Глава VI. СРЕДИ ДРУЗЕЙ
Заботливый зоолог так старательно сделал Павлику перевязку на голове,больше всего пострадавшей при столкновении с меч-рыбой, что из-под бинтоввиднелись только нос, рот, глаза и одно ухо. -- Ну вот,-- погладил зоолог свою замечательную бороду, завязавпоследний узел на темени пациента. -- Собственно, если делать все поправилам, то следовало бы тебя, бичо, положить здесь на койку денька на два.Разве тебе плохо было бы тут? Но ты не улежишь! -- с огорчением добавил он. Огорчение врача-зоолога было вполне понятно. Госпиталь подлодки, гдепроисходил этот разговор, производил прекрасное впечатление идеальнымпорядком, обилием мягкого света и чистотой своих трех коек, сверкавшихбелизной белья. После спасения со льдины Павлик пролежал на койке этогогоспиталя несколько суток и лишь сегодня утром, после двухдневнойтренировки, покинул ее для своей первой небольшой прогулки под водой. Сейчасон не обнаруживал абсолютно никакого желания вернуться на койку. Робкаяпопытка зоолога уложить его встретила дружный протест Павлика и Марата,игравшего до этого момента роль ассистента в клинике. -- Да что вы, Арсен Давидович! -- закричали они в один голос. -- Я совсем здоров и прекрасно себя чувствую,-- добавил Павлик. -- Ну ладно, ладно! Иди обедать, потом непременно поспи. А после снаприходи ко мне в лабораторию, биологическую. С тех пор как Павлик был спасен при столь трагических обстоятельствах,экипаж подлодки сосредоточил на нем весь запас нерастраченной отцовскойлюбви, неутомимой жажды покровительства слабому, такой характерной длясильных, мужественных людей. Это было очень приятно, однако требовалопроявления и ответных чувств. Но взрослых-то много -- двадцать семьчеловек,-- а Павлик один. Поэтому отблагодарить двадцать семь своих новыхдрузей Павлик мог только вниманием и интересом к тому, что они рассказывали.А так как все они были отчаянными энтузиастами своей чудесной подлодки,бесконечно влюбленными в нее и в свою работу на ней, то все разговоры встоловой, в красном уголке, в кают-компании, а с Павликом везде и всегда,где бы ни встречали его, сводились к подлодке, к ее замечательным качествам,к ее неизмеримому превосходству над другими подлодками, которые не имелиздесь другого имени, кроме "лягушек". Но если все на "Пионере" были энтузиастами, то Марат МоисеевичБронштейн, электрик второго разряда, двадцати лет от роду, которого,впрочем, никто иначе не звал, как просто Марат, непрерывно горел внезатухающем пламени любви к удивительной подлодке. Надо при этом отметить,что в постройке лодки он принимал участие, работая по телефонизациискафандров. Говорить о лодке было для него величайшим наслаждением. Неследует поэтому удивляться, что именно он раньше всех я горячее всех началзнакомить Павлика со всеми особенностями и достоинствами этогозамечательного создания советской техники. Еще больше разгоралась у Маратаохота к этому потому, что, как это ни странно для советского мальчика,Павлик почти ничего не знал об устройстве не только "Пионера", но и каких быто ни было подлодок вообще. Они вместе вышли из госпитального отсека в узкий коридор и, обойдяцентральный пост, пошли мимо диспетчерских кают главного механика, главногоэлектрика, начальника акустической части, потом мимо кают командного составаи команды. Стены коридора были отделаны дорогим лакированным деревом. Попотолку проходили толстые и тонкие трубы, окрашенные в различные цвета. Пополу, скрадывая шум шагов, тянулась каучуковая дорожка. Через каждые пятьметров коридор разделялся водонепроницаемой переборкой с небольшой дверью, ав полу время от времени встречались круглые люковые отверстия соспускающимися вниз металлическими лестницами. Через эти отверстия видны были внизу медь, стекло и сталь различныхмашин и приборов, заснувших в неподвижности или тихо жужжавших