняла меня за плечи.
— Кэсс... прости. Ты не заслужила такого.
Эмили зло прошипела:
— Мелинда. Она как магнит, тянется к чужим парням. Вот стерва.
Фиби чуть вздохнула, посмотрела на меня с печальной улыбкой:
— Но знаешь... Макс так бы не поступил. Да, он дерзкий, резкий, но настоящий. Он бы никогда не предал.
Я отвернулась к окну, лишь бы не встретиться с её глазами. Сердце сжалось до боли.
Она ошибалась.
И именно я — доказательство её ошибки.
Когда девочки ушли, я закрыла за ними дверь и медленно прислонилась к ней спиной. Меня ударило в жар.
Как теперь общаться с Фиби?
Как слушать её смех, её восторги про Макса, её уверенность в нём?
Каждое слово будет рвать меня изнутри.
И всё же было одно, что давало крохотное облегчение: впереди две недели каникул.
Две недели, чтобы выдохнуть, спрятаться и хоть немного понять, что делать дальше.