Новое - забытое старое
Всё, что произошло дальше, казалось какой-то шуткой, сном. Тео мертв. Жеводанский зверь с каждой секундой теряет свои огромные размеры, превращаясь в небольшой сгусток тьмы, продолжая вопить.
Однако все понимали, что так просто это оставлять нельзя. Если точно такой же сгусток нашел себе хозяина в виде Тео, то рано или поздно найдет нового.
Но никто не решался сорваться с места; все затаив дыхание смотрели на уменьшающееся существо.
Как вдруг вопль того на секунду затих, чтобы в следующую в разы увеличиться. Оборотни не поняли, что произошло, однако уловили движение за спиной зверя. Совсем скоро нечеловеческий крик того и вовсе затих.
Тьма начала рассеиваться, крупицы когда-то огромного существа разлетались по ветру, забирая с собой все воспоминания людей, которых оно когда-то лишило чувств.
Воспоминания останутся лишь у оборотней. Тех, кто сражался с этим монстром, с его завербованными последователями и с собственной болью и страхами.
Когда от тьмы не осталось и следа (точнее, остался маленький), перед чистокровными оборотнями, значительно поредевшей стаей Дерека и двумя Арджентами предстал Питер Хейл с черным, как уголь, сердцем в руках.
Все сначала неверяще смотрели на мужчину, потом осознание начало потихоньку к ним возвращаться, ну а после они окончательно пришли в себя.
Жеводанский зверь мертв.
Питер Хейл окончательно убил его, вырвав сердце цвета чернее ночи.
— А ведь он и меня один раз поработил, — не вытерпев молчания, заговорил бывший Альфа. — Хотел второй, но фиг ему.
— Как ты здесь оказался? — первым обрел дар речи Говард.
— Я живу неподалеку. Ах да, откуда вам знать, вы забыли о моем существовании сразу после возрождения.
— А почему мы должны были помнить о твоем существовании? — скрестила руки на груди Джоанна. — Пока ты не доставлял проблем, наше время было занято решением других.
— Анна!
— Хах, — лишь усмехнулся Питер, откидывая от себя черное сердце.
***
Домой Чистокровки вернулись на рассвете. По пути им встречалось много людей: кто-то всё ещё без сознания валялся на асфальте, кто-то уже очнулся и теперь не понимал, что произошло.
Зато понимали оборотни: городу понадобится некоторое время на восстановление, а потом всё пойдет по новой. Новое зло, новые разрушения, новые смерти.
Эвелин становилось страшно от осознания, что она потеряет кого-то еще. Больно становилось от осознания, что ее снова предадут, как это сделал Тео.
Эвелин около часа стояла в душе. Теплые, даже скорее горячие, струи воды не могли смыть с нее грязь подземки и боя на площади.
Как бы девушка не терла себя мочалкой, сколько бы жидкого мыла не вылила на руку, кровь Тео пропитывала ее насквозь, казалось, что избавиться от запаха уже невозможно.
«Может, мне кажется? — в отчаянии думала Брун. — Совсем с ума сошла из-за этого ублюдка!»
— Ненавижу, — уже вслух прошептала Эвелин, прижимаясь лбом к кафельной стене, позволяя слезам выкатиться из глаз.
Как только те закрывались, впереди мелькала картинка, от которой невозможно было избавиться: Тео на асфальте, когти на его шеи, всплеск крови, последний взгляд, остановившееся сердце — всё это снова и снова проносилось в голове, не давая девушке покоя ни на секунду.
Но стоило мыслям о Тео чуть отойти в сторону, как их место заняли мысли об Айзеке. Нет, не те счастливые воспоминания о библиотеке, игре, а воспоминания его смерти…его убийства.
Когда казалось, что мочалка содрала уже верхний слой кожи, Эвелин наконец откинула ее в раковину, без сил падая на пол ванны, направляя струи воды прямо себе на лицо.
Та затекала в глаза, нос, жгла кожу, но Эвелин не переставала мучить себя. Лишь когда что-то внутри щелкнуло, она решилась убрать душ от своего лица, сразу перемещаясь в положение сидя, отплевываясь.
— Отстой, — после этих слов Эвелин наконец-то нашла в себе силы покинуть ванну.
Обтеревшись полотенцем, даже не метнув взгляд на запотевшее зеркало, Эвелин оделась в домашний костюм и покинула ванную комнату.
Упав на кровать, уже через минуту девушка услышала стук в дверь.
— Войдите, — устало бросила она.
Дверь открылась, и порог пересекли Нолан с Эрикой.
При виде друзей мышцы лица дрогнули, и Эвелин позволила себе улыбку.
— Видишь же, живая, — шепнул Нолан Эрике.
— Я всё слышу, — напомнила Эвелин, перемещаясь в сидячие положение.
— Как ты? — с заботой спросила Эрика, вместе с Ноланом усаживаясь на кровать по разные стороны от подруги.
— Жить буду.
— Теперь-то все мы будем, — усмехнулся Нолан.
— Как Джоанна? — поинтересовалась Эвелин.
— Не знаю, мы к ней не заходили, — пожала плечами Эрика. — Но поверь, она выдержит всё.
— Ты видела, как стойко она держалась на похоронах Айзека? — подхватил Нолан. — Я бы так не смог.
— Джо сильная, — негромко начала Эвелин. — Я уверена, она способна пройти через любые испытания.
— Жаль, что так произошло, — вздохнула Эрика, наверняка имея ввиду Айзека.
— Согласен.
— А что будут делать с телом Тео? — неожиданно спросила Эвелин, однако удивленных взглядов не последовало.
— Наверное, похоронят на окраине кладбища, как бы не за его пределами, — ответила Рейес.
— Ты пойдешь на его похороны? — поинтересовался Нолан.
Эвелин задумалась и уже через несколько секунд твердо выдала:
— Нет.
Никто не стал спрашивать почему, никто не стал вообще ничего спрашивать. Друзья поняли, что меньше всего сейчас Эвелин хочет отвечать на вопросы. Именно поэтому они просто крепко обняли ее с обеих сторон, одними своими прикосновениями даря тепло, позволяя хотя бы на минуту забыть о Тео.