в деятельнойработе под бдительным надзором контрольных аппаратов. -- Как в гостинице! Светло, чисто, красиво,-- сказал Павлик Марату,тихонько проводя на ходу пальцем по лакированным стенкам коридора. -- Ты этого нигде, ни на одной подлодке не увидишь, только у нас,-- собычной гордостью за своего "Пионера" сказал Марат. -- Здесь почти половиналодки отведена для жилья ее экипажа. На других подлодках каждый лишнийкубометр отдается или нефти, чтобы можно было еще лишний километр проплыть,или торпедам, чтобы произвести еще один выстрел по врагу, или аккумуляторам,чтобы было немного больше электроэнергии для подводного плавания. О людяхтам приходится думать в последнюю очередь. -- А "Пионеру" разве не нужны ни нефть, ни электричество, ни торпеды? -- "Пионер" знает только одну энергию -- электричество, и он его можетдобыть сколько угодно везде, в любом пункте океана. Обыкновенные "лягушки" всвоих аккумуляторах могут запасти электроэнергии для плавания под водойтолько на двадцать-- тридцать часов, а потом они должны всплывать наповерхность, открывать люки и запускать свои дизели. Дизели вращают винты идинамо-машины. Винты двигают подлодку, а динамо-машины вырабатываютэлектрическую энергию, которой опять заряжаются аккумуляторы для подводногоплавания,-- сказал Марат. В самом конце коридора находилась столовая -- большая каюта сосводчатым потолком, уставленная небольшими столиками и красивыми стульямивокруг них. Каждый столик стоял на одной толстой круглой тумбе и был накрытскатертью с круглым вырезом в центре. В вырезах поблескивал черный лак, акругом на скатертях были расставлены обеденные приборы, хлеб на тарелочках,поставцы. Каюта была залита мягким светом ламп из матовых полушарий,вделанных в потолок. Ее стены были украшены портретами руководителей партиии правительства, картинами с морскими пейзажами и сценами из жизни морскогофлота, статуэтками на полочках и постаментах, небольшими аквариумами сплавающими в них тропическими рыбками. К столу Павлика и Марата присел иЦой. Был час обеда, и в столовую входили все новые и новые люди. Каждый изних, заметив Павлика, окликал его, ласково заговаривая с ним и сбеспокойством расспрашивая о его здоровье и самочувствии. Чуть не задеваяголовой за матовые полушария в потолке, к Павлику, Марату и Цою подошелСкворешня и занял место возле них. При его появлении с разных сторонпосыпались шутки: -- Андрей, что это ты вздумал играть с акулой? -- Да нет же, он хотел ее притащить сюда и посадить в аквариум... -- И совсем не в аквариум, а он обещал своему колхозу прислать хотькакую-нибудь завалящую акулку для разводки в пруду... -- Андрей Васильевич, вы бы ее своими усами связали и приволокли... -- От скаженны!.. -- добродушно ворчал Скворешня, оглядывая хохочущихтоварищей н навивая на палец длиннейший ус. -- Разве ж я виноват, что она сголоду в кабель вцепилась. А про мой колхоз лучше не напоминайте мне. Батькесообщил, что сев они закончили раньше всех в районе. Я им, верно, обещал впремию за отличную работу чего-нибудь привезти из похода... Вот теперь ломаюголову и не придумаю, какой бы им подарок сделать. -- Уж не в самом ли деле акулу, Андрей Васильевич? -- послышалсясочувственный, но полный насмешки голос Ромейко, младшего механика,маленького, чернявого, с живыми, смешливыми глазами. -- Чего там акулу! Кашалота! -- Кита! -- Гигантского осьминога! -- Ладно, ладно! -- ворчал Скворешня под неумолкающий смех. -- Уж ялучше поконсультируюсь с Арсеном Давидовичем. -- Здравствуй, герой! -- послышался вдруг среди шума знакомый звонкийголос. В дверях стоял комиссар Семин -- загорелый, с резкой светлой полосой наверхней части лба. Перед переходом на подлодку "Пионер" он целый год провелна эсминце "Кипящий" в далеких южных морях, и тропический загар до сих порне сошел с его лица. Нос у комиссара был слегка поврежден: боксер Семин,чемпион Ленинграда, был широко известен в Советском Союзе, но победы наддругими советскими спортсменами доставались ему, очевидно, не легко. Больше всего поражала в комиссаре густая седина волос над молодым лицомс маленькими черными, подбритыми на концах усиками и черными живыми глазами. Говорили, что эта седина появилась у него после долгого пребывания водиночестве с трупом погибшего капитана в затонувшей на большой глубинеподлодке, на которой он также был комиссаром. Всю команду он выбросил наповерхность в спасательных буях, а для него самого исправного буя неосталось -- часть буев повредило при аварии, а спасательная экспедиция из-зашторма смогла лишь через несколько суток поднять его со дна вместе сподлодкой. Но комиссар не любил говорить об этом и за достоверность догадоко происхождении его седины нельзя было поручиться. -- Ты что? Паломником из Мекки возвращаешься? -- смеялся комиссар,приближаясь к столу, за которым сидел Павлик со своими друзьями. -- Вонкакую чалму накрутил тебе Арсен Давидович! Ну как дела? Здоров, молодец? -- Спасибо, товарищ комиссар! -- весело ответил Павлик, вскакивая сместа и вытягивая руки по швам, словно заправский краснофлотец. -- Совсемздоров. -- Ну, благодари денно и нощно Крепина за скафандр,-- ответил комиссар.-- В таком скафандре ничто не страшно. В столовую вошел старший лейтенант Богров -- стройный, с широкимиплечами человек. Его удлиненное бритое лицо, с серыми спокойными глазами,плотно сжатыми губами и квадратным подбородком, обличало твердый характер иупорную, настойчивую волю. Белый форменный китель ловко, словно влитой,сидел на его статной фигуре. Старший лейтенант неторопливо направился вглубину столовой, издали дружелюбно улыбаясь и кивая Павлику. За нимпоказалась высокая фигура капитана Воронцова, командира подлодки. Всевстали. Командир жестом разрешил "вольно", и все шумно уселись на своиместа. -- Как дела, Павлик? -- спросил капитан, остановившись возле мальчика иположив руку на его забинтованную голову. -- Ты теперь у нас надолгоостанешься, потому что ни заходить в порты, ни встречаться с судами мы неможем. Надо тебе, голубчик, поскорей научиться ориентироваться под водой покомпасу и по радиопеленгам. Придется тебе привыкать к нашей жизни. Глаза у капитана обычно были чуть прикрыты опущенными веками, и этоделало его лицо суровым и отчужденным. Но сейчас на губах у него игралаулыбка, светлые глаза широко раскрылись, и на лице не оставалось и следасуровости. -- Хорошо, капитан,-- смущенно и радостно ответил Павлик. -- Я будустараться. -- Не "хорошо", а "есть, товарищ командир!" -- поправил Марат под общийсмех. Как только капитан сел за свой стол рядом с зоологом, комиссаром истаршим лейтенантом Богровым, на всех столах, в центре, открылись круглыеотверстия и показались, поднимаясь снизу, стопки поставленных одна на другуютарелок с первым блюдом. Столовая наполнилась приглушенным гулом голосов, звоном посуды,шутками, смехом, разговорами. -- Марат Моисеевич, а как же все-таки на "Пионере" получают энергию? --с аппетитом поедая вкусный суп, вернулся к начатому разговору Павлик. -- Во-первых, зови меня просто Марат -- какой я там еще Моисеевич! -- иговори мне "ты". -- Есть, товарищ Марат! -- рассмеялся Павлик. -- Вот так лучше. А энергию мы добываем из океана. Где остановимся, тами вытягиваем, высасываем ее из него. -- Как же это так? -- изумленно спросил Павлик. -- Электричество? Изводы? -- Да. Электричество. Из воды,-- наслаждался произведенным эффектомМарат. -- Ты о термоэлементах слыхал? -- Немножко... -- нерешительно ответил Павлик,-- когда проходили вшколе физику... об электричестве... -- Ну, так вспомни. Термоэлемент -- это прибор, состоящий из двухспаянных между собой на концах проволок или пластинок каких-нибудь разных,но определенных металлов или сплавов, например меди и константана, платины исплава платины с радием. В таких приборах при подогревании или охлажденииодного спая возникает электрический ток. И чем больше разница температурмежду обоими спаями, тем большего напряжения получается ток. Ну, так вот,Павлик, до последнего времени все термоэлементы, из каких бы металлов их ниизготовляли, давали ток в самых ничтожных размерах -- примерно одну десятуювольта на каждый градус разницы в температуре. Но недавно нашЭлектротехнический институт изобрел такие сплавы, которые способны даватьток в тысячу раз большего напряжения. А наш Крепин придумал, как получать отэтих новых термоэлементов ток большей силы и использовать их в подлодке дляполучения электрической энергии в любом количестве и во всякое время. Скворешня поставил опорожненную тарелку на подвижной круг в центрестола, круг скользнул вместе с ней куда-то вниз и через минуту опятьпоявился, неся на себе тарелку со вторым блюдом. Павлик последовал примеруСкворешни, с нескрываемым любопытством, наблюдая за появлением новых блюд.Но Марат, сев на своего конька, забыл о еде и даже совсем отложил в сторонуложку. -- Понимаешь? -- продолжал Марат, оживленно жестикулируя. -- Ты толькопойми эту гениальную идею! Из этих новых сплавов Крепин сделал пятьдесятдлинных проволок и спаял их попарно в концах, как можно больше расплющивспаянные концы. Потом он соединил все полученные элементы -- термопары --вместе в один трос с одной общей изоляцией, а на концах трос имел приемник,похожий на шляпку гриба. Когда он нагрел один приемник так, что он былтеплее другого только на двадцать градусов, то получился ток огромногонапряжения и силы. Ты понимаешь, что это значит? -- кричал он, подняв кверхупалец. -- Это значит, что ты останешься без второго, кацо! -- послышался изпротивоположного угла столовой насмешливый голос зоолога. Все рассмеялись. Марат смутился, пригладил машинально хохолок на темении энергично принялся за суп. Все же он успевал между каждыми двумя ложкамитихо продолжать разговор. -- Ты понимаешь, Павлик, каждый трос с термоэлементами, илитермоэлектрическая трос-батарея, как ее у нас называют, превратилась внастоящую электростанцию мощностью в двадцать пять тысяч киловатт! Двадцатьпять тысяч киловатт! -- громко шипел он, расплескивая суп из ложки. -- А унас их три! Три станции общей мощностью в семьдесят пять тысяч киловатт! Ихбыло бы достаточно для большого города с его трамваями, заводами,электрическим освещением. -- Постой, постой, Марат! -- заражаясь его волнением, тоже шепталПавлик. -- Но как же тут греют эти тросы? Надо же получить разницу... Ну, тысейчас говорил про разницу температур между концами троса... Марат опять положил ложку на край тарелки и откинулся на спинку стула: -- Как! Неужели ты все еще не понимаешь? Ведь любое море являетсятопкой для наших электростанций. -- Топкой? Что ты говоришь, Марат! Какой топкой? -- Господи, боже мой! Извините, опечатка... Ты же должен, Павлик,знать, что во всех морях и океанах температура на глубине около трех-четырехтысяч метров всегда равна приблизительно одному-двум градусам тепла, а уповерхности она почти всегда и везде значительно выше нуля. В тропикахтемпература поверхностных слоев воды доходит даже до двадцати шести --двадцати семи градусов. Вот тебе и разница температур, которая нужна нашимэлектростанциям. Подлодка выпускает плавучий буй, прикрепленный к верхнемуспаю-приемнику трос-батареи. Буи поднимается почти до поверхности океана, испай нагревается там до известной температуры. А нижним спай подлодкавыпускает с грузом на глубину до трех-четырех тысяч метров, и этот спайохлаждается там почти до нуля. Тогда в трос-батарее возникает электрическийток, которым заряжаются аккумуляторы в подлодке. Понял? И Марат опятьнабросился на свой остывший суп.